Последнее семя погибшей Империи

1 Июня 1011 Года, Скайфол, объединенная ставка главнокомандующих. В Генштабе как обычно было неспокойно, а у главной настольной карты стояло два грифона и один большой жеребец. Одним из них был Рикард Эстлер, молодой грифон двадцати семи лет, с пшеничным окрасом перьев, коричневыми крыльями и голубыми глазами. Одет он был в классическую республиканскую форму главнокомандующего: скромное темно-зелёное пальто с нашивками у сердца, небольшой нагрудный карман и небольшой «цветок» из оранжево-желто-оранжевой ленты ткани. По центру расположилась Женевьева: Это была худая грифина в классическом черном цилиндре, с коричневым шарфом, в черном пиджаке и с золотым моноклем на левом глазу. С краю же стоял превосходящий своих собеседников по росту и размеру жеребец Гран Крю. Его шёрстка была зелёного цвета, небольшая челка а также обычная борода. Одет он был в рубашку с синим галстуком, кремовую жилетку и поверх неё был тёмно-синий костюм. — Каковы вести с фронта? — спросил Рикард. — Мы уже контролируем большую часть стратегических точек, враг бежит почти без снаряжения, большая часть солдат, которая сдается в плен, плохо экипирована, голодна и зачастую больна, а войска уже почти вошли в Грифенхейм. Не думаю что они продержаться больше пары дней. — заявил Крю, когда в кабинет генштаба тяжко дыша, активно маша крыльями и решительно торопясь к столу, бежал грифон — офицер лет тридцати, в слегка испачканной и промокшей от пота форме. — Мне срочно нужны лично главнокомандующие! — Прокричал он, подбегая к столу и стоящим около него. — Слава революции! — отдал он честь. — К чему такая спешка, офицер Краузе? — Это очень срочно! Аквелийские солдаты смогли перехватить тайный состав Империи, который вёз Императора Гровера 6! Когда прозвучали последние три слова, в комнате воцарилась тишина. Пони застыл в удивлении, в то время как остальные двое засияли одновременно счастьем и великим облегчением. — А также идут слухи о том что Архонт Борея умер во время последнего артобстрела Грифенхейма! Через пары секунд осмысления, генералы и фельдмаршалы начали перешептываться между собой. На мордах троицы засияли эмоции, которые можно увидеть лишь после сладостной мести. — Это лучшая новость со времён основания Республики! — констатировал Рикард. — И где же император находится сейчас? — Пока что он находится в городской темнице, что прикажете с ним делать? — Привести его ко мне к девяти часам утра, дальше мы сами. — Так точно сэр! — еще раз отдав честь, офицер уже более спокойной походкой зашагал к выходу. — Предлагаю отдать приказ об прекращении огня до подписания документов, а также сообщить о захвате в плен императора. — сказала Женевьева, оперевшись передними лапами на стол. — Так мы сможем избежать лишних потерь среди военных Империи, они все ещё разумные существа и рабочие, оторванные от своих семей и земель. Думаю после того как мы вынесем на всеобщее обозрение факт о пленении Императора, эта война в конце концов закончится, а мы сможем начать отстраивать разрушенные города. — Я полностью согласен с вами. — сказал стоявший от неё слева от неё Рикард. — Господин Крю? — повернув голову направо спросила она. Жеребец лишь кивнул головой. Громко стукнув лапой по столу, она объявила на весь кабинет: — Триумвиратом республики согласовано решение, согласно которому до полудня мы прекращаем активные наступательные операции! После этого часть адъютантов поспешила выйти из кабинета, чтобы пройти к точке связи для доставки сообщения генералам на фронте. Затем Женевьева подозвала секретаря, чтобы передать просьбу. — Да, мисс Женевьева? — Передай нашим бюрократам что нужно составить акт о капитуляции, по две копии. От этих слов секретаршу передёрнуло, но быстро записав это, она тихо вышла из кабинета.

***

2 июня 1011 Года, Городская тюрьма Скайфола, дальняя камера 8:36. Думать о чем-то, кроме будущего, было тяжело, особенно когда тебе «по праву рождения» грозит эшафот. И это при том, что ты даже ещё не начал фактически править. Именно этими мыслями был занят юный ум императора. Что же со мной дальше будет? Мне же явно не простят то, что я — император! А что если меня казнят? А если мне отрубят лапы и выкинут на улицу, пока я не умру от кровотечения? Чего мне вообще ждать?! Младогрифон решил отвлечься от своих размышлений и осмотреть свою камеру ещё раз. Камера была обычной для тюрьмы, по крайней мере, как он их себе представлял. Тюрьма располагалась в здании крепости времён Гровера 1. Вечно сырые из-за постоянных дождей и близкого нахождения с морем казематы были слабо освещены еле пробивающимся через решётки бойниц солнечным светом. Повсюду виднелась плесень, а на каменной стенке напротив его камеры располагался целый моховый ковёр. Его же клетка состояла из обычной раскладной лавки на цепи, небольшого деревянного стола, повидавшего многих преступников, и небольшой дырки в углу, из которой неприятно смердило. Сам он все ещё был в той одежде, в которой его пытались эвакуировать из Грифенхейма: помятый и грязный китель, треснувшие на левой линзе очки. Хотя не совсем, солдаты, доставившие его сюда, забрали у него корону. Вдруг, неожиданно для него, он услышал звук поворота ключей в замке в дальней части коридора. Буквально через пару секунд дверь с громким скрипом медленно отворилась, и по залу разнёсся звук бодрого шага и цокота когтей. Уже встав с койки, он увидел стражника, с двумя сумками по бокам, связкой ключей на шее и тарелкой супа в лапе. О, а это моя последняя трапеза, верно? — Подумал про себя Гровер. Наконец, дойдя до камеры, он нашел ключ из связки и держа его в клюве открыл дверь. — Ешь — холодно сказал он, пройдя до стола и поставив на него тарелку. Почему он так груб ко мне? Я же ничего не сделал ему! А хотя, я же император, ему не за что меня любить… Гровер, хоть и был голоден, решил отказаться от супа. Ему не нужны подачки от грифонов, убивших его опекуна и одного из немногих близких. Стражник, увидев как бывший император воротит клюв от супа, громко хмыкнул и выплеснул его на стену. — Вот вещи. — сказал стражник, кинув в лапы одну из его сумок. — Одежда, мыло, мочалка. — Зачем они мне? — Иди за мной, тебе надо помыться, не казнить же нам имперского птенца в таком виде? Пусть он умрет с честью, как подобает королевской особе! От этих слов у Гровера ёкнуло сердце. М-меня всё-таки казнят, да? Если так т-то нужно принять свою смерть как г-гордый грифон. Пока они шли по коридору, он решил оглядеть остальные камеры, и в одной из них он увидел очень знакомый силуэт: роскошная тиара с изумрудом по центру на уже иссохшей голове, ошмётки некогда красивого синего платья и… череп единорога в отвалившейся от тела лапе. Э-это… ЭТО ТОЧНО ТЕТУШКА КАТЕРИНА! ЕСЛИ ОНИ ТАК С НЕЙ ПОСТУПИЛИ, ТО ОНИ МЕНЯ ТОЧНО УБЬЮТ! Увидев данную картину и пытаясь осознать этот факт до конца, он впал в ступор, как в тот момент когда он увидел смерть того грифона который был ему дорог как отец, Архонта. — Э, мелкий, ты чего застыл-то? — спросил стражник, услышав что сзади нет шагов. Но от Гровера не было ответа, лишь из его глаз полились слёзы. — Тц, теперь ещё с тобой возиться — Сказав это, он потянул его за лапу, но в ответ он почувствовал дикое сопротивление. — НЕТ! ОТПУСТИ МЕНЯ! Я ХОЧУ ЖИТЬ! — завопил изо всей мочи птенец, уже начиная взлетать и пытаясь раскачать проводника. — Стоять! Никуда ты не улетишь! — выкрикнул стражник, но получил задней лапой по лицу, отпустив его. Гровер пытался лететь изо всех сил, и у него это выходило хорошо, ведь коридор предназначен для взрослых пленников, чтобы ни пегас, ни грифон не могли улететь, а он всё же меньше по размерам. Уже почти долетев до заветной двери, он почувствовал как за его бока цепляются взрослые лапы. — ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! Я НЕ ХОЧУ УМИ… — не успев закончить, бывший император рухнул на пол под весом взрослого грифона. — Ты никуда не сбежишь! Если тебя и ждёт смерть, то прими ее достойно! — с этими словами он дал смачную пощёчину Гроверу. — А теперь вставай, мне не хватало чтобы мне ещё выговор за тебя устроили. После живительной терапии болью к Гроверу начал возвращаться разум, осознавая что этой попыткой сбежать сделал себе только хуже. А пока императорская особа витала в облаках, на ее лапах защелкнулись наручники. — З-зачем это? — Чтобы ещё раз свалить не попытался, сниму только у душа и в кабинете президента, понял меня? — Да — обречённым голосом произнёс Гровер. Уже поднявшись по винтовой лестнице из казематов с политическими заключёнными, пройдя по коридору основной тюрьмы, он наконец смог увидеть больше. Судя по тому, что было уже светло, но особой суеты не было, сейчас над Скайфолом царило утро. Меня казнят посреди дня, как самого обычного вора или убийцу? — Мы пришли — сказал стражник, остановившись перед деревянной дверью. — Надеюсь тебя не надо самолично мыть? — Н-нет, сам справлюсь. — Тогда жду тебя тут в течении 20 минут. Если ты задержишься или если я услышу подозрительные звуки — я войду и поведу тебя к президенту прямо так — с мерзкой ухмылкой сказал его сопровождающий. Гровер зашёл в душ, помылся, вытерся, переоделся, сложил старые вещи в сумку и уже через 19 минут вышел из душа. Теперь, вместо повидавшего жизнь кителя, на нём была белоснежная чистая рубашка. — Ну, а теперь мы пойдём в мэрию. И там наконец решится вопрос о твоей судьбе. — Понял.

***

Гровер уже около часа познавал новый для него мир: мир не льстивых господ и речей, решающих судьбы мира на века, а мир обычных грифонов, мир тех кто живёт и трудится ради того, чтобы построить своим честным трудом будущее для себя и своих потомков. По пути он увидел много новых для него мест: Скайфольскую муниципальную школу, Скайфольский рынок, который мог похвастаться тем, что на нём можно было найти абсолютно всё. Он видел обычные переулки между многоэтажных домов, кафе и магазины, а также множество разных вывесок и плакатов. Он лишь в третий раз за свою короткую жизнь выходит в простой народ, без церемоний, без лицемерия, в среду обычных граждан: грифоны-рабочие ехали на грузовиках к заводам на окраине, юные птицельвы и пони наравне шли стайкой в университеты, торговцы как обычно обсуждали сплетни и жизнь, а на улице иногда можно было увидеть уличных музыкантов, играющих на скрипках и саксофонах, создавая удивительные мелодии. Как же дивно жить обычным грифоном! Как бы было бы хорошо, если бы я мог быть таким же, но, наверное, мне не суждено это познать… — Подумал про себя юный кайзер. Это заметил и охранявший его грифон. —Потерпи, до мэрии совсем недалеко осталось, ещё полчаса и ты сможешь узнать что с тобой будет, этого не только ты ждёшь.

***

Рикард Эстлер нетерпеливо ёрзал в своём кресле уже несколько часов к ряду. Он явно нервничал перед одним из величайших моментов в его жизни, ведь он так давно ожидал того часа, когда главный враг республики будет повержен, дело всей его жизни будет наконец сделано, а эта борьба прекратится. Всего через несколько часов начнётся новая эра для всего Герцланда: свободная от прогнившей монархии, жадности дворян и жажды просто дожить до рассвета. А пока он ожидал визита Гровера 6, он уже планировал дипломатический визит в Карфинскую Империю ради разрешения споров о судьбе южного региона континента. Он надеялся по итогам этогов визита избежать войны между двумя обескровленными от войн держав: Республики и Карфинии. И все же пока что его ждала более насущная проблема: решение судьбы Гровера 6. Для того, чтобы хоть чуть-чуть успокоится он перебирал отчеты о разрушениях в освобождённых городах и о том, сколько будет стоить их перестройка после войны. Судя по ним, Республике надолго придётся отказаться от прочих строительных проектов, даже с учётом помощи союзников.

***

— Ну вот мы и дошли — сказал тюремщик, остановившись у дверей в администрацию города. С силой открыв огромные двери, стражник пропустил сопровождаемого в роскошный коридор, посреди которого туда-сюда сновали существа разных рас, в деловых костюмах и в простой одежде. По сравнению с теми «администрациями», которые Гровер видел в поездках с отцом и архонтом по графствам и крупным городам Империи, это был настоящий дворец. Недаром Гроверу говорили про три величайших города Империи: Грифенхейм, столицу Империи, Грифонстоун, колыбель грифоньего рода, и Скайфол, бьющееся сердце торговли всего мира. Мэрия города ясно давала понять, что Скайфол простоит ещё тысячу лет, и будет процветать. Идя по коридору, на них мельком обратила внимание стоявшая у стойки пони и быстро оглядев обоих грифонов кивнула им и указала копытом в сторону лестниц которыми кончался главный коридор. После этого наши грифоны начали подниматься по лестнице, и уже через 12 минут они оказались у своей цели — кабинета Президента. У входа в него стояло два грифона с ружьями наперевес в военной форме. — Он со мной — сказал стражник, после чего охранники открыли двери в кабинет. Что ж, это последний шаг перед встречей с Бореем. Надеюсь, смерть будет не такой болезненной, какой о ней пишут в книгах… С этой мыслью он закрыл глаза и вошёл в открывшиеся двери… … — Ну здравствуй, дорогой Гровер — это были первые слова что услышал он, войдя в кабинет. — Здраствуйте, узурпатор — с явным отчаянием и попыткой выдавить из себя гордость произнесла монаршья особа. — Охохо, даже так? Начинать диалог с оскорблений — невежливо. Или архонты не учили тебя этикету? — Учили. А ещё они меня учили не склоняться перед врагами Империи. Именно поэтому, я хочу сделать официальное заявление. Интересно, что же этот грифончик решит поведать такого? — Мы, Гровер Шестой Грифонстоунский, наследный принц династии Гроверов — перейдя на максимально возможную громкость начал стоящий посреди комнаты грифон — Император Империи Грифонов, герцог Клубники, Фетизии, Йеля… Кажется, он хочет выразить протест, или что-то в этом духе. Ну, раз он так хочет… — Князь Катеринтройне — на этом слове в его голосе пробежала дрожь — Граф Бронзхилла и Грифенмаршена, объявляем о капитуляции! — Не сбавляя пафоса продолжал Гровер. В это время Рикард уже начинал тонко улыбаться, смотря на бетонную уверенность младшего собеседника. Однако завершение этой тирады его ошарашило. — Поэтому, прошу вас провести надо мной позорную экзекуцию, следуя грифоньим обычаям — закончил император. Шок постепенно спал с Рикарда, и он ответил императору: — Сильно, сильно. Архонты хорошо обучили тебя красноречию, но ты не угадал с нашей целью. В этот момент в отчаявшемся разуме Гровера появился проблеск надежды. Его не собираются казнить! И хотя остаётся ещё множество других способов избавиться от него, радость от шанса на жизнь заполняла бывшего императора. — Поэтому присядь и внимательно выслушай — сказав это, президент указал когтем на кресло, стоявшее четко напротив рабочего стола, за которым он сидел. Гровер тихо в него присел и приготовился слушать. — Я догадываюсь, что у тебя творится в голове, поэтому начну по порядку — вдохнув побольше воздуха в грудь начал Рикард. — Во-первых: Мы НЕ собираемся тебя казнить, потому что от этого нет никакого толку, а ты ещё маленький грифон который ещё даже ничего не успел сделать простым грифонам. От таких слов Гровер в очередной раз впал в ступор, ощутив как мир, который он выстроил на основе знаний что получил, начал рушиться под весом фактов и полноценной картины миры. — Во-вторых: ты можешь стать гражданином Республики Грифонов, отринув свое прошлое! — уже более добрым тоном сказал старший грифон. — Для этого тебе нужно подписать кое-какие бумаги, но, думаю, с этим не возникнет много проблем. — А что если я его не подпишу? — неожиданно решил прервать монолог сидящий напротив младогрифон. — Ну… Тогда скорее всего ты не особо долго проживёшь, а если точнее… Тебя либо убьет стража, либо тебя убьют наёмники, да и убежать ты далеко не успеешь. Гровер в ответ на это нервно сглотнул. — И в-третьих: после того как ты подпишешь документы, ты отправишься в школу Дружбы принцессы Твайлайт Спаркл в Эквестрии! — Ч-что?! — Видишь ли, если ты останешься тут, то на тебя непременно начнется охота со стороны не особо хороших личностей, а нам это ни к чему. Ты уже знаешь, что мы не хотим тебя убивать, а желаем только права выбрать свою судьбу. Не бойся — в Эквестрии грифонов уже воспринимают абсолютно нормально, также как, зебр и гиппогрифов! Ты явно там не будешь обижен или брошен на произвол судьбы. — А чему меня в ней будут учить? — Тебя будут в ней учить как и обычным предметам, так и… — с этими словами президент как бы сделал радугу из рук в воздухе — дружбе. — Ч-чему?! — Дружбе. Дружба, как описывает её директор этой школы, свойственна для любых существ, независимо от возраста, мнений и прочего. Дружить можно вне зависимости от расы, и она имеет магическую силу. К сожалению, у меня не было достаточно много времени чтобы дочитать дневник дружбы до конца, но я могу тебе предоставить один его экземпляр для раннего изучения. — С-спасибо большое, но что мне делать дальше? Это же будет подозрительно что в школе появится ученик с именем императора умершей империи? — Не беспокойся, об этом мы уже позаботились. Мы создали для тебя легенду — твою «жизнь» до попадания в Эквестрию. Следуй ей и, возможно, твоя будущая жизнь станет полегче — остановив весёлый тон, Рикард продолжил. — Но, возможно, тебе придется очень много врать чтобы не раскрыться. Всё-таки, Гроверов в Эквестрии считают тиранами, чего стоит только поход твоего прапрадедушки в Речные Земли! — Н-но каким образом меня доставят в Эквестрию?! — задал Гровер ещё один вопрос из целого кома, который в его голове все рос и не хотел останавливаться. — Мы тебя доставим завтрашним пассажирским паромом из Скайфола в Мейнхеттен. Там тебя встретит сопровождающий от Твайлайт, и с ним вы поедете в Понивилль, где находится эта школа. — Понятно. — Итак, единственное что тебе нужно сейчас, это подписать пару документов — президент начал копаться в узком ящичке стола. Спустя несколько секунд он нашел два документа вместе с железным пером для письма и баночку чернил. — О капитуляции Империи и принятии республиканского гражданства — сказал он с лёгкой улыбкой. — А как подписывать документы? — То есть риторике они тебя учили, а бюрократии — нет? На акте о капитуляции просто напиши свое нынешнее имя, а на втором то имя которым ты будешь пользоваться впредь. — Н-новое имя? — Со страхом в голосе спросил он президента. — Я тебе уже объяснил: тебе нельзя иметь свое нынешнее имя, да и к тому же у тебя отсутствует фамилия, а это очень важная деталь для документов, удостоверяющих личность. — Ладно, я понял. Тогда начну с первого. Подписать акт о капитуляции своей родины было больно. Однако Гровер прошёл через это испытание с храбростью, достойной своих предков. Пусть сейчас он фактически отвергал все их старания, он всё равно чувствовал их дух и одобрение. Парой росчерков пера он подтвердил то, что государство Империя Грифонов навсегда пропадает с карт мира и становится лишь частью истории. — Отлично, а теперь уже будет посложнее: тебе нужно выбрать свое новое имя и фамилию — произнес Рикард уже не императору. Затем Эстлер достал из большого ящика своего столика две средних книги с надписями на обложке «Мужские имена грифонов» и «Фамилии Герцланда», положив их перед Гровером. Через полчаса двери кабинета снова открылись, в них очень аккуратно зашла пони, которую Гровер видел внизу, на входе в мэрию. — Господин президент, вот чай, как вы и просили. — Спасибо, Чек Райтер. Поставь сервиз на стол, пожалуйста. — Да. — Придумал имя? — обратился Рикард к Гроверу, когда секретарша вышла. — Кстати, не хочешь пряник? Он мятный. — с этими словами он взял выпечку в лапу и принялся жевать. — Нет, спасибо. А насчёт имени и фамилии… Адлер Беккер. — Неплохо звучит, коротко и со смыслом. Осталось только подписать документы о регистрации личности и получении гражданства. Закончив есть пряник, он достал из кучи других бумаг все ещё лежавший неподписанный документ о гражданстве. — Смотри, вот тут напиши дату рождения, тут свое новое имя, тут фамилию, и вон тут подпиши, место рождения и печать я сам проставлю. Принявшись писать, он аккуратно выводил буквы, будто пишет письмо, и наконец он остановился на строке подписи. Одна подпись и дорога в новую жизнь — подумал про себя Адлер, глубоко и с облегчением вздохнув. Он перестал чувствовать дух своей семьи как только коснулся пером бумаги. А затем он почувствовал, как груз ответственности за Империю спал с его плеч. Быстрым росчерком пера он стал новой личностью, отбросив свое прошлое на бумаге, но оставив в разуме. Оставив его лишь затем, чтобы никогда к нему не возвращаться. — Поздравляю, теперь ты официально гражданин Республики Грифонов, Адлер Беккер! Президент протянул лапу новому гражданину и они пожали их друг другу.