я просто живу настоящим моментом

На обед ни когтевранец, ни слизеринец не явились, решив провести это время рядом друг с другом в Выручай-комнате. Руки Алекса снова оказались в темных волосах Марка, перебирая их пальцами пока целовал его губы. Ладонь Блэкторна лежала на щеке когтевранца, большим пальцем поглаживал кожу. — Нам нужно на занятие, — тихо сказал слизеринец, разорвав поцелуй. — Если прогуляешь разок, то это не вызовет конец света, — ответил Алекс. Блэкторн только закатил глаза, отстраняясь от парня, намереваясь встать с кровати. — Ты... — хватает за зелено-серебряный галстук, наматывая его на кулак. —...никуда... — дергает на себя, продолжая смотреть в глаза Марка. —...не пойдешь. — У меня зельеварение, — спокойно отвечает слизеринец. — Насрать. У меня тоже. Алекс толкает его обратно на кровать так, что слизеринец валится на нее спиной и когтевранец садиться ему на бедра, снова наматывая на кулак галстук. — Снейп мой декан, поэтому твой прогул не так страшен. — Неужели один пропуск так сильно скажется на твоей репутации? Аттвуд дергает за галстук, и Марк поддается вперед, садясь на кровати. Алекс бедрами поддается навстречу, качнув, задевает пах слизеринца от чего тот приоткрывает рот от знакомого приятного чувства. Когтевранец воспользовавшись этим моментом, накрывает губы Блэкторна, целуя напористо, свободной рукой расправляет из штанов белую рубашку с желанием прикоснуться к бледной коже торса. — Ты такой хороший мальчик, — язвительно прошептал Алекс, расправляясь с пряжкой ремня. — Любимчик преподов, — расстегивает ширинку, чувствует, как ему срывает крышу от такой игры, от понимания что наконец прикоснется. — Отличник. Марк мгновенно краснеет стоит ему услышать «хороший мальчик» в свой адрес, да еще и с такой интонацией. Он с интересом смотрел на парня, ничего не говоря, не запрещая. Как далеко Алекс зайдет, если дать волю? — А в постели такой же покладистый? — мурлыкнул Алекс и стал медленно вести рукой вниз от пупка, приближаясь. Прохладные пальцы заскользили по теплой плоти слизеринца, ладонь прижалась к нему, обхватывая и заставила напрячься, шумно втянув воздух. Плавные набирающие темп движения вверх-вниз будто землю из-под ног выбили. Блэкторн, опираясь на руки за спиной, откинул голову назад насколько это было возможно из-за натянутого галстука, открывая шею Алексу. Тот снова не упускает момент, покрывая ту поцелуями, поспешно расстегивает воротник рубашки и дальше, губами опускаясь все ниже, языком проводит по открывшейся косточке ключицы, кусает, тут же зализывает, извиняясь. Чувствует, как растет возбуждение под его рукой, слышит, как старательно Маркс сдерживает самого себя чтобы не начать в открытую постанывать. Вдруг когтевранец отстраняется, оставляет как есть, смотря на лежащего под ним Блэкторна. — Все, можешь идти на пару, — открыто забавлялся Алекс и невинно улыбнулся злому взгляду Марка. — Что? Знаешь, как мне надоело дрочить самому себе после твоих «возбудим и не дадим»! Но Марк все также ничего не говорит, сверлит недовольным взглядом и ни на какую пару не собирается. Он прекрасно знает, что такое уходить с пары в туалет или в комнату чтобы не терпеть это тянущее, пульсирующее чувство в районе паха, которое только какое-то время приятно, из-за бушующих гормонов и лезущих к нему девок, которые делали только хуже. Алекс смотрит на любимого слизеринца, продолжая сидеть на его бедрах. Рубашка расстегнуть, узел галстука расслаблен, а основная часть лежит на обнаженной груди, на которой розовели места укусов. Ласково проводит по всей длине ствола, наблюдая за эмоциями на лице аристократа. (Марк). Такой всегда элегантный, аристократичный и спокойный, с темными, как вороново крыло, чуть волнистыми волосами. И все это досталось ему — полукровке Аттвуду из безродной семьи. Алекс тянется к нему, целует в яремную впадинку, спускается на грудь и ниже. Ниже. Пока не замер рядом с возбужденным органом. — Даже не представляешь какой ты сейчас красивый, — неожиданно сказал Аттвуд, исподлобья смотря на раскрасневшиеся щеки, полуприкрытые зеленые глаза. — Алекс... — Марк хотел вложить в голос нотки предупреждения, однако удивления оказалось куда больше. Аттвуд не дает ему договорить, широко проводит языком по теплой, нежной коже от самого основания до головки. У Маркса дыхание застряло где-то в груди, когда он посмотрел в глаза своего когтевранца, наполовину прикрытые и пылающие вожделением и хитростью. Блэкторн похотливо наблюдал, как язык парня полностью накрывает головку, а затем продолжает движение вниз, массируя и потирая, особое внимание уделяя венкам внизу, заставляя сильнее сжать челюсти чтобы не застонать. Щеки горят от накатившего словно цунами возбуждения, низ живота пульсирует все больше. Длинные пальцы коснулись члена слизеринца, заставив того захлебнуться воздухом, а его руки зарылись в светлые волосы парня и потянули. Блэкторн игнорировал ту часть своего разума, которая твердила то, что он по полной получит от Снейпа за прогул. Только вот губы оставляющие следы поцелуев по всей длине его члена, заставляли, нахрен, забыть обо всем и отдаться ощущениям, от которых крышу срывало. Марк громко застонал, откидывая голову назад, когда почувствовал то, как кончик языка коснулся венечной части, как губы накрыли головку, а язык сделал полный оборот вокруг все того же места. Почувствовал, как Алекс проник языком под крайнюю плоть. Аттвуд опустил голову ниже, заглатывая целиком, сильнее впился пальцами в бедро Блэкторна и издал стон, отдавая вибрацией и так сейчас крайне чувствительную плоть. Слушая скулящие и хныкающие звуки, стоны, а иногда и собственное имя, Алекс сам не хило возбудился. Язык лениво скользил по члену, а его свободная рука начала ласкать внутреннюю часть бедра сквозь ткань брюк. Маркс зажмурился и вновь застонал, прижимая ладони к глазам. Было слишком хорошо. Языком коснулся уздечки от чего Блэкторна, казалось, током прошибло. Если так и продолжится, то он вот-вот кончит. — Алекс! гх... Прекра-ти! — взмолился слизеринец. Однако это не возымело никакого эффекта, язык и губы продолжали ласкать член. Марк резко садится, хватает парня за волосы, тянет вверх, заставляя подняться. Аттвуд подчиняется, смотрит в зеленые глаза слизеринца, плавно облизывая губы, как кот поевший сметану. Его взгляд пылает похотью от чего Блэкторна ведет только сильнее и не отпуская волосы парня, впивается в его губы жестким поцелуем. Нежно рукой проводит по шее, обхватывает, слегка сжимая, надавливает тем самым веля лечь на спину. И Алекс снова подчиняется. Рука с шеи опускается на воротник рубашки, расстегивает маленькие пуговки, которые, к счастью, легко поддаются. В ладонях сжимает бока стоит пуговицам закончиться, очерчивает талию, скользя выше. Пальцами пересчитывает ребра, посасывая нижнюю губу Аттвуда. Руки Марка останавливаются у груди, большими пальцами касаясь сосков парня и тот вздрагивает от пробежавшего по всему телу разряду. Алекс резко обхватывает ногами бедра слизеринца, выгибается, грудью прижимаясь к любимому телу. И громко, протяжно стонет стоит Блэкторну сжать затвердевшие соски. Зелено-серебристый галстук летит на пол, а вслед за ней и рубашка, которую Алекс до этого уже расстегнул до конца. Галстук формы Когтеврана летит туда же. И теперь ничего не мешает покусывать кожу груди и ключиц, языком ласкать ореолы сосков. Марк немедля стягивает с парня штаны с бельем, а затем и с себя. — Какой прекрасный вид, — усмехается Блэкторн, рассматривая обнаженного Алекса, сидя перед ним на коленях. — Согласен, да, — ответил Аттвуд, в открытую рассматривая Маркса. — Что в одежде, что без нее... — Я польщен, — поддавшись вперед, сказал Марк. Он обхватывает ногу Алекса под коленом, закидывает себе на плечо и не разрывая зрительный контакт, целует внутреннюю часть бедра, спускаясь ниже. Кончиком языка касается головки, слизывая предэякулят, потом целует так и не отрывая взгляд от глаз сильно покрасневшего Аттвуда. Маркс аккуратно касается пальцами ануса, а Алекс, кажется, вообще забывает, как дышать, когда средний палец усиливает давление. Один палец входит свободно без проблем, но второй уже с небольшим трудом. Брюнет вбирает в рот член Алекса, в этот же момент растягивая его заднее отверстия до тех пор, пока хотя бы три пальца не будут входить без труда. Марк широко проводит языком по всей длине ствола, и вновь накрывает головку ртом, круговыми движениями лаская ее языком. Блэкторн через некоторое время отстраняется, тянется к прикроватной тумбе, беря темную стеклянную баночку. — Давно она там стоит? — спросил Алекс. — Недавно. А ты думаешь почему эта комната называется Выручай-комнатой? Алекс ничего не отвечает. Через разведенные в сторону бедра смотрит на то, как Марк открывает флакон с блестящей жидкостью похожей на масло, на то, как он выливает немного себе на ладонь и затем поводит ею по собственному члену от основания до самой головки. — Что это? — решается спросить Аттвуд. — Специальное масло, — пожимает плечами парень. — Не знаю, чем пользуются в мире магглов, но у нас используют его. Марк руками разводит ягодицы Алекса, пристраиваясь. Сделав глубокий вдох, на выдохе медленно входит со стоном. В голове будто все застилает туманом от того, как сильно Аттвуд сжимает его в себе. Блэкторн сильнее сжимает пальцами его ягодицы стоит услышать постанывания со стороны Алекса. Он рефлекторно вжимается сильнее бёдрами в его, чуть прогибаясь в спине, когда из-за этих действий Марк полностью оказывается в нем. Комната наполняется тяжелым сбившимся дыханием, стоном обоих парней, хлюпающим звуком и соприкосновения тел. Марк обхватывает поясницу Алекса, сжимает ее ладонями, поднимает таз выше от чего Аттвуд давиться собственным стоном стоит члену Блэкторна снова проехаться по нужной точке сильнее прежнего. Марк наслаждается, смотря на стонущего и скулящего от наслаждения парня под собой. Наслаждается тем, как закатываются влажные серые глаза во время толчков; как дрожат поджатые губы на раскрасневшемся лице. Алекс такой податливый, со стройным и гибким телом, охотно принимающий в себя Марка. Блэкторн нависает над ним, несколько секунд смотрит в глаза Алекса и возобновляет темп, целуя и языком лаская шею когтевранца, спускаясь ниже. Кончиком языка касается соска, рукой обхватывает стоящий член у головки, начав большим пальцем ее массировать и Аттвуд вновь выгибаться со стоном, пальцы на ногах поджимает от переполняющих его чувств. Алекс чувствует, как толчки становятся более резкими и грубыми, а рука Марка накрывает горло, чуть сжимая, указательным и большим пальцами обхватывая челюсть. И Аттвуда с этого окончательно кроет. Ногтями впивается в лопатки слизеринца, оставляя на бледной коже алые полосы и полумесяцы, ногами обвил поясницу. Как же, блять, хорошо. Алекс, запрокинув голову, с приоткрытым словно в немом крике ртом, кончает обильно и так ярко, что кажись перед глазами звезды пляшут. Марк делает еще несколько толчков и выходит из Алекса с огромным облегчением и тихим стоном, кончая на смятую простынь с мыслью: «наконец-то». Он все это время терпел только ради того, чтобы довести Аттвуда первого. — Теперь... я понимаю почему девки так хотели быть трахнутыми тобой... — все еще смущаясь, сказал Алекс, не способный оторваться от сидящего перед ним обнаженного парня. — Ты сейчас хочешь поговорить об этом? — Это была похвала, дурень!