Watashi wa koko ni imasu

–Ну вот. Куртка промокла насквозь. Промокло и сидение велосипеда. Да и я тоже. До ниточки. Мой чёрный свитер, мои джинсы. Я вся мокрая. Уже начало темнеть. Включаются фонари. Тут, на мосту, слишком холодно и шумно. Но мне кажется, что жарко. Как бы сильно дождь не бил мне в голову, мне жарко. А моей комнате намного теплее, но я всегда там замерзала.       Девушка сняла с себя синюю мокрую куртку и завязала на животе, как пояс. После заправила рукава. –Мне жарко, мне больно, мне грустно. Вокруг проезжают машины. На моих глазах застыли слёзы от ветра, от моей боли. От холода, которого я, как на зло, не чувствую.       Из кармана она достала телефон, что тоже слегка промок, но в общем то ещё работал и в целом был в норме. Время около четырёх с половиной вечера, но уже было темно. Интернет ловил и пришло несколько сообщений от друзей. Друзей, что Вероника так ненавидела и любила одновременно. Жить без них не могла. Они заставляли страдать, но чувствовать себя нужной хоть кому-то ещё. –И меня уже словно нет. Словно меня и не было никогда. Или я ещё здесь?       Вероника пролистала несколько сообщений, после положила телефон назад в карман куртки. Да, она мокрая, но рюкзак на спине был ещё мокрее, туда его ложить опасно. А больше и не куда. –Когда я уехала с Украины я словно мертва стала. Улицы Германии наполнены тоской и сыростью, после десяти всё словно умирает.       В немецкой школе больше никто не ждёт. Ты никому не нужна здесь. Всё твои компании, в которых ты когда-то давно состояла, уже распались. Распались без тебя. Без человека, что словно склеивал всех вместе и оставался третьим. По середине. Из пяти ты была третьей. Нет, не лишней, ты была главной там. Твой номер смещался по мере того, сколько человек было в компании. Ты могла быть второй или третьей, четвёртой, пятой и так далее! Но тебе никогда не удавалось стать первой. Ты не могла стать первой. Стать первой – остаться одной. Ты усвоила этот урок.       И дождь бил в голову, делал волосы тяжелее. –Хей, но я всё ещё жива, ведь так?–Девушка осмотрелась вокруг,–Я же всё ещё здесь? Ты меня слышишь?       Она оглянулась словно ища кого-то глазами. Кого-то до боли знакомого. Кого-то, кто заполнял пустоту даже здесь. –Ира? Я когда-то была жива?–Вероника направила свой взгляд на реку под ней. На удивление спокойная для ветреной погоды,–Я так далеко от дома. Неужели здесь меня никогда не существовало? Ира, я существую? Ещё? Моё существование завершилось, когда ты прекратила писать мне то, как сильно любишь, когда звонки перестали поступать, когда ты покинула дом свой. Ты тоже больше не в Украине. Где-то там, в Молдове..       Девушка мечтательно протянула руку вперёд указывая куда-то вдаль. Туда, на восток. На свой дом. –Тебя тоже больше не существует? Мы когда-то существовали? Время. Существовало ли когда-то время? Текло ли оно когда-то? Мы когда-то были живы?       Ты не помнишь? –Как мы с тобой шли вместе домой по засохшим листьям. Когда-то были вместе. Когда-то я прижимались к тебе, когда-то твои ледяные руки согревали лучше Измаильского солнца. Когда-то ты меня любила. Я помню. Но не помню, когда это было. И не помню, было ли вообще?       Всё осталось лишь в воспоминаниях. Что-то далёкое от настоящего, что-то схожее на сон, как вечер двадцать седьмого апреля. Как землетрясение в детстве или глупая задачка по математике. Что-то, что так быстро забылось. –Я не помню ничего, что было до моего тринадцатилетия. Я не помню тепла твоих холодных рук, твоих длинных волос. Их тоже больше нет. Ты их обрезала, я знаю. Ты скидывала фото. Я забыла, какой была тогда. Я не помню больше ничего, ничего перед первым нервным срывом. И этот год будет только хуже.       Она облакотилась голыми руками на холодные перила моста. Холодно. Больно. Но Вероника этого не чувствовала. –Но я же ещё здесь? Верно? Да! Я жива! Я всё ещё жива! Во мне осталась старая я, я всегда была глупой и неугамонной девчёнкой, ничего не изменилось. Никогда не было прошлого, настоящего и будущего! Всё в одной точке. От того оставались лишь урывки воспоминаний о Мирославе и Ярику. Я помню их лица, я помню его глупую косичку. Я помнила. И знаю. Я всё ещё здесь! Здесь я, как личность существую тоже. Как тело блуждающее во временной точке. Я здесь! Ты же слышишь, Вероника?       Руки слегка начали дрожать, как и губы. С глаз еле заметно катились слёзы смешиваясь с дождём. Небо Ханау плачет. Плачет и Январь. Такой тёплый для украинца январь. –Моя жизнь не остановилась. Вот сердце ещё бьётся, тихо-тихо. Что-то пульсирует на шее. Что-то греет меня. Вот, вокруг меня несётся жизнь полная страданий и приключений! Неизвестного, счастливых и грустных моментов! Я жива! Верно? Вероника!