Сильная

Ведь только сильная женщина способна быть настоящей: Не прятать слезы, а плакать, когда идет дождь, Дрожать от страха, если от прикосновения ко льду пробирает дрожь, Вскрикнуть от боли душевной, тронув головню горящую…

      Темари как раз заканчивала ежедневную уборку дома, когда в дверь дома Нара раздался настойчивый длинный звонок. От неожиданности она уронила тряпку и едва не разлила ведра, а потом буквально бросилась в одном тапочке ко входу. Так мог звонить только один человек, и Темари его прекрасно знала.       На пороге неожиданно и в то же время ожидаемо сообразно раздавшемуся в дверь звонку стоял Пятый Казекаге, брат Темари… с черноволосым лохматым мальцом за руку.       — Гаара… — Темари только охнула и облокотилась об открытую дверь от неожиданности. Она только сейчас почувствовала усталость от проведенной уборки.       Гаара оказался быстрее нее и начал с ходу:       — Тем, где у вас тут туалет? — мальчишка уже переминался с ноги на ногу.       И никакого тебе «здасьте!». В другой момент Темари бы подумала, что перед ней не Гаара с его безупречными манерами Каге Песка, а кто-то другой, скорее всего, враждебный шиноби, пытающийся попасть в дом, чтобы украсть секреты клана Нара, но на данный момент она прекрасно понимала своего младшего брата. Потому что сама являлась матерью, а Шикадай был почти ровесником мальчику…       Когда Казекаге и мальчик, которого звали Шинки, сели за стол, и Темари принесла чай и традиционные сладости, на некоторое время повисла напряженная тишина.       — Прошу прощения, отец, но я буду только сухое печенье. Иначе при моей аллергии у меня снова случится отек, — первым подал голос мальчик и с учтивым поклоном обратился уже к Темари, — Могу я одолжить у вас тазик для стирки?       Темари подавилась чаем, но быстро встала, оправилась и показала Гааре и Шинки все необходимое. Оставив Шинки в ванной, брат и сестра Сабаку но вернулись к чаю.       Некоторое время они пили его молча, а потом прямолинейная Темари не выдержала.       — Ну и зачем тебе насквозь больной ребенок, Гаара?! — с недоумением и укором произнесла она, неприлично громко отхлебнув чай.       Гаара хмыкнул и, тоже громко отхлебнув из своего стакана, удивленно воззрился на сестру. — Он — мой сын, Тем.       — Гаара, у тебя бы могла быть семья, могли быть свои де…       — Нет, не могли, — негромко перебил он Темари на полуслове. — И ты прекрасно сама это знаешь.       Темари покачала головой и вновь отхлебнула чаю, хотя ей безумно хотелось выпить чего-нибудь покрепче, но пить алкоголь при не признающем его брате она все же не решилась.       — Я думала, что мальчик — всего лишь твой воспитанник, а ты только подчинился требованию Совета старейшин Песка, желанием которых было обезопасить свою власть в Песке от влияния на нее со стороны Конохи. — Здесь Темари имела в виду, что все-таки ее сын, Шикадай Нара, имел все основания претендовать на власть в Скрытом Песке, которая обычно переходила по наследству в древнем клане Казекаге.       — Ну, — едва заметно улыбнулся Гаара, — во-первых, Шинки тоже из клана Сабаку. Он является нашим дальним родственником со стороны отца. А во-вторых, решение Совета не имеет никакого отношения к моему личному выбору. Я люблю Шинки как своего родного сына.       — Что ты сказал?! — глаза Темари широко распахнулись. — Как родного сына?! Но разве ты сам знаешь, что такое отцовская любовь?! Наш покойник был... тем еще дерьмом! — Темари не успела остановиться, хотя и увидела садящегося обратно за стол Шинки.       — Ты как всегда права, Темари, — с грустью ответил ей Гаара, а потом ласково взглянул на Шинки и, вытащив из своей придорожной котомки на поясе пачку постного крекера, насыпал печеньки в тарелку перед сыном. — Зато я прекрасно знаю, что такое любовь и забота брата и сестры.       Темари ахнула и, не сказав ни слова, опустила глаза и едва слышно всхлипнула. Непрошенные слезы — всегда незваные гости, но она просто ничего не могла с собой поделать каждый раз, когда она вспоминал тот самый день, когда маленькая Темари но Сабаку решила стать по-настоящему сильной.

***

      — Быстрее, Канкуро! — Темари в очередной раз позвала своего брата и показала на антенну, установленную на крыше дома Казекаге…       Дом правящей семьи деревни Песка отличался от прочих жилищ знати только своим запущенным видом. Ни небольшого традиционного палисадника из растений пустыни, ни прохладной беседки в виде балкона на северной стороне двора… Точнее, все это когда-то тоже было, но теперь либо было разрушено, либо пришло в запустение. От былого очага счастливой семьи, в которой муж и жена нежно любили друг друга, несмотря на изначально политический брак, осталась только телевизионная антенна, торчавшая на округлой крыше огромного трехэтажного дома. Покойница-хозяйка очень любила кино, музыку и театр, вопреки обычным суновским запретам.       Девятилетняя Темари, в отличие от своих братьев, еще хорошо помнила свою мать. Она даже помнила те времена, когда родители традиционно по вечерам собирались у телевизора, чтобы посмотреть постановку оперетты, попутно болтая о всяком и беспрестанно целуясь. После смерти Каруры в родах отец сначала пытался разбить, а затем продать, отдать и даже просто выкинуть черно-белый ящик, но в итоге у Четвертого рука не поднялась уничтожить то, с чем были связаны светлейшие воспоминания (и благодаря чьему громкому треску помех были благополучно и без ведома соседей и дочери заделаны Канкуро и Гаара!).       Со временем телевизор незаметно перешел в безраздельное владение Темари и Канкуро. И если с Канкуро было еще все понятно — душа будущего кукловода просто пела, слушая жужжание стабилизатора напряжения (хуже чем с электричеством в Суне было только с водой), то вот Темари телевизор начинал интересовать с послеполудня и до захода солнца. Именно тогда начинались ее любимые сериалы производства страны Воды, где у никогда не виданного девочкой теплого моря на нежно-розовом песке среди пальм с свисающими с них красивейшими цветами парочки признавались друг другу в любви и даже иногда целовались!       Темари очень нравилась их необычная музыка, доски для серфинга, желание жить, чтобы «быть свободным и поймать самую большую волну в своей жизни». И еще главные героини: уверенные, идущие следом за своей мечтой и своей любовью вопреки всему. Одна, например, была шиноби деревни, скрытой в Тумане, которая влюбилась в простого рыбака и теперь разрывалась между долгом и своей любовью. Другая — помощница феодала, которая на самом деле являлась наследной принцессой и внебрачной дочерью короля, но мечтающая покорять волны размером с многоэтажный дом. Третья — метиска родом из страны Неба, которую никто не понимал, а она случайно нашла на побережье ракушку с огромной жемчужиной, отдала ее Анбу, командир отряда которых влюбился в нее, но она не пожелала быть с ним из-за убеждений… Ах!       А еще Темари нравилась их одежда. Никаких тебе шарфов и длинных хламид, принятых в Сунагакуре. Девушки сплошь в лифчиках самых невообразимых расцветок и длинных таких же юбках до колен. Однажды Тем не выдержала и открыла комод, где хранились вещи ее покойной матери, чтобы забрать оттуда один из ее костюмов для традиционного танца Песка… Она схлопотала тогда звонкую пощечину от отца, пришедшего как раз в то время, когда девочка с помощью ножниц и иголки переделывала его под свои нужды.       «- Я тебя дома запру и ключ выброшу! — пригрозил тогда ей Раса. — И ты меня потом еще благодарить будешь, потому что осознаешь, как высока цена дочери для своего отца!» Он действительно запер ее в комнате на несколько часов, но потом выпустил, сославшись на то, чтобы они отправились ночевать к дяде Яшамару.       Сам же Раса в это время уединялся за тем же телевизором с бутылочкой сакэ, а иной раз и с кальянчиком дури. Лишь в эти редкие минуты спокойствия он мог полностью погрузиться в свое горе от потери любимой женщины и не строить из себя святого перед людьми Суны и Советом старейшин. Яшамару же принимал детей, кормил их укладывал спать, не обращая внимания на жалобы Канкуро на то, что им с Темари приходится тесниться на одной кровати, а сам, уложив Гаару с собой под одеялко и дав ему в руки «Историю Суны от Первого Казекаге до Третьего», выходил во двор и свистом подзывал бессменного несущего дозор у его дома Анбу и приказывал отправить побольше охраны к дому Казекаге, потому что тот «опять накуренный, прости Господи».       Впрочем, Раса-сама вскоре понял, какие преимущества таит в себе телевизор, и разрешил деткам смотреть его, лишь бы они (особенно Гаара) не шлялись по Суне.       Однако чтобы посмотреть телевизор, одного желания и разрешения отца было недостаточно. Так как в Сунагакуре очень часто бывали сильные песчаные бури, которые с легкостью сваливали набок высокие телевизионные антенны на крышах, после каждого такого явления приходилось настраивать телевещание в доме заново. И тут Темари приходилось обращаться к братцу Канкуро и братцу Гааре и очень сильно верить в две вещи: во-первых, что Канкуро не брякнется с высокого купола крыши трехэтажного дома, а во-вторых, что Гаара не снесет крышу своим песком, которым он удерживал брата и антенну, пока тот ее поворачивал в сторону страны Воды.       Далее Канкуро еще час с упоением ковырялся в стабилизаторе, пытаясь убрать чаинки с черно-белого изображения. Это не всегда получалось, поэтому телевизор по большей части выполнял роль радио. Мучения продолжались до тех пор, пока в один из дней отец с возгласом «смотрите, какой подарок сделал мне Даймё-сама!» занес в залу новенький, а главное цветной «ящик биджу», как любил называть телек Эбизо-сама.       Канкуро тогда от радости прыгал до потолка.       Теперь смотреть сериалы стало в разы веселее: ведь изображение было цветным и четким, да и Темари уже стукнуло одиннадцать. Канкуро был на год младше, а Гаара — на два.       На неофициальном канале страны Воды в это время крутили очередную мыльную оперу, которую прибегающие с тренировки Темари и Канкуро, а также оторвавшийся от очередной книжки Гаара смотрели, запасясь трехлитровым чайником и корзинкой сахара.       Темари очень нравилась сильная и волевая главная героиня, служившая в Анбу Тумана — мечница, использовавшая стиль воды и умеющая создавать огромные волны. Канкуро она тоже нравилась, но вовсе не из-за техник, а из-за внушительного бюста, который, впрочем, имелся, наверное, у всех героинь и был прикрыт только по минимуму. А еще Темари сходила с ума по главному герою — следователю, интеллектуальному гению и просто холодному красавцу, на которого не распространялось ни одно женское обаяние кроме, естественно, обаяния главной героини. Гааре же было не до картинки. Он сидел рядом и болтал с Шукаку, который беспрестанно доставал его глупыми вопросами.       Темари всегда казалось, что Гаара находится в каком-то другом мире и он сидит вместе с ними только для того, чтобы не оставаться один на один с болтовней и подначками биджу, как вдруг однажды Гаара смолк и тупо уставился на экран. Темари и Канкуро ожидаемо повернулись и так же тупо уставились на него. Поначалу Темари никак не могла взять в толк, что же так заинтересовало ее полубезумного братца, пока более приземленный и сведующий Канкуро не толкнул ее в бок и не шепнул кое-что на ухо.       Длинные светлые волосы действовали на Гаару настолько гипнотически, что тут до него было не достучаться даже биджу.       Когда же в сериалах дело доходило до поцелуев или даже каких-то обрывков постельных сцен, Темари убавляла звук, боясь, что это услышит кто-то из прохожих, Канкуро жадно ловил каждый вдох и выдох и пил кипяток крупными глотками, а Гаара просто убегал в другую комнату и подолгу не выходил оттуда.       И надо ж было так случиться, что именно в такой момент Эбизо-сама зашел проведать Казекаге, а Темари так торопилась сесть за просмотр, что совсем забыла запереть дверь. По закону подлости, старик зашел на самом пикантном моменте. Который естественно, пялясь, смотрели Темари и Канкуро, а Гаара как раз собрался уйти, как вдруг увидел в дверях Эбизо-саму, смотревшего на экран и, казалось недоумевавшего.       Темари тогда обернулась на звук льющегося чая и увидела Гаару со стаканом, учтиво поднесенным им ошалевшему от страха старику.       — Вам чаю с песком или так попьете, Эбизо-сама? — без задней мысли спросил Гаара, очевидно, имея ввиду сахарный песок в корзинке, но старик Эбизо, памятуя о нескольких несчастных, недавно раздавленных в песчаной ловушке, припустился бежать из дома с такой скоростью, с которой позволяли ему его больные ноги.       Темари и Канкуро выдохнули — после такого у старейшины явно пропадет желание рассказывать обо всем Казекаге, ибо угроза «порвать болтливый рот» от Гаары прозвучала ну слишком очевидно.       В такие моменты Темари просто обожала своих братьев. Но ее радость в тот день была недолгой. Золотой песок Расы буквально вышиб дверь и начал крушить все на своем пути. Канкуро, который ничего не мог сделать, вынужден был забежать в подвал и запереться там. Гаара призвал свой песок, и две одинаковые стихии сцепились, однако Казекаге был все-таки сильнее, тем более что он был мертвецки пьян.       — Сегодня, — орал он, — могла бы быть годовщина свадьбы с вашей матерью! Я уже десять лет маюсь один! Вот какова цена, которую я отдал за усиление деревни, а ты, Гаара, вместо того, чтобы быть опорой и защитой Суны, терроризируешь и убиваешь ее народ! Пора к черту покончить с этим! — и золотой песок кольцом сжался вокруг песчаного шара абсолютной защиты, норовя сломать его.       — Мы еще посмотрим, кто кого убьет! — зарычал в ответ Гаара, разрывая своим песком кольцо золотого песка. — Давай выясним это прямо сейчас!       Две груды песка с обеих сторон понеслись друг на друга, сметая все на своем пути. Канкуро раненым волком завыл в своем подвале, покрепче прижимаясь к Карасу. На улицу уже начали высыпать любопытные и подтягиваться ночные патрули. Было ясно, что сейчас произойдет что-то непоправимое. Что-то по-настоящему ужасное.       Гаара и Раса, разбив одно из окон, вылетели на улицу вместе со своим песком. От их схватки над деревней грозила подняться такая песчаная буря, которая могла с легкостью дважды уничтожить Суну.       — Боже сохрани, — только и можно было услышать от каждого в тот день. Никто не желал вставать между Казекаге и Джинчуурики. Как вдруг… сильнейший порыв ветра разметал клубы песка обоих противников, а их самих отшвырнул на землю. Изумленные жители Сунагакуре воззрились на необычную картину — их достопочтенная принцесса Темари стояла в разорванном платье с собранными в несколько хвостов как попало волосами и размахивалась церемониальным веером, который до этого лет сто как висел без дела в гостиной Казекаге!       — Сейчас еще ветряных звиздюлей всыплю обоим, если не успокоитесь! — заорала она не своим голосам. — А ну быстро домой спать! Завтра проснетесь и осознаете, что вы натворили!..       Темари на всю жизнь запомнила этот день. День, когда она осознала, что маленькая девочка, подобно главным героиням своих любимых сериалов, может куда больше, чем предполагала. Она поверила в то, что она тоже сильная. И эта сила появилась в ней вместе с желанием защитить свою пусть не самую счастливую, но родную семью.       И, в конце концов, первая леди деревни Скрытого Песка встретила своего интеллектуального гения, которому было абсолютно все равно на чары других женщин. Без разницы на всех кроме нее, по-настоящему сильной. Потому что не наигранной и лицемерной, а настоящей!