Цвет луны/ The Color of the Moon

Энид чувствовала себя на все сто процентов жалкой. Она глубоко заскулила и уткнулась носом в подушку, пытаясь подавить растущую в груди потребность. Сегодня была первая кровавая луна за несколько лет. В последний раз, когда это произошло, она была слишком молода, чтобы по-настоящему почувствовать стоящую за этим силу. Ей также не на кого было направить свои чувства. Ее мать и отец провели всю последнюю кровавую луну, обнимаясь на диване, их лица были близко друг к другу, они едва замечали Энид. Эстер и Мюррей Синклеры были слишком поглощены горящей внутри любовью к своей половинке. Но на этот раз Энид была настолько сверхчувствительна к миру, что думала, что вот-вот взорвется. Она все слышала, чувствовала давление воздуха, чувствовала запах каждого предмета в общей комнате в общежитии. И она отчаянно хотела, чтобы кто-то провел это время с ней. Ей хотелось свернуться калачиком рядом с кем-нибудь и получить похвалу за то, какой она была хорошей подругой. Это не было сексуально. Энид едва хватило сил, чтобы возбудиться — нет, она просто жаждала тепла, компании и любви так глубоко, что ее сердце, казалось, дрогнуло. В смеси ароматов и запахов, витающих в комнате, Энид не могла не почувствовать желанный запах Уенсдей. Запах ее соседки по комнате был подобен старым книгам и холоду, и она хныкала от того, как отчаянно ей хотелось, чтобы этот запах завладел ею. День близился к концу, солнце заливало небо алым цветом, уходя за горизонт, и Энид заерзала, когда начала подниматься кровавая луна. Но ведь Уенсдей скоро будет дома. Уенсдей знает, что делать. Уенсдей поможет ей. Она будет трогать ее, любить ее, хвалить ее… Энид почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, но ей не пришлось долго ждать. По лестнице послышался предательский топот ботинок ее подруги, и Энид бросилась к краю своей кровати, уставившись на дверь круглыми, тоскующими глазами. Дверь распахнулась, и Энид зашипела от внезапно окружившего ее запаха, обжигающего ее самым восхитительным образом. Упомянутая жуткая девушка, казалось, еще не заметила Энид, закрывая дверь и методично пересекая комнату к своему столу. Энид сплела пальцы в одеялах, сжав кулаки. Обрати на меня внимание… пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Тихий стон сорвался с губ Энид, и Уенсдей прервала свои приготовления к писательству. —Почему ты издала этот звук? — невозмутимо сказала она, не оборачиваясь к Энид, в то же время проверяя пишущую машинку на наличие нужного количества чернил. Энид не была уверена, что сможет говорить. Желание близости росло с каждой минутой, и еще один всхлип сорвался с ее отчаянных губ. — Энид, — предупредила Уенсдей, и ее голоса хватило, чтобы вернуть голос Энид. — Ты нужна мне, — заскулила она, крепче сжимая простыни. Застывшая девушка около стола остановилась в своих действиях, хотя и не повернулась к своей соседке по комнате. Энид посмотрела на свои руки, и внезапно ей стало стыдно. —Я так виновата. Прости… кровавая луна, — выдавила она, серебряная капля печали скатилась по ее щеке. Ответа от Уенсдей не было. Она подняла глаза и встретилась с темными, почти черными глазами, уставившимися на нее с такой интенсивностью, что кожа Энид загорелась. Пока Уенсдей смотрела на нее, ее лицо мало что выдавало, и она слегка наклонила голову. — Какое влияние оказывает на вас, оборотней, цвет луны, — как ни в чем не бывало обратился к ней Уенсдей, но Энид не могла не быть довольна ее вниманием. —Ночь самой большой любви. Нужна пара, у всех остальных есть пары. А я одна, — захныкала Энид, не решаясь сдвинуться со своего насеста на краю кровати. Уенсдей выглядела расчетливой и отошла от стола к оборотню. — Уенсдей, — умоляла Энид, и из ее глаз полились еще слезы. —Почему ты плачешь? — Больно, — выдохнула Энид, вся ее аура потянулась к девушке, стоящей на другой половине комнаты, даже если ее руки по-прежнему сжимали одеяла. Уенсдей этот ответ, похоже, не понравился, ее взгляд стал более острым, и она пересекла середину комнаты, остановившись в нескольких шагах от Энид. От ее запаха у Энид закружилась голова. Она хотела, чтобы ее обняли, чтобы ее успокоили. Любили. —Энид, сосредоточься. Чем я могу тебе помочь? Уэнсдей звучала так серьезно, что Энид чуть не рассмеялась. Но вместо этого она просто отчаянно смотрела на брюнетку. После того объятия, много месяцев назад, они не обменялись никаким физическим контактом, если не считать случайного толчка в плечо. Она помнила ощущение девушки рядом с ней, мягкость ее кожи, биение ее сердца. Но ей не хотелось раздвигать границы, и с тех пор Энид не просила обнять ее. Ну, пока. — Обними меня, — умоляла Энид, слова сорвались с ее губ, вырвавшись, несмотря на все ее усилия. Глаза Уенсдей чуть расширились, а лицо Энид вспыхнуло от смущения. Она вздрогнула и отвернулась, ненавидя себя в этот момент. Почему она не может быть нормальной. Почему бы ей не завести хорошего друга-оборотня и не проводить свои дни спокойной и уважаемой девушкой, как ее мать. Наоборот, у нее не было пары, она была дикой и неконтролируемой, и, конечно же, большинство не уважало ее. Энид вздрогнула, когда чужая рука коснулась ее тела. Там, где кожа Уенсдей соприкасалась с ее кожей, Энид чувствовала, как проходит маленькими разрядами электричество. Она снова подняла глаза на Уенсдей, и бледная девушка выглядела почти взволнованной. —Энид, может быть, это потому, что я наткнулась на потрясающий, прекрасно сохранившийся труп зверя в лесу, а может, я просто не в себе. Но я бы попросила тебя сказать что тебе нужно, так как я хочу помочь и не хочу стоять в стороне, пока ты страдаешь, — сказала она с уверенностью, в которой так нуждалась Энид. — Н-но я не хочу заставлять тебя чувствовать некомфортно, — захныкала Энид, и рука Уенсдей легонько сжала предплечье Энид, вынуждая блондинку встретиться с ее взглядом. —Я уже сказала тебе, что я помогу тебе, и сделаю что тебе нужно, я готова. Моего утешения нет ни здесь, ни там, я только хочу облегчить твою боль, чем смогу. Энид чувствовала себя недостаточно ясно, чтобы расшифровать все слова, но она кивнула и медленно двинулась вверх, сев на колени, глядя на все еще стоящую Уенсдей. —Обними меня? — прошептала Энид, и Уенсдей быстро подчинилась, ее тонкие руки скользнули вокруг талии Энид с легкостью, удивившей блондинку. Но ее волчица радостно взвыла от прикосновения, и она закинула руки на плечи девушки, как несколько месяцев назад. Она уткнулась носом в шею Уенсдей, желая максимально собрать её запах. Она хотела, чтобы другие волки знали, кому она принадлежит, кто она… Энид остановилась, пораженная интенсивностью собственных мыслей. Уэнсдей подвинулась. — Энид, что случилось? Оборотень только скулил и крепче прижимался к телу, все их части были близко друг к другу. Фигура Уенсдей, ее талия, живот и грудь, постоянные движения ее грудной клетки. Энид чувствовала, как ее собственные феромоны изливаются волнами отчаяния и нужды. Она внезапно отстранилась и посмотрела на Уенсдей, которая казалась немного. другой. Энид никак не могла понять… Она откинулась на кровать и поманила ее присоединиться к ней, но брюнетка хмуро посмотрела на разноцветные простыни. —Мне не нравится соприкасаться с такими…— пыталась подобрать слова, чтобы не слишком обидеть девчушку, —яркими цветами, — сообщила она Энид, и блондинка попыталась не заплакать, готовясь к отказу. — Пойдем со мной, — скомандовала Уенсдей, поворачиваясь на каблуках и шлепая обратно к своей серо-черной обтянутой кровати. Энид чуть не споткнулась в спешке, чтобы догнать свою подругу. Ее сердце колотилось, а кожа, казалось, заледенела там, где было прикосновение Уенсдей. Она нуждалась в ее поддержке. — Садись, пока я переоденусь, — брюнетка указала на кровать, прежде чем подойти к своему гардеробу. Энид охотно подчинилась, опускаясь на кровать с тихим удовлетворенным вздохом. Ее окружал запах Уенсдей, и она не могла устоять перед желанием закутаться в черные одеяла. Она свернулась калачиком на подушках, завернувшись в одеяло, и практически удовлетворенно замурлыкала. Блондинка глубоко вздохнула, ее разум стал затуманиваться, когда запах подруги проник в ее мозг. —Энид. Оборотень вскочил и огляделся. На Уенсдей была фирменная длинная толстовка с капюшоном поверх футболки и шорт. Она моргнула, глядя на Энид. —Что ты делаешь? Энид покраснела от вопроса, но не хотела расставаться с одеялом. — Я… это пахнет тобой. Мне здесь нравится, — попыталась объяснить Энид, все еще с затуманенным сознанием. Бровь Уенсдей поднялась, но в ответ она ничего не сказала. Пальцем указав что-то на полу, чего Инид не могла видеть, вскоре последовал звук беготни, и она смутно увидела, как Вещь метнулся к подушке в углу. Он свернулся калачиком и зарылся в ткань, вероятно, заснув. Или… как это называется у обрубков. Без церемоний Уенсдей скользнула в постель рядом с Энид, и волчица, дрожа, смотрела как она просунула ноги под одеяло и расправила плечи, словно сбрасывая с себя дневное напряжение. Энид захныкала. Когда она уже сможет прикоснуться к Уенсдей. Когда Уенсдей посмотрит на нее. Когда~ —Хорошо. Иди сюда, — Уенсдей раскрыла объятия с монотонным голосом, но, заодно, с мягким взглядом. Энид едва не упала в эти долгожданные объятия, скуля. Слезы снова покатились по ее щекам. Она зарывалась в Уенсдей, плача и прижимаясь носом как можно ближе. Она провела долго времени вдали. Слишком долго. Она отсутствовала весь день. Почему она ушла от Энид? Разве Энид не была хороша? Она сделала что-то плохое? — Скажи мне, что случилось, Энид, — прервал ее мысли обьект воображений твердым голосом. —Т-ты бросила меня, — захныкала Энид, ее плечи тряслись. Уенсдей немного отодвинулась от Энид, но только для того, чтобы увидеть лицо блондинки. Она подняла руку, чтобы коснуться лица Энид, ее глаза были сосредоточенными. Волк оглянулся на нее, глаза влажные, щеки красные, сердце колотится. —Меня не было 9 часов, Энид, — уточнила Уенсдей, но не убрала руку от лица соседки по комнате. Блондинка наклонилась ближе к прикосновению, нижняя губа задрожала. —Слишком долго. Ты бросила меня. Одну. Обидно, Уенсдей, — вскрикнула Энид, ее руки дрожали. Девушка ниже немного приподнялась и подождала, пока Энид отдышится, ее лицо, как всегда, было непроницаемым. — Теперь я здесь, — медленно произнесла наконец Уенсдей, и Энид отчаянно посмотрела на нее. — Но ты снова меня бросишь, — сокрушалась она, дрожа. Глаза брюнетки заискрились, и она покачала головой. —Я никогда, никогда не покину тебя. Ты завладела моим холодным, черным сердцем, и я должна признать, что не ожидала, что позволю тебе войти. Но я это сделала. Аддамс обречен любить вечно и беззаговорочно. Я надеялась, что это проклятье прошло мимо меня, но теперь я вижу, что это не так. Энид, — Уенсдей посмотрела волчице в глаза, и Энид вдруг поняла, что было не так. В ее обычно холодных глазах было тепло. Тепло для Энид. Только Энид. —Я охотно отдала бы тебе все, в чем ты нуждаешься или просто желаешь, я твой Амур, разве ты не заметила? Энид наклонилась ближе, сердце бешено колотилось. —Ты моя? Только моя? Ее волк собственнически зарычал где-то в глубине ее сознания, и Уенсдей кивнула. —Я есть и всегда буду только твоей. Я бы оставила тебя только в том случае, если бы ты попросила меня об этом, — пообещала она, спокойно встретившись взглядом с Энид. Хорошо. Энид определенно не ожидала, что сегодняшний вечер пройдет так. Но волчонок совсем не жаловался. Она придвинулась ближе, ее взгляд кинулся к мягким губам брюнетки перед ней. Она хотела поцеловать ее. Внезапное желание нахлынуло на нее, и она моргнула, глядя на Уенсдей, молча умоляя. Бледная девушка удивила Энид, когда сама сократила расстояние, прижавшись холодными губами к теплым губам Энид. Волчица ахнула и растворилась в ней, кровь гудела у нее в ушах. Уенсдей целовала медленно и глубоко. Это заставило живот Энид затрепетать миллиардами бабочек, и она настойчиво ответила на поцелуй, скуля. — Ш-ш-ш… все в порядке, cara mia, — шикнула на нее Уенсдей, прервав поцелуй, чтобы замедлить безумные движения Энид. Энид тяжело вздохнула и опустила глаза, боясь, что сделала что-то не так. Но Уенсдей снова наклонилась, чтобы поцеловать ее в подбородок, и Энид тихо выдохнула. Она почувствовала, как руки брюнетки нежно блуждают по ней. Она обвела шрамы на лице, любезно предоставленные Тайлером, и Энид придвинулась ближе. Другая скользнула вниз по ее телу, приземлившись на изгибе ее талии и прочно задержавшись там, удерживая Энид на месте, когда Уенсдей снова прикоснулась губами к губам Энид. На этот раз поцелуй был мягче, и Энид почувствовала невысказанные слова в нежном, слишком нежном поцелуе. Все нормально. Я здесь. Я твоя. Уенсдей снова отстранилась, разглядывая свою волчицу с вниманием, удивившим Инид. —Уенс? — Энид начала тихим голосом, и другая девушка моргнула в знак подтверждения. —Ты можешь… Я-я имею в виду… Могу я… Оборотень замолчал, уклоняясь от страха, вспыхнувшего в ее груди. Но Уенсдей наклонилась вперед и проведя пальцами по щеке Энид, откинув назад часть ее светлых волос. Бледная девушка ничего не сказала, но Энид мгновенно успокоилась. — Можешь пообнимать меня еще чуть чуть? Энид прошептала вопрос, не зная, как объяснить свои потребности, но Уенсдей, похоже, поняла. Она нежно, так нежно притянула Энид к себе, когда та откинулась назад. Их руки были связаны между собой, их ноги переплелись, и прохладное дыхание брюнетки смешалось в воздухе с дыханием Энид, когда она повернулась к ней лицом. Они делили одну и ту же подушку, также, для комфорта, Уенсдей накрыла их одеялами, стараясь двигаться медленно. Но, в конце концов, она остановилась рядом с Энид и легонько поцеловала костяшки пальцев волчицы. — Ты такая красивая, mon chéri, — пробормотала Уенсдей, кончики их носов соприкасались. Энид мягко улыбнулась, боль в ее груди начала ослабевать, когда ее пара сказала свое мнение. Уенсдей, казалось, это заметила, и нежно поцеловала Энид в губы, в ее глазах что-то задумчиво мелькнуло. — Ты ждала меня весь день, Энид? Энид быстро кивнула на вопрос, желая доказать свою преданность. Уенсдей позволила легкой ухмылке тронуть ее губы. —Почему ты не пошла к Йоко? Или Аяксу? Энид заскулила, щеки покраснели, но Уенсдей терпеливо ждала ответа. —Они… они не такие, — наконец пробормотала Энид. Уенсдей легко кивнула, словно одобряя ее ответ, и Энид стало легче. —Ты права. Они не я. Так что, если тебе нужны прикосновения, если тебе нужны слова, если тебе что либо нужно, приходи ко мне, — подтвердила Уенсдей. Энид кивнула, прижавшись носом ближе. —Да. Да, буду, — согласилась она, пытаясь впитать запах девушки. Её девушки. — Энид? Голос Уенсдей звучал иначе. Сильнее. Жестче… на тон ниже. — Хм, — выдавила Энид. Уенсдей наклонилась ближе, ее губы коснулись кожи между шеей и плечом Энид. Она оставила мягкий поцелуй, двигаясь вверх по шее Энид, заканчивая ухом, когда Энид тяжело дышала, довольная. — Ты моя, — прорычала Уенсдей, и Энид почувствовала, что ее тело охвачено огнем. Она отчаянно закивала, волчица рвалась к своей паре. Ближе. Ближе. Никогда не достаточно близко. Но брюнетка отстранилась, пристально глядя на волка. — Скажи мне, — сказала она, удерживая волчицу твердыми руками, не позволяя Энид прижаться ближе. — Я твоя, — выдавила Энид, пытаясь дотянуться до своей девушки. Уенсдей не ответила. Энид почувствовала, как ее разрывает отчаяние. —Я твоя. Пожалуйста. Я твоя, только твоя. Пожалуйста, я твоя, полностью. Твоя девушка. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, скажи мне. Я хочу быть твоей, только твоей, навсегда, — всхлипнула Энид, слезы катились по ее щекам, когда она умоляла, чтобы ее укусили, и попросила Уенсдей. Уенсдей смотрела на свою волчицу, не позволяя лицу выдать свои эмоции. Но Энид выглядела совершенно сногсшибательно, умоляя и рыдая, чтобы они стали парой. Без ведома волка Уенсдей уже видела себя Энид. Она призналась, что ее собственный «язык любви», как его можно было бы назвать, был вещью довольно тонкой, наблюдательной. Она не могла винить Энид за то, что она не признавала ее привязанностей, особенно когда волк читал слова и прикосновения намного яснее, чем музыку и мелкие услуги. Каждую ночь Уенсдей страстно играла на виолончели, ее слова становились нотами, когда она выражала свою преданность оборотню. Она занималась тихими делами: убирала пауков, случайно забредших в спальню, организовывала домашнее задание Энид, время от времени позволяла волку заплетать ее волосы. Она должна была знать, что ее волчица все обдумает и проигнорирует такие усилия. Но Уенсдей уже давно знала, когда к ней прибежала Энид, вся в крови и слезах, что она принадлежит Энид, а Энид принадлежит ей. Просто так и должно было быть, и она каждый день благодарила богов за то, что они послали ей кого-то вроде Энид. Оборотень был, пожалуй, единственным, кем Уенсдей когда-либо дорожила так глубоко. Ей никогда не приходило в голову претендовать на волка, хотя она могла умереть, если бы увидела, как Энид влюбляется в другого. И теперь она могла только смотреть с полнейшим обожанием на блондинку, вцепившуюся в нее. Энид слегка наклонила голову, ее мягкие волосы упали с шеи, и у Уенсдей возникло внезапное желание укусить подругу, что одновременно смутило и взволновало ее. — Энид… У меня возникло внезапное желание укусить тебя. Это нормально? Она полагала, что волк знает лучше, чем она. Энид заскулила на длинной, низкой ноте, от которой желудок восхитительно зашевелился. —Да. Пожалуйста. Пожалуйста. Я хочу быть твоей, пожалуйста… — прошептала Энид, зажмурив глаза. Брюнетка на мгновение задумалась. —На улице тепло. Нет способа, чтобы скрыть это. Это будет новостью для всех, — медленно прокомментировал Уенсдей, и глаза Энид распахнулись, ее зрачки расширились от желания. — Но тогда… ты этого хочешь, не так ли, Энид? Ты хочешь показать им всем, что принадлежишь мне, — она понизила голос, наблюдая, как дрожит тело Энид. — Скажи мне, — прорычала она, и волк ахнул. —Да. Пожалуйста… —Одно состояние. —Что? — умоляла Энид, пытаясь дотронуться до Уенсдей, что слегка позабавило ее. Она встретилась глазами с Энид, опустив руки, удерживая волчонка. Но Энид замерла, застыв в своем взгляде, ожидая следующих слов. Или приказов. — Ты же не хочешь, чтобы я была недоступной, не так ли? — небрежно бросила Уенс, и глаза Энид сверкнули. Она продолжала, ее слова ложны, но ее намерения верны. —Любой может претендовать на меня. Сделай меня своей. Возможно Ксавье может. Ее оборвало рычание, и девушка под Энид внезапно почувствовала, как к горлу подступает ее собственный всхлип, который потряс ее и заставил чувствовать себя очень, очень слабой. Внезапно она почувствовала тепло, и мягкий, сладкий запах Энид окутал ее, хотя оборотень не двигался. —Нет, — прорычала Энид, — ты моя. Уенсдей позволила уголкам своих губ слегка растянуться в ухмылке, хотя она хотела поддаться каждому желанию волка. — Тогда я хочу, чтобы ты укусила меня, Энид. Пожалуйста, — шепот был еле слышен между двумя неровными сердцебиениями девушек. Энид придвинулась ближе и нависла над Уенсдей, внезапно она почувствовала себя спокойнее. Она села, оседлав колени к девушке, и руки Уенсдей инстинктивно опустились ей на талию, удерживая ее. Энид наклонилась вперед, ее глаза сияли, и она поцеловала в подбородок открытым ртом. Она вздрогнула от прикосновения. Это было ново, не знакомо, но совсем не неприятно. Повернув голову, она облегчила доступ к шее для Энид. Волчица одобрительно зарычала, и Уенсдей почувствовала отвращение к собственному счастью от похвалы Энид. Но отвращение исчезло, когда она почувствовала, как клыки царапают ее кожу. — Энид, — выдохнула она, сжав руки на талии девушки. — Скажи мне еще раз, — пробормотала Энид, поднимая руки, чтобы пошевелить руками бледной девушки, прижимая предплечья брюнетки к матрасу. Девушка хотела бросить вызов волку из принципа, но слова вырвались у нее прежде, чем она успела подумать. —Сделай меня своей. Пожалуйста, mon amour, я должна быть твоей. Мне нужно почувствовать твои зубы на своей шее, пожалуйста. Уенсдей оборвала себя сдавленным вздохом, когда острые зубы вонзились в мягкую кожу между ее шеей и плечом. Она застонала, дрожа, когда почувствовала, как от укуса по всему ее телу разлилось тепло и жар. Внезапно, хотя она и не думала, что это возможно, Энид захотелась ей гораздо больше. Она почувствовала, как ее запрет, все, что у нее осталось от него, тает, когда она простонала имя оборотня, и у нее закружилась голова. —Сильнее. Пожалуйста, — умоляла она, в уголках ее глаз выступили слезы. Энид застонала в кожу и прикусила сильнее, кровь выступила у нее под зубами. Уенсдей сдержала стон от удовольствия, предпочитая вместо этого шипеть сквозь стиснутые зубы. Затем все закончилось, и Энид слизнула капельки алого цвета, усеивающие кожу предплечья. Она дрожала под волком, ее разум переполняли эмоции. Теперь что-то изменилось. Когда Энид сгладила отметину на коже, она почувствовала, как в ее груди нарастает сила, и ей вдруг захотелось доказать волку свои права. Энид принадлежала ей. Только ее. Она резко наклонилась, лишив девушку равновесия, и воспользовалась преимуществом, чтобы перевернуть её. Энид фыркнула, открывая рот, чтобы что-то сказать, когда ее голова коснулась подушки, но замерла, увидев взгляд Уенсдей. Схватив Энид за руки и прижав их к матрасу. Девушка хотела бросить вызов волку из принципа, но слова вырвались у нее прежде, чем она успела подумать. —Сделай меня своей. Пожалуйста, mon amour(моя любовь), я должна быть твоей. Мне нужно почувствовать твои зубы на своей шее, пожалуйста. Уенсдей оборвала себя сдавленным вздохом, когда острые зубы вонзились в мягкую кожу между ее шеей и плечом. Она застонала, дрожа, когда почувствовала, как от укуса по всему ее телу разлилось тепло и жар. Внезапно, хотя она и не думала, что это возможно, Энид захотелась ей гораздо больше. Она почувствовала, как ее запрет, все, что у нее осталось от него, тает, когда она простонала имя оборотня, и у нее закружилась голова. —Сильнее. Пожалуйста, — умоляла она, в уголках ее глаз выступили слезы. Энид застонала в кожу и прикусила сильнее, кровь выступила у нее под зубами. Уенсдей сдержала стон от удовольствия, предпочитая вместо этого шипеть сквозь стиснутые зубы. Затем все закончилось, и Энид слизнула капельки алого цвета, усеивающие кожу предплечья. Она дрожала под волком, ее разум переполняли эмоции. Теперь что-то изменилось. Когда Энид сгладила отметину на коже, она почувствовала, как в ее груди нарастает сила, и ей вдруг захотелось доказать волку свои права. Энид принадлежала ей. Только ее. Она резко наклонилась, лишив девушку равновесия, и воспользовалась преимуществом, чтобы перевернуть её. Энид фыркнула, открывая рот, чтобы что-то сказать, когда ее голова коснулась подушки, но замерла, увидев взгляд Уенсдей. Схватив Энид за руки и прижав их к матрасу по обе стороны от головы Энид, она показала свою доминантую натуру. Волчица выглядела разбитой, а Уенсдей едва до нее дотронулась. Без каких-либо более разумных размышлений она рванула и вцепилась зубами в горло волка, точно так же, как Энид укусила ее, но чуть выше шеи. Она знала, что оборотень может это вынести, плюс ей очень, очень хотелось, чтобы школа это увидела. — Уенс, — выдохнула Энид имя, и брюнетка впилась зубами в мягкую, теплую кожу. Энид застонала, протяжно, тихо и полна желания. Аддамс скорее наслаждалась звуком, и она экспериментально попробовала кусать немного жестче. Энид корчилась от удовольствия, мягкие, хриплые звуки слетали с ее губ с каждым выдохом. После она отпустила ее и отодвинулась на несколько дюймов, и волчица в отчаянии застонала. — Такая хорошая девочка для меня, Энид, — прошептала она в горло волка, и была вознаграждена дрожью и стоном. —Такой хороший друг. Как хорошо, — пробормотала Уенсдей, каким-то образом зная, что это то, что Энид нужно было услышать. — Ты так хорошо ждала. Так терпеливо. Ты такая хорошая девочка, — похвалила она, вдыхая волчий запах. У Энид не было слов, только отчаянные, пронзительные стоны, от которых сердце брюнетки колотилось в ушах. Наконец, она снова укусила то же самое место, резко и быстро, выпустив кровь из своей волчицы. Энид вскрикнула, тело двигалось, чтобы перевернуться на нее, и она смаковала вкус горящей волчьей крови, прежде чем ослабить укус, успокаивая поврежденную кожу. Энид замерла, тяжело дыша, с ее губ все еще срывались тихие радостные возгласы, Уенсдей пошевелилась и слезла с волка, после чего притянула Энид к себе на руки. — Я люблю тебя… Я люблю тебя, — тихо заскулил волк, зарывшись в шею Уенсдей. —Тссс… Я тоже тебя люблю, — слова звучали легко, хотя она никогда не произносила их сознательно. Она чувствовала, как девушка счастливо прижимается к ней носом, слезы замедляются, какое-то удовлетворение волнами скатывается с ее пары. Девушка моргнул. Ее друг. Да, это было правильно. Энид принадлежала ей, и она принадлежала Энид. Как и должно быть. — Я твой, Амур. А ты мой, — прошептала она, и Энид напевала, поцеловав Уенсдей в щеку. — Я твоя, а ты моя, — мягко повторила волчица, когда ее глаза закрылись. Вскоре блондинка заснула. Ее медленное ровное дыхание было собственной мелодией Уенсдей. Через некоторое время она тоже закрыла глаза, упрямая улыбка тронула ее губы. Она благодарила богов за Кровавые Луны. И она благодарила богов за Энид. Всегда за Энид.