Параллельные миры

(◡‿◡ *)

Громкая музыка с сильными басами раскачивала и без того активную толпу людей. Алкоголь лился рекой, заставляя заказывать ещё. Девушки притирались в своих откровенных нарядах со всех сторон, всячески стараясь намекнуть на продолжение вечера в уединенном месте. Всё это окружало Пак Чимина, который был этому рад. Учёба его достала, как и вечно пилящие родители о том, какое будущее ждёт лодыря и бездаря, решив расслабиться он отправился в свой любимый клуб. Здесь Чимин был уже своим. Его знала вся охрана, бармены, ди-джей и сам владелец клуба. И девушки, знающие это, хотели воспользоваться им. Вот только Пак любит более смелых дам, например, как ту, что в открытую кладёт руку на ширинку и несильно сжав, лукаво улыбается. Ухмыльнувшись в ответ, Чимин притягивает её за талию и развернув к себе спиной, начинает танцевать. Девушка не отказывает себе елозить своей попкой по его нарастающему возбуждению и хватать за шею, чтобы притянуть для поцелуя. Пак не отказывает, но чувствуя липкий и противный блеск на своих губах, недовольно хмурится и хочет отстраниться. Но ему не дают этого сделать, девушка настойчиво целует его, хотя у самого Чимина ощущение, что она хочет высосать его гланды. Наконец, она сама заканчивает, начиная глубоко дышать, Пак же, решив избавиться от неприятного ощущения на своих губах, стал обтираться об её шею. Та видимо приняв это за ласку, откидывает голову на его плечо. — Оппа, — томно прошептала она, стоило Чимину приподнять её платье со спины и начать ласкать слегка набухший клитор, который чувствовался сквозь почти несуществующие стринги. — Поехали к тебе? — Поехали, — с усмешкой ответил Пак, вызывая такси на заранее снятую квартиру. Неужели она и вправду думала, что он повезёт её к себе домой? Да Боже тебя упаси.

(//▽//)

Зайдя в квартиру, Пак прижимает громко простонавшую девушку к стене и властно сжимает её задницу, про себя отмечая, что у него и то получше будет. Решив закончить всё быстрее, Чимин грубо разворачивает опешившую особу и ставит раком. Задрав короткое платье, которое толком ничего не прикрывает, он спускает по тонким ногам черные ниточки так называемые «стрингами» и, поглаживая мокрое лоно, хмыкает. Он любит, когда влажно. Попутно расстёгивая свою ширинку и слегка приспустив штаны, освободил вставший член. Облегченно выдохнув, Чимин достаёт из кармана квадратик презерватива и в спешке порвав упаковку, раскатывает плотное кольцо резинки по члену. Девушка продолжала извиваться, чувствуя, как по клитору то и дело проходятся чужие пальцы. — Оппа, кровать, — выдавила она меж своих стонов. — Нет, — рыкнул он и плюнув на собственную ладонь провёл по резинке дополнительно смазав. — Оппа, — пыталась она ещё раз, но тут же громко простонала, стоило Паку войти на всю длину. Чимин не ждал, когда та привыкнет, он сразу начал жёстко трахать, изредка шлёпая в надежде, что хотя бы так её киска станет уже. Девушка закатывает глаза от экстаза, а Пак от её наигранности. Он знал, что та не получает такого удовольствие, которое показывает, и всеми силами пытается его сымитировать. Пак тоже желаемого кайфа не испытывает и, решив закончить это шоу, стал трахать ещё жестче. В такт своим толчкам он опускает одну руку на её клитор, а другой сжимает миниатюрную грудь, перебирая меж пальцев затвердевший сосок. — Да, да, да, — начала она повторять словно на повторе и, к удивлению Чимина, кончила. Он чувствовал, как та сжимается и дрожит. Чувствовал, как член и яйца намокают от обилия её смазки, становясь немного липкими. Не останавливаясь, Пак продолжал проникать в неё и потирать клитор. Девушка всевозможными силами стала извиваться, ненароком стараясь уйти от приятной ласки, но этим самым она лишь раззадорила Чимина. — Давай, малышка, кончи ещё раз на мой член, — прошептал он на её ухо, прикусывая хрящик. Та, подчиняясь, прогнулась в пояснице выпрямляясь и дрожа всем телом, стала кончать. Девушка старалась вымолить темп помедленнее, но из неё вырывались только стоны. Чимин понимал, что сейчас она не играла, что она реально получает удовольствие. И когда девушка стала стонать ещё громче, а дрожать сильнее, Пак не сдержал ухмылки. Она сквиртанула. Дрожь её тела передалась самому Чимину, и тот сделав пару толчков кончил в резинку, глуша стоны в выпирающие от худобы лопатки. — О Боже, это было что-то, — хрипло прошептала та, облокачиваясь на стену, развернувшись, она лукаво улыбнулась и стала накручивать локон на палец. — Что мой оппа предпочитает на завтрак? — Без понятия, — хмыкнул Пак, стягивая полный презерватив. — Не поняла? — хлопая нарощенными ресницами, переспросила она. — Слушай, как тебя там, — натягивая свои брюки, сказал Чимин и, услышав обиженное Мисук, продолжил: — Точно, Мисук. Мы друг другу ничего не обещали, в любви не клялись. Это был просто секс. — Но, как же, — растерялась та. — Я же… ты же мне по-настоящему нравишься. Я давно хотела познакомиться с тобой. — Мисук, в клубе, кишащем страстью и похотью, ищут секс, а не любовь с отношениями, — ответил Чимин, застёгивая ширинку. — И судя по тому, как растрахана твоя вагина, не один я тебе нравлюсь. Щёку обожгло пощёчиной, удар был действительно сильным. Повернувшись обратно к яростной девушке, он провёл языком по внутренней стороне щеки. — Короче, квартира арендована до часу дня, будешь уходить, захлопни дверь, — сказал Пак, поправляя свои волосы. — Запомни, Пак Чимин, — злобно прошипела Мисук, подходя к парню и брезгливо откинув с ноги висящие трусики в сторону, поправила платье. — Завтра весь твой мир изменится и будет совершенно другим. Сказав это, девушка вышла из квартиры и, как сказал Чимин, хлопнула дверью. Проведя языком под верхней губой, Пак осмотрел коридор. Использованный презик, чужие трусы. Нормальный такой набор. Подцепив мизинцем нижнее бельё, а в другую руку взяв резинку, вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь. В лифте на него странно косилась пожилая пара, он лишь пожал плечами и подмигнул опешившей бабушке. — Хоть постыдился бы, — покачав головой, сказал старик. — А чего мне стыдится-то? — спросил Пак, удивлённо моргая, и посмотрел на вещи в своих руках.

＼(º □ º l|l)/ ヾ(。＞＜)シ

Чимин лениво просыпался, вчерашняя ночка была весьма весёлой: сначала истеричка, потом пара стариков, спокойная дорога домой с выброшенными по пути трусами с резинкой. Вспоминая, как эта ненормальная прошипела что-то про миры, он хмыкнул. Да уж. Правильно мама говорила, нормальные девушки по клубам не ходят. Отбросив одеяло, Чимин хорошенько потянулся и встал с постели, направляясь в туалет. Остановившись около двери, Пак нахмурился и выглянул из-за угла. На кухне стояла тишина, ни слышно привычных утренних новостей по радио и работающей кофемолки. — Ма? — окликнул он родительницу, но ответа не последовало. — Ушла что-ли куда. Выполнив все водные процедуры, одевшись и выйдя на кухню, Чимин опешил. Это не их кухня. Не та мебель, не та техника, не те шторы и обои. — Какого, — прошептал Пак, осматриваясь и пытаясь понять, что происходит. — О, сынок, доброе утро, ты встал уже, — сказал мужской голос за его спиной. Так резко и быстро он ещё не оборачивался. Перед ним стояла его мама, но в мужском обличии. Растерявшись, Чимин сделал пару шагов назад, врезаясь поясницей в стол. — Какого, блять, хера, — прошептал Пак, ему по-настоящему становится страшно. — Что, блять, здесь происходит? — Что за мат при мне, — возмущённо произнёс родитель. — Раз соизволил встать, завтракай и марш в универ! — Ма, что происходит? Если это розыгрыш, то вообще не смешно, — ответил Чимин. — Минни, — уже встревоженно обратился к нему мужчина. Пак не мог не отметить знакомые черты лица, мимику, волнение в глазах и голосе. Перед ним его родная мама, но мужик. — Милый, ты головой вчера ударился? Или что-то употребил? — взволнованно спросил тот, осторожно подходя к напуганному парнишке. — Скажи честно, чтобы я знал, чем я могу помочь тебе. Сынок, родной, пожалуйста, скажи что ты вчера пил и ел в этом клубе. — Я не твой сын, — качая головой, ответил Чимин. — Где моя мама? Или где я сам нахожусь? — Господи, — прикрыв рот ладонью, прошептал мужчина и дрожащими руками, стал доставать телефон. — Я вызываю скорую. Наблюдая за мужчиной, который нервно разговаривает по телефону и ещё больше взволнованно смотрит на него, Чимин хочет сбежать. Его глаза бегали по комнате, стараясь зацепиться за что-то, но он видит лишь их семейные фотографии. Не поверив, Чимин подходит к одной из них и, протянув руки к ней, снимает со стены. На фото трое. Он, этот мужик, выглядящий как его мать, и папа. Все они счастливо улыбаются. Его взгляд цепляется за лицо отца. Чимин не помнит у него такой улыбки, он не помнит у него такого взгляда на маму, которым он смотрел на этого мужика на снимках. — Папа, — прошептал он и обернулся, смотря на опешившего мужчину. — Где мой папа? Где он? — Сынок, — отложив телефон, сказал тот, медленно подходя к Чимину. — Я тв… — Нет, не смей! Это не так! Ты не он! — перебив его закричал Пак и вытянув фото-рамку, пальцем указал на своего родителя. — Вот он! Вот мой папа! — Родной, — прошептал мужчина, не сдерживая тяжелого всхлипа и несколько упавших слезинок. — Боже, малыш, чем они тебя там накачали. Голова Чимина не выдержала такой нагрузки, и он буквально почувствовал, как сознание покидает его. На периферии парень услышал громкий визг своего имени и в то время, как его тело падает на пол, его голова касается чего-то мягкого. Его окружает мягкий запах, и одна единственная ассоциация у него с этим запахом — йогурт. Это была последняя мысль, которая пронеслась у него в голове перед тем, как всё погрузилось во тьму. … Слыша на фоне тихий шёпот и звяканье посуды, Пак расслабляется. Это был лишь сон. Очень странный, реалистичный сон, который превращался в кошмар. Но он закончился и ему пора вставать. Потягиваясь, Чимин простонал, но тут же нахмурился, почувствовав дискомфорт в руке. Открыв глаза, он прищурился, слишком ярко. — Вы очнулись? — спросил его молодой парень, если бы не медицинский халат, Пак подумал бы, что они ровесники. — Здравствуйте, меня зовут Чха Сынвон, я Ваш врач. Пожалуйста, не пугайтесь, нужно провести краткий осмотр. Для начала, проследите за фонариком. Несмотря на неприятное ощущение в глазах из-за яркого света, Чимин выполнял указания. Он буквально чувствовал, как глаза начинают слезиться и слегка жечь. Но Пак терпел. — Отлично, — широко улыбнулся доктор, убирая фонарик в грудной карман, и проверил капельницу в его руке. — Реакция зрачков в норме. Теперь я буду задавать вопросы, если ответ да, то моргни, если нет, то моргни два раза. Понятно? Чимин моргнул. — Хорошо, — кивнул Сынвон, и обхватив его голову ладонями, аккуратно надавливал большими пальцами в районе висков, совершая при этом круговые движения. — Больно? Пак моргнул два раза, доктор довольно кивнул и убрал руки в карманы халата. — Тошнит? — снова в ответ моргнули два раза. — Кружится голова? — и вновь два раза моргнули. — В таком случае Вы можете говорить, если только Вам не доставит речь дискомфорт. — Что со мной? — спросил Чимин и тут закашлялся, в его глотке была сплошная сухость. — Вот, попейте, — доброжелательно сказал Сынвон и помог парнишке сделать пару глотков. — Вас привезли в обморочном состоянии с подозрением на сильную наркотическую и алкогольную интоксикацию, мы сделали несколько анализов и результат скажем при Ваших родителях. — Господи, хватит мне выкать, не нужно придерживаться всей этой этики, я ведь младше, — закатив глаза, пробурчал Чимин, покачав головой. Дверь палаты отворилась, и в помещение зашли двое мужчин. Один из них был тот самый, который мама в мужском обличии, а второй… — Папа, — прошептал Чимин и выдернув иглу от капельницы, он вскочил с постели и налетел на опешившего мужчину, крепко его обняв. — Никогда не думал, что буду так рад видеть тебя. — Сын, — услышал он хриплый голос отца и почувствовал, как широкие, крепкие ладони ложатся на его спину, прижимая к себе. — Как же мы за тебя испугались. — Па, где мама? — отстранившись, спросил Чимин, и нахмурился, почувствовав обволакивающий запах персика. Он не помнит, чтобы папа пользовался таким одеколоном. — Где она? — Чи… — Моя мать, Пак Сольджу, после свадьбы взяла твою фамилию Ким, но мне дали её девичью фамилию в дань памяти деда, — начал тараторить Чимин, вырываясь из объятий. — Где она? — Доктор Чха, — обратился мужчина к удивлённому врачу. — Что с анализами и каковы результаты? — Что ж, следов наркотических веществ и алкогольных напитков в крови обнаружено не было. Томография в норме. Сотрясения нет. Обморок случился из-за сильного шока. Никаких нарушений в двигательных, а также речевых функций, не выявлено. С медицинской точки зрения он полностью здоров. — Так почему же он не узнаёт своего папу? Почему вместо папы он зовёт мать, хотя все факты говорит о папе? — не понимая происходящего, спрашивал мужчина, бросая взгляд на своего супруга и на сына. — Кроме имени, его папу зовут Сокджин, а не Сольджу. — Господин Ким, уверяю, Ваш сын полностью здоровая омега, — начал Сынвон, но был прерван выставленной вперёд маленькой ладонью Пака, если бы не серьёзность ситуации, Чха бы умилился этой ладошке. — О… ом… оме… — стараясь повторить, говорил Чимин, но язык никак не подавался. — Ом… Кто? — Омега, — медленно повторил Сынвон, смотря на Пака, как на идиота. — Ты же знаешь, кто такие альфы, омеги и беты? — Кто? — спросил Чимин. — Чимин, какое сегодня число? — спросил Сынвон, подходя к пареньку, он взял его запястье и смотрел на свои часы, считая чужой пульс. — Эм, восемнадцатое января? — предположил Чимин и счастливо улыбнулся, когда Сынвон кивнул. — Видимо, у него случилась частичная потеря памяти, и он попросту забыл свою природу, — пожав плечами сказал Сынвон. — Могу предположить, что это посттравматический синдром, может, на него напали или унизили? — Может, это случилось в клубе? — предположил заплаканный Сокджин, прикрывая дрожащие губы носовым платком, предоставленный мужем. — Я не слышал, во сколько он вернулся. — Так, сейчас я отведу его к нашему психологу, тот с ним всё обсудит и что нужно, объяснит, — сказал Сынвон, набирая кому-то по телефону. — Мы можем присутствовать? — спросил Намджун, придерживая супруга за талию. Пока взрослые что-то обсуждали, Чимин тайком наблюдал за своими родителями. Он был удивлён. Ещё никогда Пак не видел их в таких отношениях. Чимин не видел, чтобы отец так смотрел на мать. Чимин не видел, чтобы отец как-либо обнимал или поддерживал мать, кроме слов «не переживай». Сейчас он видел всё это впервые. И несмотря на всю абсурдность ситуации, в которой оказался, ему нравится смотреть на это. — Чимин! — громко окликнул его Намджун, и когда сын, растерявшись, посмотрел на него, он продолжил уже спокойным голосом. — Пойдём, нас ждёт психолог. Направляясь вслед за взрослыми и своим врачом, Чимин осматривается. Выглядит, как обычная больница. Даже та самая планировка. Он знает расположение кабинетов, знает врачей, только вместо медсестёр в их сексуальных халатиках — мужики. Ни одной женщины, девушки или девочек. Ни одной особи женского пола. И это действительно странно. — Твою мать, — прошептал Чимин, зайдя в кабинет и увидев за столом никого иного, как Мисук, естественно в мужском, мать её, обличии. — Здравствуй, Чимин, — улыбнувшись, словно оскалившись, сказало психолог. — Ты, — прошипел Пак и ринулся вперёд, оббегая стол, он схватил ухмыляющегося врача за воротник халата. — Если меня раньше мог остановить факт то, что ты баба, то теперь меня ничего не останавливает! — Чимин, — окликнул его Намджун, стараясь оторвать сына от психолога. — Да что с тобой такое! — Давай, Чимин, — прошептало Мисук, чтобы слышал только он, смотря на яростного парня. — Давай, докажи то, что ты псих и тебя нужно запереть в дурку, сделай это. Поняв, что оно специально провоцирует его, Пак сжимает кулаки на ткани ещё сильнее, и выдохнув, отпускает. Безвольно повиснув в хватке отца, Чимин смотрел на эту безумную улыбку. — Присаживайся, Чимин, разговор будет долгим, — хмыкнуло Мисук, и когда юноша сел перед ним, психолог сложило руки на столе. — Итак, как я понимаю, ты забыл о своей природе? — Видимо, да, — сдержанно и сквозь зубы ответил Пак. — В клубе, видимо, какая-то сволочь прокляла. — Вот как? — спросило Мисук, приподняв свою бровь. — Что ж, я напомню. Теперь ты омега. — А поподробнее можно? — рыкнул Чимин. — Можно, — ответило психолог и обратилось к остальным. — Выйдите, пожалуйста, как только мы поговорим с Чимином, я непременно приглашу Вас, — все кивнули, и Намджун, похлопав сына по плечу, вышел вместе с остальными. — А мы продолжим. Чтобы тебе было легче, я объясню на твоём языке. Ты теперь сучка. Раз в три месяца из твоей задницы будет течь смазка вместе с диким желанием сесть на чей-то член. А ещё ты можешь залететь. Здорово, не правда ли? Теперь ты на собственной шкуре сможешь понять, что значит быть обычной дыркой. Ты теперь в шкуре тех, кого использовал и презирал. — Я понял, ты хотела меня проучить, у тебя получилось, я наказан, ты довольна, блять, я ведь даже не знаю, как к тебе обращаться, — ответил Чимин, скрывая свой страх от сказанного психологом. — Верни всё на прежние места. — Я не могу, — ответило Мисук, покачав головой и взяв за руку Чимина, легко провело по предплечью, где следом за чужой ладонью появился чёрный рисунок древа, словно татуировка. — А ты можешь. В твоей жизни не было любви, ведь ты в неё попросту не верил. Так как ты теперь омега, у тебя есть истинная пара — альфа. На твоём языке — это, как ты. Весь такой парень мечты, но конкретно для тебя. Ты сможешь понять, что это твой человек по запаху. Скорей всего, ты уже чувствовал некоторые запахи от своих родителей или от врачей. Итак, ты вернёшься к своей прежней жизни после того, как встретишь своего истинного и услышишь от него «я люблю тебя», но у тебя на это год. Чимин опустил взгляд на свою руку. На предплечье было чёрное древо, крона листьев покрывала тонкие ветви, а корневище спускалось к запястью. Но тут на его глазах с древа упало несколько листочков, опадая возле корней. Переведя взволнованный взгляд на психолога, он ждал продолжения. — Как видишь, пару дней у тебя уже прошло. К истечению срока древо будет зацветать, ты должен успеть до того, как последний цветок распустится на нём, иначе ты навсегда останешься здесь, — сказало Мисук, слегка улыбнувшись. — Ты, возможно, будешь встречать своих прежних знакомых, но с одним отличием, все будут мужчинами. Удачи, Чимин. Пригласив родителей, Мисук принялся объяснять о «травме» Пака, в то время пока сам Чимин, пытался осмыслить происходящее. Это было как-то так: Во-первых, меня прокляли. Во-вторых, я баба в мужском обличии. В-третьих, у меня будут месячные из задницы. В-четвёртых, в месячные я захочу чужой член. В-пятых, я могу залететь. В-шестых, у меня всего лишь год. Не густо. — Что скажешь, Чимин? — окликнул его встревоженный Сокджин, боясь даже коснуться сына, сидящего с безумной улыбкой и пустым взглядом. — У меня будут меськи из задницы, — хихикнул Пак, откинув голову назад, он громко засмеялся и тут же вцепился в собственные волосы, с силой оттягивая, и уже рычащим голосом, продолжил: — Да как такое возможно?! — Думаю, он всё понял, — ухмыльнувшись, сказал Мисук, облокачиваясь на спинку своего кресла.

(-_-;)・・・

С тех пор, как Чимина забрали из больницы, прошёл месяц. Целый месяц Пак сидел в комнате и пытался привыкнуть к тому, кем он сейчас является. Он вычитывал из интернета разные статьи, смотрел видео, предназначенные для уроков биологии начальной школы, но не выходил. Он не разговаривал с родителями, не разговаривал с Сынвоном, который обрывал ему телефон. Выходил только в туалет, в душ и возвращался обратно в комнату. У двери Сокджин оставлял ему поднос с едой, порою приносил вкусняшки. Родители принимали и ждали. Но всякому терпению приходит конец. Сокджин заходит в его комнату без стука. Осмотревшись, он видит, что Чимин прячется под одеялом, поэтому подойдя к кровати, Джин осторожно присаживается на самый край. — Родной, пожалуйста, поговори со мной, — прошептал Сокджин. — Я не хочу ни с кем говорить, — услышал он приглушённый бубнёж. — А я хочу, — настоял Джин и сдёрнув одеяло, смотрел на сжавшегося сына. — Чимин, прошу тебя. Я очень волнуюсь за тебя. Мы же всегда дружили, ты мне обо всём рассказывал, о мальчиках, которые тебе нравились, об учёбе, о жизни. Почему ты вдруг от меня закрылся? Что случилось в клубе? Пожалуйста, сынок, расскажи. — Я…я был таким уродом, — прохрипел Пак, понимая, что его начинает прорывать. — Я обижал столько людей, сам того не замечая и не зацикливаясь на этом. Я такая сволочь, и теперь расплачиваюсь за это. — Ох, детка, — прошептал Сокджин, увидев на лице Чимина слёзы, он тут же притянул его к себе и крепко обняв, стал растирать плечи в попытке успокоить. — Люди очень разные, и каждому угодить не получится. Ты не сможешь, даже роботы не справятся с этим. Да ты можешь кого-то обидеть или задеть, но самое главное это то, какой урок ты вынесешь из этого. Если ты сейчас раскаиваешься, значит ты уже на правильном пути. Но не стоит зацикливаться, иначе ты всю жизнь простоишь на месте. — Я просто хочу всё исправить, я хочу обратно свою жизнь, — дрожащим голосом шептал Чимин, обнимая родителя в ответ. — Погоди, ты сказал, что я тебе рассказывало о мальчиках, которые мне нравятся. Кто это? — Вроде из твоего универа, — задумавшись, ответил Сокджин. — Ты говорил, что у вас новый переведённый студент. — Так, — ответил Чимин и отстранившись от Джина, направился к шкафу. — Что ты делаешь? — поинтересовался Сокджин, наблюдая за парнем. — Собираюсь на учёбу, — уверено ответил Пак, снимая домашнюю футболку. — Погоди, — встревоженно сказал родитель, вставая рядом с сыном, поправляя растрепавшиеся волосы. — Во-первых, сегодня ты не успеешь, ведь сейчас уже пять вечера, сейчас я позвоню твоему куратору, узнаю про расписание, объясню причину твоего отсутствия, и завтра ты пойдешь в универ. Хорошо? Согласно кивнув, Чимин стал ждать завтра. Сокджин ещё раз обнял Пака и легко улыбнувшись, вышел из комнаты. В это время юноша взял свой ноутбук и открыв свою страницу в твиттере ввёл данные. Пролистав несколько постов, Чимин понял, что в этой жизни он другой. Если в прежней он был оторвой, то здесь он был божий одуванчик. Никаких гулянок за исключением последней, поводом которой оказался день рождения какого-то Чонгука. Вместо дерзкого стиля, сплошные рубашечки с жилетками. Вместо постов с ярко-выраженными эмоциями типа: «Пиздатый вид», оказался скучный текст в виде: «Очень красивый закат». Чимину захотелось блевануть. — Не удивлюсь, если я окажусь аутсайдером, — прошептал Пак, смотря на на свой профиль. — Будет весело. Вечером Сокджин рассказал ему расписание пар. Чимин присоединился к общему столу на ужин, получив удивлённый взгляд от Намджуна, и счастливую улыбку от Джина.

(: ౦ ‸ ౦ :)

На утро Чимин проснулся с хорошим настроением и предчувствием, что у него всё получится. Приведя себя в порядок, он выходит на кухню, желает доброго утра Сокджину и сам того не замечая поцеловал в щёку, как прежде целовал маму и садится за стол. Сокджин в свою очередь сжал губы в одну линию не сдержав пару слезинок счастья и обернувшись с широкой улыбкой, поздоровался в ответ. Поставив перед сыном горячие тосты и кружку чая, окинул его внимательным взглядом. — Отлично выглядишь, милый, — честно сказал Джин. — Ты решил сменить стиль? — Ага, — ответил Пак и сделав несколько глотков, удивлённо посмотрел на широкую спину родителя, что крутился возле плиты. Мама никогда не делала его любимый чай, она всегда наливала ему кофе. — Решил попробовать что-то новое. — Тебе очень идёт, — сказал омега и выключив плиту, развернулся к задумавшемуся Чимину. — Завтракай, я отвезу тебя, мне всё равно нужно к твоему куратору. Кивнув, Пак начал жевать, не сдерживая довольного мычания. Было очень вкусно. Когда был дожеван последний кусок тоста, Чимин встал и сполоснув свою кружку, направился в прихожку. — Пап, я готов! — крикнул Пак и остановился, задумавшись, над тем, как привычно это прозвучало. Качнув головой, он стал обуваться и ждать Джина. В машине они толком не разговаривали и не сказать, что пытались. Чимин отметил про себя, что ему с этим человеком комфортно и да, в данной ситуации он безумно рад, что он его папа. Прошлым вечером благодаря многим форумам, он понял, что Сокджин его папа, а Намджун следовательно отец. Звучит интересно. За своими мыслями, Пак и не заметил, как они уже приехали. Университет точно такой же, в который он и ходил. Те же самые кусты, скамейки и доски объявлений. Глубоко вздохнув, Чимин перевёл взгляд на свои руки, которые Сокджин сжал в знак поддержки. Кивнув ему, они вышли из машины. Но Пак не сделал и пару шагов, как на весь учебный двор раздался громкий крик: — Чимин-а! — и на него налетает какой-то парень, сжимая в своей хватке, Пака окружает запах спелой черешни. — Ты меня так напугал! Ты трубку не брал и целый месяц не появлялся! — Тэхён, здравствуй, — обратил на себя внимание Сокджин, заметив испуганный взгляд сына. — Дело в том, что после вечеринки на Чимина напали и он многое забыл. — Что? — опешив, спросил Тэхён, растерянно смотря на друга. — Понимаешь, родной, с утра после вечеринки, Чимин проснулся и он не помнил даже меня, — Чимин с сожалением смотрел на промелькнувшую в глазах омеги боль. — В больнице сказали то, что это может быть последствием после травмы, на него могли напасть или даже попытаться изнасиловать, этого к сожалению мы не знаем, но попадись мне этот сукин сын, я его глаза через задницу достану и засуну обратно поглубже в глотку, чтобы он видел, как я буду рвать его тушу на части. От столь яростного тона и явной угрозы, парни испуганно переглянулись и на всякий случай сделали пару шагов назад. — И часто он такой? — спросил Тэхён шёпотом. — Ты спросил того, кто его вообще не помнит, — прошептал Чимин в ответ. — Так, вот, — выдохнув, чтобы успокоиться, продолжил Джин. — Я не знаю по каким аспектам выбрала память и забыла всё с этим связанное, но он забыл природные принадлежности, меня и так понимаю некоторых своих друзей. — Как же так, — расстроено прошептал Тэхён и шмыгнув носом, крепко обнял растерявшегося Чимина. — Тэхён-а, ты позаботься, пожалуйста, о Чимине, и объясни одногруппникам, чтобы не обижались на него и вошли в ситуацию, — искренне попросил Сокджин и чмокнул Чимина в лоб. — Так, мне к куратору, а вам на пары. Люблю тебя, сын. Смотря на задумавшегося Тэхёна, Пак замялся. Он не знал, как начать разговор и не придумал ничего лучше, как: — Так ты тоже из этих, — задумчиво произнёс Чимин. — Из омег. — А? — спросил Тэхён и придя в себя спешно отвечает: — Да, да, я тоже омега, да. — И тебя это не пугает? — спросил Пак. Тэхён только хотел ответить, но был прерван хриплым и шепелявым: — Привет, парни. — Это Мин Юнги, альфа, — шёпотом сказал Ким. — Он на третьем курсе, для нас хён. — Воу, Пак, — с ног до головы осмотрев стушевавшегося парня, восхищённо сказал Мин. — Ты поэтому на месяц пропал, но ты помнишь о чём мы тогда говорили? Это в силе? Нахмурившись, Тэхён смотрел на альфу и перед глазами заиграла картинка, словно фильм.

#FLASHBACK#

— Эй, Пак, — окликнул смеющегося омегу изрядно выпивший альфа. — Пошли, поговорим. — Идём, — улыбаясь, согласился Чимин. Через полчаса Юнги возвращается один с хитрым прищуром и широкой улыбкой.

#THE END#

— Чимин-а, ты можешь пока один пойти? Я тебя позже догоню, — прошептал Тэхён и получив кивок, вцепился в руку опешившего альфы и потащил в сторону заброшенного склада, как только они дошли, омега с силой толкнул парня в стену. — Что ты с ним сделал? Это ведь ты! Ты последний кто его видел! — Да в чём проблема, я не понимаю, — опешил Юнги, стараясь успокоить разбушевавшегося Кима. — Ты на него напал или пытался изнасиловать! — Что? — спросил растерянно Мин. — Ты ебанулся что-ли? — Ты весь вечер его глазами раздевал, я постоянно ловил тебя, — вспоминая, сказал Тэхён. — А потом вы вышли поговорить и вернулся ты один, да такой довольный. — Мы говорили о тебе! — не выдержал Юнги, и поменяв их местами, прижал омегу к стене. — Это клише, альфа, — выдохнул Ким, почувствовав спиной холодный бетон, но не заметив, как Мин вздрогнул на слове «альфа», продолжил: — Зажимать омег у стенок, дорам насмотрелся или романов перечитал? С Чимином то же самое провернул? — Да ты заебал! — яростно крикнул альфа и ударил кулаком о неровный кирпич, разбивая костяшки. — Не моя прерогатива, — оскалился Тэхён. — А вот ты видимо Чимина по полной, раз о… — Не нужен мне твой Пак! Он мне не нравится, да я даже не зову его по имени! И в тот вечер, я не на него пялился, а на тебя! Вы сидели рядом! И говорили мы с ним о тебе! — альфа кричал так громко, что его горло краснело, а вены вздулись, отдышавшись, он продолжил шёпотом: — Я просил его о помощи, чтобы он помог мне с тобой. Чтобы рассказал, какие альфы тебе нравятся, что любишь, а что нет. Он обещал поговорить с тобой и на этом всё. Пак сказал, что хочет подышать, а когда я уходил, к нему вышел Чонгук. — Погоди, Чонгук? — уточнил Тэхён. — Господи, ты только это услышал? — закатив глаза, спросил Юнги и покачав головой, тут же поцеловал опешившего Кима, крепко прижимая к себе за талию. В это время Пак шёл к нужной аудитории, по пути ему то кивали, то приветливо махали. Видимо не такой он уж и аутсайдер как думал. Заходя в кабинет, Чимин заметил что сидящий на первой парте паренёк тут же встрепенулся и встав, стал идти к нему. Решив, что ему нужно выйти, Чимин отошёл от двери, освобождая проход. — Пак! — окликнул его нахмуренный Юнги идущий вместе с Тэхёном за руку, так же Чим не мог не отметить опухшие у обоих губы. — Нужно поговорить. Схватив парня за локоть, он повёл его в сторону пустой кладовки. Ким остался с непонимающим чуваком и принялся что-то говорить или объяснять. — Ну, рассказывай, — сказал Юнги, сложив руки на груди. — О чём? — не понял Чимин. — За что ты здесь? — поинтересовался альфа, склонив голову к плечу. — Ты из другой реальности. — Погоди, откуда ты знаешь? — растерявшись, спросил Пак и увидев ухмылку до него дошло. — Ты тоже не отсюда. — Именно, — кивнув, ответил Юнги. — Меня прокляли за отмену помолвки. Вот знаешь, бывает такое: вроде любишь человека, а потом смотришь уже по-другому и понимаешь, что это не твой человек. — И ты не смог найти этого истинного? — спросил Пак. — Нашёл, практически сразу, — сказал Юнги и не сдержал улыбки. — Но почему тогда ты здесь? — не понимая, спросил Чимин, нахмурившись, он стал чувствовать запах миндаля. — Пак, проклятье не заключается в перемещении в другую реальность, — ответил Мин, не сдержав закатанных глаз. — Проклятье заключается в любви. Думаешь, ты влюбишь в себя человека, сам при этом ничего не чувствуя? Думаешь, сможешь исчезнуть отсюда, оставив свою половинку? — Ты не смог? — Я и не пытался. И не жалею. Я специально выждал год, особо не подходил, в свой гон или в его течку вообще уезжал из города, чтоб наверняка. С самого первого дня нашего с ним знакомства, я понял, что не смогу без него в другой жизни. Как только год истёк, я начал действовать. — Погоди, — начиная понимать, сказал Чимин. — Это тот Тэхён? — Да, — не сдерживая широкой улыбки, сказал Юнги. — А теперь давай серьёзно. Тебе объяснили кем ты теперь являешься? — О, да, — отведя взгляд, ответил Пак. — Это пиздец какой-то. — Видимо ты накосячил сильнее, чем я, — хмыкнул Мин, покачав головой. Только Чимин хотел ответить, как в дверь забарабанили и тут же открыли. На них смотрел перепуганный Тэхён и взяв за руку опешившего Пака, вытянул из кладовки. — Чим, ты в курсе то, что Чонгук твой истинный? — спросил Ким, но увидев взгляд друга буквально говорящий: «ты ебанутый», стушевался. — Прости, забыл. — Вот и я забыл, — ответил Чимин, пожав плечами. — Так где этот самый Чонгук? — Уехал, — сказал Тэхён. — Что? — опешил Пак. — Куда? Надолго? — Он сказал на соревнования, на сборы или как-то так, — ответил Тэхён. — Вроде на полгода. Чимин прошипел чёрт и побежал к выходу, надеясь успеть. Но как только он выбежал на крыльцо, автобус уже выезжал со двора. — Твою мать, — прошипел Пак, сбросив сумку с плеча, пнул её в сторону. Полгода… Блять…

(ｏ・_・)ノ”(ノ_<、)

С течкой Чимин столкнулся спустя два месяца. Сначала ему показалось то, что всё что ниже пояса — отказало, но потом словно в одно место налили раскалённый свинец. Проснувшись, он почувствовал адскую боль в животе. Всё тело горело, словно агония сковала его. Отбросив одеяло, Пак тяжело дыша, уставился вниз. — Твою мать, так больно, а стоит, — хмыкнув от комичной ситуации, Чимин тут же напрягся. Начала выделяться смазка. Он буквально чувствовал, как небольшими толчками, словно мягкими комочками она вытекала, пачкая нижнее бельё, тело и постель. На коже он ощущал противную липкость, напоминающую блеск той швабры, которая его сюда отправила, видать всё же заметила, что Чимин вытирался об её шею. Скуля от дискомфорта, Пака скрючило. Такую боль он чувствовал впервые. — Ебааааать! — не сдержавшись выкрикнул Пак, когда в очередной раз его ударил спазм. Дверь комнаты открылась и сквозь слёзы, Чимин увидел обеспокоенное лицо друга. — Чим, я тебе тут принёс, должно помочь, выкрал из раздевалки спортзала, — прошептал Тэхён, повесив спортивную сумку на ручку двери. — Держись, друг. И вновь Чимин один. Вот только в комнате слышится прекрасный аромат, будоражащий всё его нутро. Шоколад. Хотя скорее напоминает запах его любимой шоколадной пасты — Нутеллы. Еле привстав с постели, он посмотрел на ту самую сумку. Запах определенно шёл от неё. Собрав последние силы, Пак встал с кровати и на дрожащих ногах, направился к сумке. Раскрыв её, он увидел груду одежды. Вдохнув полной грудью, он простонал от удовольствия и небольшого облегчения. Ему безумно захотелось зарыться в эти вещи, поэтому взяв в охапку сразу всё включая сумки, он вернулся в кровать. Вытаскивая одежду одну за другой, Чимин не отдавая себе отчёта, укладывал по своему, так как ему нравится. Раскладывая кофты, Пак в каждую зарывался носом и только потом решал куда её класть, но самую сильно пахнущую он надел на себя. И только когда его окружил запах нутеллы со всех сторон, ему стало легче. Возбуждение, то накатывало, то опускало. Перед глазами порою всё плыло, ощущения обострялись и каждое ненавязчивое прикосновение к себе, ощущался словно удар тока. На третий день течки, Пак не выдерживает и перевернувшись на живот, утыкается лицом в какую-то сильно пахнущую вещь, ведёт своей ладонью по бедру целенаправленно двигается к истекающей смазкой щели. Как и сказал Мисук, теперь он та же самая дырка. Его пробирает дрожь страха, всё же не каждый день он решает впихнуть в свою задницу пальцы. Но как только он проталкивает один палец, не сдерживает стона. Вдохнув запах, Чимин не спеша вводит второй палец, постепенно привыкая к ощущению заполненности, начинает ими двигать. Пак чувствует себя странно. Второй рукой он обхватывает свой влажный член и в такт своим толчкам, Чимин стал надрачивать. В таком сочетании спектр ощущений возрастает и Пак громко стонет, не задумываясь о родителях в соседней комнате. От вещи альфы слышится яркий запах нутеллы и Чимина уносит. Так ярко он ещё никогда не кончал ни то, что от дрочки, ОТ СЕКСА, он не испытывал такого экстаза. Белёсые капли спермы стекали по пальцам, пачкая постельное бельё и без того пропитанно его смазкой. — Боже, — прошептал парень, пытаясь отдышаться, его до сих пор потряхивало. Перевернувшись и рухнув на спину, Чимин вытянул испачканную в собственной сперме руку перед собой. Принюхавшись, он поднёс её ближе к своему носу. Банан. Он пахнет бананом. Пак проскулил. Он так обожал есть банан с нутеллой, это его самая любимая еда, любимое сочетание. Повернувшись к сильно пахнущей ткани, Чимин в ужасе раскрыл глаза. Трусы. Грёбанные чужие трусы. — Убью, — прошипел Пак, подцепив боксёры мизинцем, бросил их в другой конец комнаты. К концу течки трусы вернулись на прежнее место.

(－‸ლ)

После окончания течки, Пак по настоянию Сокджина оставался дома ещё несколько дней. Но когда он вернулся в университет, его тут же перехватил Юнги и спрятавшийся за спиной Тэхён. Омега немного побаивался друга после гневного сообщения, который тот прислал. — Ну, как ты, Пак? — с искреннем переживанием спросил Мин, осматривая Чимина с головы до ног, нахмурившись, он принюхался. — Ты гнездился? — Что? — не понимая, спросил Чимин. — Тэхён сказал то, что он принёс тебе вещи Чона, — Пак кивнул соглашаясь. — И ты раскладывал эти вещи вокруг себя? — тот снова кивнул. — Это и есть процесс гнездования. — Заебись, — недовольно хмыкнул Чимин и перевёл взгляд на стушевавшегося Кима. — Да не шкерься, и спасибо тебе. Без этих вещей я бы скопытился. — Я рад, что смог помочь, — с широкой улыбкой сказал Тэхён, выходя из своего укрытия. — Но можно было бы обойтись и без трусов, — сморщив нос, сказал Чимин и не сдержал смешка, услышав смех Кима. — Тэ, я могу поговорить с Паком наедине? — осторожно спросил Юнги, нежно целуя парня в висок, тот кивнул и отошёл в сторону. — Как ощущения? — Знаешь, как только я вернусь, — сказал Чимин и не замечая недовольно закатанных глаз альфы, продолжил: — И узнаю что у одной из моих пассий идут месячные, я больше никогда не буду их посылать, просто буду привозить им всё, что они захотят от ведёрка с мороженным до радужного единорога. Ты просто прикинь, какие девушки герои? Здесь вот эта херь раз в три месяца, а у них каждый, сука, месяц! И это я ещё роды не припомнил! — Фу, хорош, я понял, у тебя эмоции, — сморщившись, ответил Юнги. — Но это не то, что я хотел бы когда-нибудь услышать. — Ладно, как у тебя проходит гон? — с важным лицом спросил Пак, сложив руки на груди. — Словно пьёшь виагру на протяжении недели, — ответил Юнги и увидев округлившиеся глаза напротив, не сдержал смешка. — И когда кончаешь, он не опускается. — Однако очень интересные у вас темы, — сказал мимо проходящий преподаватель, не поднимая глаз от своего журнала. — Как будешь Чона завлекать? — спросил Мин, подзывая ожидающего их Тэхёна. — Что он вообще за пацан? — решив разведать обстановку, спросил Чимин. — Он популярный спортсмен, — задумываясь, ответил Ким. — Он. — Он главный говнюк, засранец и ёбырь этого универа, — сказал Юнги, пожимая плечами. — Знакомое описание? — Дашь его номер? — спросил Чимин у Тэхёна, и незаметно для Кима показал фак альфе. Получив номер этого чухана, Пак намерен действовать.

PJ 13:23 Не хочешь поговорить о том вечере?

JK 13:23 Хочу. Знаешь чего ещё хочу?

PJ 13:23 Ну, удиви.

JK 13:23 Тебя увидеть и обнять.

PJ 13:23 Тебя кто учил омег снимать?

JK 13:23 Эм, не понял тебя.

PJ 13:24 Короче, давай поговорим. Ты ведь понял, что мы истинные? Что с этим будем делать?

JK 13:24 Ну, обычно омеги этому радуются.

PJ 13:24 Ураааа! Окей, я порадовался, что дальше?

JK 13:25 В общем, давай я приеду и мы разберёмся. Ок?

PJ 13:25 Нет, не ок. У меня нет времени!

JK 13:25 Ништяк. У меня тоже его нет и у меня тренировка. Потом спишемся. Пока, пупсик. И кстати, скучаю по твоим губам и сладкой жопке (づ￣ ³￣)づ

PJ 13:26 Фу, окстись! 凸(￣ヘ￣)

JK 13:28 Я думал, ты романтик…

PJ 13:28 Я думал ты мужик, увы, нас обоих разочаровало.

JK 13:29 Ох, погоди. Приеду мало не покажется, неделю сидеть не сможешь. На это Пак решил ничего не отвечать. Сидящий около него Юнги мельком взглянул на их переписку и тут же закатил глаза. — Ты решил его соблазнить или отвадить? — решив уточнить, спросил Мин. — Если второе, то у тебя прекрасно это получается. — Скорей наоборот, — хмыкнул Чимин. — Если бы он не хотел меня, то сразу бы дал это понять. Но он терпит, продолжая со мной общаться. — Ты либо гений, либо идиот. — Это две крайности меня одного, — подмигнул Пак. В то время пока друзья переговаривались, Чимин посмотрел на свою руку. Древо наполовину опустело. Листва сыпалась прямо на глазах, и если бы не сама ситуация, то Пак бы восхитился. Была бы красивая татуировка. Заметив его взгляд на свою руку, Юнги всё понял. Хоть для других древо не заметно, Мин знал, что у Пака оно есть. Он помнит, как часами сидел и смотрел на него. Помнит, как щемило сердце всякий раз, когда видел Тэхёна с кем-то другим. Помнит, ту мучительную боль, когда видел слёзы омеги и не решался подойти. Помнит свой страх исчезнуть, оставив его здесь. Из своих воспоминаний Юнги вырвал осторожный поцелуй в щёку. Повернувшись, он увидел смущенного своим действием Кима. Не сдержав нежной улыбки, Мин поднял его подбородок и прошептав: «я люблю тебя, жизнь моя», ласково поцеловал. Их не беспокоил скривившийся Чимин и добрая половина глазеющей на них столовой. Для них были только они в своём мире. И Пак задумавшись о жизни Юнги, действительно поражался ему. Вот так вот взять и бросить свою жизнь ради того, кого встретил впервые. Сможет ли он так? Из задумий его вырвало входящее сообщение. JK 14:54 Не уж-то возбудился? Ну-ну, потерпи, пупсик. Папочка приедет и утолит твой голод.

PJ 14:55 Смотри, как бы из папочки в мамочку не превратился.

JK 14:55 Детка, я люблю когда коготки выпускают в одном случае. Когда ты подо мною, а твои коготки в моей спине, царапают от восхищения, пока мой член входит в твою милую и розовую дырочку.

PJ 14:56 Слишком громкое заявление.

JK 14:56 Слов на ветер не бросаю, пупсик.

PJ 14:56 Ещё раз назовёшь меня пупсиком, я переведусь в медицинский!

JK 14:57 Сбежать от меня решил?

PJ 14:57 Скорее обучиться для тебя кое-чем нужным (＾▽＾)っ✂╰⋃╯

JK 14:58 Жестоко. Но мне нравится. Жду не дождусь, когда мы встретимся. Я тогда специально ждал тебя, но этот хмурый забрал тебя. У вас есть с ним что?

PJ 14:58 По две руки и ноги.

JK 14:58 Я серьёзно, Чимин. Я не люблю когда трогают моё.

PJ 14:58 Твоё? Я свой и принадлежу себе.

JK 14:58 Пока да. Вечером позвоню, ПУПСИК. Закатив глаза, Чимин покачал головой, но тем не менее не сдержал улыбки. Ему нравилось общаться с Чонгуком, будь они в его реальности были бы друзьями. … Во время ужина, Чимин не мог прекратить смотреть на своих родителей. Скорей всего именно этого ему будет не хватать. Настоящей семьи. Он хочет запечатлеть в своей памяти эти нежные взгляды, влюблённые улыбки, ласковые касания. Пак видел, как отец постоянно касается папы, подходит обнимать, или целует, когда тот просто встаёт у него на пути. И даже сейчас, отец всячески касался Сокджина. То за руку возьмёт, то просто погладит, то по бедру проведёт. Пак очень хотел, чтобы такие же отношения у его родителей были в его мире… — Родной, — окликнул его Сокджин. — У тебя телефон звонит. Повернувшись, он увидел светящийся дисплей и вспомнив намерение Чонгука позвонить, встаёт из-за стола. Не замечая сощуренный взгляд отца, он принимает звонок и удивлённо смотрит на широкую улыбку альфы на экране. — Привет, пупсик, — сказал Чонгук, продолжая улыбаться. — Соскучился по папочке? За спиной Пака подавившись соком, закашлялся отец. Прикрыв рот ладонью, папа прятал улыбку, попутно стуча мужа по спине. — Ты не один? — нахмурившись, спросил Чонгук, ведь кашель Намджуна не услышать не реально. — Кто там с тобой? Какой кобелина там посягает на мою детку! Покажи мне его! Медленно повернувшись к сидящему Сокджину, Чимин нахмурился. Отца за столом не было. Тут же Пак почувствовал, как из его рук пропадает телефон. — Кобелина на связи, — осипшим от сильного кашля, прохрипел Намджун. — Слушаю внимательно. — Слышь, этот омега мой муж, — грозно прорычал Чонгук. — Выметайся пока ноги целы! — Муж? — с иронией в голосе, спросил Намджун и посмотрел на сына, тот пожал плечами. — И где же муж находится? — А это не твоё дело! — послышалось яростное рычание Чонгука. — Я сказал пиздуй оттуда! За столом Сокджин уже двумя руками прикрывает свой рот и от сдерживаемого смеха он уже весь красный. Его плечи неконтролируемо дрожат, а глаза слезятся. — Послушай, — начал было Намджун, но его тут же прервал яростный рык. — Нет, это ты меня послушай, хрыч старый, это мой омега, это мой муж, собирай свои монатки и пиздуй оттуда! — рыкнул Чон. — Оттуда это откуда? — уточняя спросил Намджун. — Из нашего дома! — Что-то я раньше не замечал тебя здесь, — не сдержал смешка, сказал Намджун. — Хотя здесь я бываю каждый день. — Твою ж, — прошептал Чонгук, ударив себя по лбу. — Здравствуйте. Меня зовут Чон Чонгук, я истинный Вашего сына. — Вот это заявление, — хмыкнул Намджун и Сокджин не вытерпев, решил посмотреть на молодого альфу. — Ох, — восхищённо прошептал Чонгук, увидев старшего омегу. — Теперь я вижу в кого мой Чимин-а такой красивый. — Так, ты на счёт своего, притормози, — возмутился Намджун. — Ну, всё, возвращай телефон, — возмутился Чимин и не дав отцу слова сказать, тут же забирает телефон. — Джуни, мне он понравился, — прошептал Сокджин, с довольной улыбкой он приобнял мужа за талию. — С бойким характером, — хмыкнул Намджун, обнимая в ответ и поцеловав его. — Именно такой ему и нужен. В это время Чимин направлялся в свою комнату, попутно выслушивая нытьё Чонгука о знакомстве. — Блять, Чим, мне реально никогда не было так стыдно, даже когда меня папа за дрочкой застукал, — сказал Чонгук. — Мог бы предупредить. — Или сам мог достать свой мозг из задницы в которую ты его засунул, — хмыкнул Чимин. — Ну, что ж, осталось только тебе познакомится с моими родителями, — сказал Чонгук. — Думаю, как приеду, мы п. — Воу-воу, притормози, — опешил Чимин. — Мы ещё толком не разобрались, а ты уже про знакомство заговорил. — Пупсик, я на счет тебя настроен серьёзно, — сказал Чон. — Да, нас связала истинность, и любви до гроба обещать пока не могу, но у меня определенно есть к тебе чувства. Чимин этого не показал, но ему действительно стало приятно. Может из-за того, что он теперь омега и все его чувства кричат, что он хочет быть с этим Чоном, он точно не знает. Но ему приятно. Когда девушки признавались ему в симпатии, Пак принимал это как должное. Но теперь, находясь, можно сказать в шкуре девушек, ему приятно. Он чувствует себя значимым. И в один момент в голове всплыла мысль какого ему будет, если Чонгук резко возьмёт и пошлёт его. Как это делал сам Чимин. Боже… Какой же он урод… — Ау, пупсик, ты чего замолчал? — спросил Чонгук, выдёргивая Пака из своих мыслей. — Неужели твоё сердечко чаще забилось от моего признания? — У тебя других дел нет? — поинтересовался Чимин, сняв кофту, оставаясь в одной футболке. — Поверь, сейчас ты важнее любых моих дел, — с хитрой улыбкой ответил Чонгук, но тут его взгляд потемнел и он словно выпал из разговора. — Детка. Чон смотрел словно настоящий хищник на свою добычу. И под этим взглядом, Пак чувствовал себя голым. Проследив за чужим взглядом, Чимин опустил глаза. Альфа пялился на его ключицы и выглядывающий из широкого ворота тёмный ореол соска. Чонгук тяжело сглотнул и голодно облизнулся. — Детка, — глубоким голосом прохрипел Чонгук, камера слегка дрогнула, а лицо Чона сморщилось. — Чёртов гон, так не во время, а ты так далеко. — У тебя гон? — поинтересовался Чимин и стал почёсывать ключицу, оттягивая при этом ворот ещё сильнее. — Что ж, не буду отвлекать, не забывайте предохраняться. Сбросив вызов, Пак откинул телефон и перевернувшись на спину, уткнулся взгляд в потолок. Выдохнув, Чимин перевернулся на живот и накрыв себя подушкой громко завизжал. Сейчас он так явно себя выдал. Он в открытую показал свою ревность. Блять. Как же стыдно. Из самобичевания его вырвал звук входящего сообщения, затем прилетело ещё два следом. Наощупь найдя телефон, он стал читать. JK 18:58 Детка, я ни с кем не спал после нашего с тобой поцелуя на той вечеринке. Мне не нужен тот, кто не ты. JK 18:58 Ни одна омега не способна завести меня одним поцелуем. JK 18:59 И уж точно ни одна омега не способна завести меня за пятнадцать секунд. Ох, малыш, у меня сейчас так стоит, что мне даже больно. Поможешь папочке? Закусив губу, Чимин задумался. Он хочет вернуться и для этого ему требуется признание Чонгука. И он сделает всё от него зависящее, даже наступит на собственную гордость. Присев, он стягивает с себя футболку и ложится обратно. Вспоминая все фотки девушек, которые ему скидывали, он решился повторить несколько из них. Сжав сосок, он сфотографировал. Затем он коснулся нижней губы, слегка оттягивая её, сделал снимок. Дальше Чимин вытянул руку и напряг мышцы пресса, задержал дыхание, щёлкнул. Отправив снимки, Пак стал нервно грызть ноготь большого пальца. Ответ пришёл через пятнадцать минут и Чимин всё никак не мог заставить себя прочитать. Наконец, решившись, он открыл сообщения. JK 19:18 Блять, ты восхитителен! Теперь, я стал ненавидеть все наши соревнования, потому что далеко от тебя. Детка, прости за прямоту, но я так хочу тебя! Фак, мой член опять стоит! Смотря на прикреплённую фотографию, Чимин опустил взгляд на свою ширинку. Он возбудился, смотря на чужой член залитый спермой. Крепкая ладонь обхватила массивный ствол, а вздутые вены, словно то самое корневище, как у него на руке. Решившись на последнюю шалость, Чимин обхватил свой член сквозь домашние шорты, сделал снимок и отправив, выключил телефон. И только он хотел встать с постели, как перед глазами пронеслось недавнее сообщение. Детка, я ни с кем не спал после нашего с тобой поцелуя на той вечеринке. Какого хера… Поцелуй… Они целовались… Но он этого не помнит, если не помнит, значит не было. Кивнув на свои мысли, Чимин укладывается спать. Вот только сон не хотел к нему приходить. Переворачиваясь с бока на бок, Пак тяжело вздохнул. Это всё тот ненормальный. Сдавшись, он вновь потянулся за телефоном и зайдя в переписку тут же закашливается от полученных сообщений. JK 20:01 Блять, пупсик, ты решил убить меня? После твоего сообщения, гон начался в полную силу, теперь думаю только о тебе и о твоей похотливой дырочке. JK 20:06 Буду умолять тренера, чтобы он отпустил меня к тебе! Готов даже на колени встать! JK 20:14 Решил меня игнорить? JK 20:28 Если не ответишь, я приеду к тебе с утра и выебу, поверь меня даже твой отец не остановит! JK 20:32 Детка, прошу тебя, ответь. Я уже на стену лезть готов, так сильно хочу тебя. Хочу твой зад на своём лице, а затем на члене! JK 20:45 Смотри, что ты сделал! — Твою мать, — заскулил Чимин, зажмуриваясь. Сжимая собственное возбуждение, он продолжает смотреть на фото. Какого, блять, хрена его стал заводить чужой член. Ни сиськи, ни киска, а блядский ЧЛЕН. КАКОГО, СУКА, ХЕРА! Но тем не менее, он продолжает смотреть. Чужой ствол весьма массивный. Багровая головка, тонкая кожица обволакивают выпуклые вены. Потяжелевшие яйца налились спермой от долгого воздержания. Только смотря на фото, Чимин понимает, как альфе больно. И он буквально чувствует эту боль. Не успев сообразить, Пак вздрагивает от повторного видеозвонка. — Чёрт, детка, я так рад тебя видеть, мне стало полегче, — облегченно выдохнул Чонгук. Чимин замер. Густые брови Чона нахмурены. Тёмные, почти чёрные глаза впились в него мутным взглядом. Нос слегка сморщен. Губы блестят от слюны. Сам рот широко открыт. Дыхание сбивается, через раз Пак слышит его хриплый стон. Зажмурившись, Пак прикусил нижнюю губу. «Это только потому что я чёртова омега, чёртова дырка для члена. Это только потому что он типа мой предначертанный или как там… Только поэтому меня так штырит на него. И как только я вернусь, это всё пройдёт. Но чтобы мне вернуться, он должен признаться мне в любви. И сейчас мне нужно сделать всё, чтобы убраться отсюда!» — Ну же, детка, скажи что-нибудь, — прохрипел Чонгук, не замечая внутренней борьбы омеги. — Чонгук-а, — решив подыграть, простонал Чимин. — Да, вот так, — прошипел Чон и Чимин готов поклясться, что он слышит хлюпанье смазки. Он определённо уверен, что альфа дрочит на него. И это чертовски его заводит. — Гук-а, там так мокро, — прохрипел Пак, и не мог не заметить, как движения руки парня стали быстрее и резче. — Там очень мокро, из-за тебя. А ты? Ты стал мокрым из-за меня? — Да! — простонал альфа и откинул голову. Его кадык часто подрагивал, соблазняя Чимина ещё сильнее. Слушая кратковременные, прерывистые стоны, Пак понял, что тот кончает. Наблюдать со стороны ему довольно-таки занятно. Даже интересно. — Детка, — отдышавшись прошептал Чонгук. — Приедь ко мне.

w(°ｏ°)w

Смотря на то, как медленно снежные хлопья кружат в воздухе, Чимин не сдерживает тяжелого вздоха. Почти полгода прошло, как он находится в другой реальности. Через месяц новый год, а через два возвращается Чонгук. Во время его гона, Чон постоянно требовал всякие извращенские фото, хоть Чимин и хочет вернуться, но всему есть предел. Поэтому Чон вот уже как месяц находится в чёрном списке и удалять его оттуда Чимин пока не собирается. Вытянув перед собой руку, Пак не сдерживает прерывистого вздоха. Голое древо без листвы. Тонкие ветви, словно руки самой смерти тянутся к его венам дабы обрезать жизнь. Прикрыв глаза и сжав переносицу, Чимин чувствовал, как на него накатывает истерика. Времени осталось мало. Но дело уже в другом. Он привык. Привык к тому уюту, что окружает его, как только он открывает глаза. Привык к тому, что выходя из комнаты его встречают улыбающиеся родители, желающие ему хорошего дня. Привык к вкусной и сытной еде, которая приготовлена со всей любовью. Привык к открытой и счастливой любви родителей. Привык к новым сумасбродным друзьям развивающим учебную скуку. Тэхён это тот человек, который чувствует все его эмоции, когда нужно он будет молчать, поддержит или всеми силами будет стараться отвлечь и развеселить. Чимин даже представлять не хочет, что в той жизни его не будет рядом. Юнги тоже стал для него близким человеком, который либо будет выслушивать всё его нытьё, а когда нужно и даст втык и пошлёт далеко-далёко. А ещё есть Чонгук… Да этот странный, импульсивный и наглый мальчишка порою выводит из себя, но он стал неотъемлемой частью его жизни. Но больше всего он привык к Сокджину. По началу, он его презирал, всеми силами избегал и игнорировал. Но после того, как Джин искренне попросил поговорить с ним, Чимин просто вывалил всё на него, старший омега прижал к себе, обнимая. И тогда Паку стало так тепло, комфортно и уютно, что он не хотел, чтобы это заканчивалось. После этого Чимин принял его как своего папу. И сердце буквально разрывалось от мысли, что в его настоящей реальности будет мама, которая хоть его и любит, но не так. И от этого ему больно. И он уже не уверен, в том, что сможет вернуться. Ведь если так подумать, что у него есть в той жизни? Клубы и гулянки? Девушки, которые ему безразличны? Безразличный к его жизни папа и снисходительная мать? Стоит ли к ней возвращаться? Стоит ли возвращаться к этой жизни? Он не разберётся со всем один, ему нужна помощь.

PJ 11:03 Можем встретиться?

MY 11:06 Срочно?

PJ 11:06 ДА!

MY 11:07 Ок, где?

PJ 11:07 Давай в кафе напротив универа?

MY 11:07 Я не далеко, буду минут через 5-7.

PJ 11:07 Выезжаю.

До кафе Чимин ехал нервно. Его руки тряслись, ноги нервно дёргались, взгляд не мог ни на чём остановиться. Он не хотел здесь оставаться. Но так ли это? Он хочет вернуться. А нужно ли это? Стоило машине остановиться, Пак сунул наспех мятые купюры в широкую ладонь водителя и выбежал, игнорируя взволнованный окрик: — Вы сдачу забыли! В кафе он забежал в спешке. Сразу зацепившись за нужную шапку друга, Чимин направился к его столику. Встав перед ним, он ждал, когда Юнги посмотрит на него. — Пак, — удивленно прошептал альфа. — Ты в порядке? — Что мне делать? — спросил Чимин, его голос и губы дрожали. Он чувствовал, как подкатывает истерика. Юнги окинул взглядом бледного омегу. За всё время он ещё никогда не видел его в таком состоянии. Волосы в беспорядке. Глаза бились в панике. Тело дрожало. — Я же говорил, — прошептал Мин. — Ты не сможешь уйти, ничего при этом не почувствовав. — Как мне быть? — всхлипнув, спросил Пак. — Я так запутался. И я не знаю, как мне разобраться. — Это и есть проклятье, — сочувствующе сказал Юнги, вставая рядом с Чимином. — Оставить любимых и дорогих тебе людей, исчезнув, разбив своё и их сердце. Зажмурившись, юноша заплакал. Громко, навзрыд, не сдерживая слёз и голоса. Он не обращал внимание на то, что посетители косо смотрели на него. Выплакивая все эмоции, Пак так же не замечает очередного зашедшего посетителя кафе, прижимаясь к плечу друга не заботясь о его рубашке, которая мокнет от слёз. Мин не зная куда себя деть, просто стоял и ждал. Он чувствует, как мокнет футболка под его рубашкой и неприятно сморщившись от влажной ткани, перевёл взгляд на входную дверь. Около неё с сумкой наперевес стоял хмурый Чонгук наблюдающий за ними со стороны. — Пак, — окликнул его Юнги, специально погладив плечи с удовольствием отмечая, как альфа напротив раздражённо втянул воздух через нос. — Отцепись от меня, я ещё место на кладбище не выкупил. — Что? — растерявшись, спросил Чимин, подняв голову, он увидел, как альфа смотрел за его спину и развернувшись, удивлённо застыл. — Чонгук. — По две руки и ноги говоришь, — оскалился Чон, припоминая ответ Пака на вопрос есть ли у них что между ними. — Сейчас на одну пару меньше станет. — Ты что тут делаешь? — игнорируя угрозу, спросил Чимин, подходя к альфе, но тот на него даже не посмотрел. — Ты же должен был вернуться только через два месяца. — А я смотрю ты без меня тут не скучал, — рыкнул Чон, так и не посмотрев на омегу перед собой. — Чувак, у меня есть парень, — фыркнул Юнги, сложив руки на груди. — Раз уж ты здесь, забирай свою истеричку и валите. — Сам разберусь, — резко ответил Чонгук, и грубо схватив за локоть опешившего Пак, потащил из кафе. Стоило им выйти, Чимин вырвал свою руку из крепкой хватки. — Вот значит как. — Что ты тут делаешь? — спросил омега, закатив глаза, убрав руки в карманы куртки. — Ты закинул меня в чёрный список, что мне ещё оставалось делать, — взмахнув обеими руками, ответил Чон. — Я больше не мог ждать! — А нефиг у меня всякие извращения выпрашивать! — А кто дразнить начал?! — возмущенно крикнул Чонгук, прижав сжавшегося Чимина. — Ты первый начал! А как действительно понадобилась твоя помощь, то ты сразу: я не я и жопа не моя! — Я девственник, мать твою! Естественно мне не по себе в такой теме! — крикнул Пак, отталкивая опешившего альфу от себя. — Это ты трахаешь всё что движется, а если не движется, то двигаешь и трахаешь! Твоя природа трахать, а моя, едрить её, принимать грёбанный член! И не знаю, как тебе, но мне это радости не приносит! Слушая разбушевавшегося омегу, Чон растерялся. Он и не представлял, что за столь невинной мордашкой скрывается такой бойкий характер. И поняв, что его это не отталкивает, а наоборот привлекает, альфа не сдерживает улыбки. Этот парень будет его любой ценой. — Ты чё лыбишься?! — возмущённо спросил Чимин, смотря на широкую улыбку Чона. — Я только сейчас понял, — прошептал Чонгук, взяв за руки остывающего от гнева омегу и услышав тихое: «Что?», с нежной улыбкой продолжил: — Я так соскучился по тебе. Наблюдая за растерянным Чимином, альфа не сдерживается и нежно проведя костяшкой по щеке стушевавшегося омежки, легко прикасается своими губами к его. «ОГОСПОДИБОЖЕ!!!» — пронеслось в голове у Пака, запах от ткани никак не сравнится от кожного. Чимин так глубоко ушёл в свои ощущения, что совсем не замечает, как Чонгука начинает штырить. Альфа крепко зажмуривается и не сдерживает грудного стона. Он так долго мечтал вновь прикоснуться к ним. Он столько месяцев смотрел на эти губы, мечтая к ним прикоснуться. Столько месяцев он смотрел как эти пухлые губы закусывают, как бесконтрольно облизывают, как надуваются от недовольства. В его голове были только эти губы. Перед глазами тоже они. Даже на заставке телефона. И сейчас, когда эти губы вот здесь, на его, Чонгука уносит. Альфа опускает руки на тонкую талию, сильнее прижимая к себе и углубляет поцелуй, не смотря на растерявшегося Чимина. На его губах растекается словно банановое молоко, которое он так обожает и тут же хмурится, ощущая на коже Пака знакомый запах. Его запах. Не без труда оторвавшись от губ омеги и посмотрев на него, не сдерживает тихого восторженного стона. Растерянный взгляд покрытый мутной поволокой, слегка заалевшие щёки и сильнее опухшие губы, которые налились соком, привлекая ещё больше. — Детка, мне кажется или от тебя пахнет мной? — спросил Чонгук. — Ты же здесь, — осипшим голосом ответил Чимин, облизывая свои губы. Он впервые оказался в ведомой позиции, им впервые доминировали и ему это безумно понравилось. — Нет, он уже осел на тебе и судя по тому, какой он приглушённый, скорей всего давно на тебе, — прошептал Чон, сдерживаясь из последних сил. Его омега с ЕГО запахом. Это слишком для него. — У меня была течка, и возможно я одолжил пару твоих вещей, — сказал Пак, закусив губу. Боже, как же ему стыдно, он буквально ощущал себя сталкером крадущим грязное бельё. — Чёрт, малыш, — прохрипел Чонгук, зажмуривая глаза. — Ты гнездился в моих вещах? — Возможно. — Твою мать, ты не представляешь, насколько это горячо прозвучало. Детка, тебе так идёт мой запах, мне буквально сносит крышу. — Чонгук, — шёпотом окликнул его Чимин. — М, — промычал в ответ альфа. — Поцелуй меня. Широко улыбнувшись, Чон не мог отказать ему в этом. Склонившись над ожидающей омегой, альфа прошептал ему в самые губы: «Хоть всю жизнь», и страстно поцеловал. Их поцелуй набирал обороты, Чонгук покусывал губы поочередно, зализывая свои укусы, попутно кайфуя от тихих мелодичных стонов. Почувствовав, как Чимин стал проявлять инициативу, Чонгук не сдержал смешка, довольствуясь махинациями омеги со своим языком. Пак целовал Чонгука, не задумываясь о происходящем, он по-настоящему наслаждался этим моментом. Ему нравилось чувство защищённости, именно так он чувствовал себя в руках своего альфы, нравилось чувствовать себя маленьким по сравнению с мощным Чоном, нравилось, то как бережно, но в тоже время сильно сжимает его в своих объятьях. Поняв, что он стал принимать Чонгука, как своего парня и альфу, у Чимина, словно камень с души упал. Но вернулась целая скала. Он должен придерживаться своего плана. Он должен вернуться. Это не его мир. Не его жизнь. Отстранившись друг от друга, они продолжали смотреть в глаза. Каждый там видел своё отражение, и если Чимин увидел там не только себя, но и свои чувства к нему, то Чон увидел свою будущую жизнь. Альфа понял, что он хочет видеть этого омегу в роли своего парня, мужа, папой своих детей и дедушкой их внуков и дай Бог прадедушкой — правнуков. — Я покажусь тебе извращенцем, если скажу, что безумно хочу тебя? — спросил шёпотом Чонгук, потираясь носом об висок омеги, с наслаждением вдыхая его запах. — У меня сейчас джинсы лопнут, мне безумно стало тесно. — Поверь, я чувствую, — смущённо сказал Чимин, пряча лицо в шее. — Детка, может, уединимся, — хрипло предложил Чон, отстранив от себя Пака. В голове пронеслись слова Юнги, когда Чимин спрашивал о том, какой Чонгук человек: «Он главный говнюк, засранец и ёбырь этого универа. Знакомое описание?» Вздохнув полной грудью, Чимин сжал руки в кулак и натянуто улыбнулся.

(；⌣̀_⌣́)

Всё утро, Юнги старался высмотреть новоиспеченную парочку. После того, как вчера Чонгук утащил несопротивляющегося Пака на улицу, Мин ждал, пока ему принесут счёт, чтобы оплатить свой заказ. Как только он это сделал, то поспешил на улицу, не зная чего ожидать от этих двоих и их эмоций. Но выйдя на улицу и зайдя за угол кафешки, он остановился и тут же спрятался за угол. Парни страстно целовались, не замечая ничего и никого вокруг. Хмыкнув, Юнги сфоткал их и отправив фотку Тэхёну, решил, что обо всём узнает завтра в универе. — Нашёл? — спросил подошедший Тэхён и привычно подставил щёку для поцелуя, однако альфа за подбородок развернул губами к себе. — Пока нет, — ответил Юнги, с удовольствием отмечая, как покраснели ушки омеги. — А вон там разве не… — начал Тэхён, увидев в толпе альфу, но стоило тому обернуться, они удивлённо переглянулись. — Чонгук. Спортсмен, смотрел на Юнги, затем перевёл взгляд на глазеющего на него Тэхёна. Мин не сдержал смешка, рассмотрев лицо Чона стоило тому подойти. — Чимина видели? — спросил Чонгук. — Мы думали это теперь у тебя нужно спрашивать, — хмыкнул Юнги. — Но видимо мы поторопились с выводами. — За что получил? — прямо спросил Тэхён. — За прямоту, — ответил Чонгук, и повернулся к ним профилем, открывая вид на свежую гематому, та растеклась от виска к скуле по левой стороне, переливаясь от тёмно-фиолетового к синему. — Переспать что ли предложил? — хохотнув, спросил Юнги и, заметив напрягшийся желвак Чона, пораженно замер. — Ты серьёзно? — А чего ждать-то? — не понимая, спросил Чонгук, пожав плечами. — Рано или поздно, это случится. — Ты ебанутый, — сказал Тэхён, сложив руки на груди. — Нет. — Поверь, это не вопрос, — заметил Ким и подойдя ближе, рычащим голосом продолжил: — Чимин — это не рандомная шлюшка в твоих излюбленных клубах, ожидающая твоего члена. — Это лишь вопрос времени, — хмыкнул Чонгук, проведя языком по внутренней стороне щеки. — Рано или поздно он всё равно его захочет. Вы омеги такие предсказуемые. — Значит, так ты думаешь о моей природе? — спросил Тэхён, не сдерживая горечи в голосе, омега хотел продолжить, но замер, потерянно смотря за его спину. — Мило, — услышал Чонгук за своей спиной и поражённо зажмурив глаза прошипел еле слышное блять, повернулся к недовольному Чимину. — Приятно знать, что ты считаешь меня шлюхой. — Чим, это не то… — хотел было оправдаться Чонгук, но Пак вскинул ладонью, прося замолчать. — Знаешь, а может быть ты и прав, — сжав губы, сказал Чимин и остановив за локоть мимо проходящего альфу, тут же поцеловал его. Поцелованный альфа в шоке распахнул глаза, смотря на уверенного в себе омегу, который не побоялся, углубил поцелуй. Незнакомец, решив не упускать момент, стал отвечать, попутно опуская свои ладони на чужую поясницу, прижимая к себе. — Какого, — яростно рыкнул Чонгук, оттаскивая несопротивляющегося Пака. — Ты охерел?! — Как ты и говорил, мы омеги такие предсказуемые, — фыркнул Чимин и посмотрев на отходящего от их поцелуя альфу, подошёл к нему. — Прости за этот спектакль. — Выходи за меня, — сказал незнакомец уверенно, и протянул широкую ладонь. — Чон Хосок. — Пиздуй отсюда! — крикнул Чонгук, сдерживаясь из последних сил, чтобы не кинуться на парня. — Потом поговорим, — отмахнулся Чимин и подмигнул ожидающему Хосоку. Решив, что вокруг слишком много ушей, Чонгук с предельной осторожностью взял за ладонь Пака и повёл внутрь университета. Не обращая внимания на то, что омега пытается вырваться из его нежной, но в тоже время крепкой хватки, он заводит его в художественную мастерскую, закрывая её изнутри. — Ну и нафига ты меня сюда привёл? — спросил Пак, стоило альфе его отпустить. — Что за цирк ты там устроил? Засосался с каким-то парнем при своём альфе! Да, предложил я тебе переспать и что? Я же не насиловал тебя! Не настаивал! Сказал про природу, а что я не прав? Альфы тоже не подарок! У нас так же есть потребности! — кричал Чонгук, ходя из угла в угол, стараясь сдержать свою ярость и не навредить омеге. — Да, я хочу секса! Я, молодой альфа в расцвете сил с играющими гормонами! И это естественно! НО! Чимин, блять, НО, как я и говорил с самого первого нашего поцелуя, я ни с кем не спал! Это самый долгий перерыв с тех пор, как я лишился девственности! — Поздравляю, грамоту выписать или памятник поставить? — спросил Чимин, присаживаясь на стул. Глубоко вздохнув, Чонгук подошёл к ожидающему Паку и, облокотившись на спинку стула, он навис над омегой. — Я всего лишь хочу сказать, что достаточно серьёзно настроен на счёт тебя и я не отрекусь от тебя, чтобы ты не вытворял, — серьёзно сказал Чон, и положив свою ладонь на его шею притянул для поцелуя. Чимин сдался. Почувствовав разницу между поцелуями альф, Пак понял, что поцелуй с Чонгуком ему нравился куда больше, чем с тем Хосоком. Ему нравился темперамент, нравилось упорство. Нравилось, то, как Чонгук владеет ситуацией. Даже когда он резко поднимает его и меняет их местами, присаживая на свои колени, ему тоже нравится. Нравится, чувствуя крепкие и широкие ладони на своих лопатках, талии, пояснице и, в конце концов, заднице, которую так властно сжимали. Чимин чувствовал, что поцелуй переходит границы приличного, как только одна ладонь проникает за пояс джинсов. Но он не прерывал его. Если только секс требуется Чонгуку для признания в любви, то он готов на это пойти. Он слишком устал. Да, пускай ему будет не хватать этого мира и близких людей, но он должен вернуться. Это уже дело принципа. Елозя своими бёдрами по чужому возбуждению, Пак начинает кайфовать от этого и возбуждается сам. Сжав в ладони тёмный загривок, Чимин прошёлся языком по чужому нёбу, затем обхватывает его язык губами, слегка посасывая. Второй рукой он пробрался под толстовку альфы, наслаждаясь накаченным телом. Проведя ладонью по крепкой груди, Пак по привычке сжал сосок и небольшим удивлением отметил, как Чон дёрнулся и хрипло простонал в его рот. Интересно. Решив идти до конца, Чимин опустил руки на пояс толстовки и потянул её вверх, снимая и откидывая в сторону. Из-за того, что Чонгуку пришлось убрать руки с ягодиц омеги, он недовольно замычал, но успокоился, стоило рукам вернуться на своё место. — Детка, я не сдержусь, — рыкнул Чон, шлёпнув по упругой ягодице, альфа неконтролируемо поддался бёдрами вверх, сталкиваясь с чужим возбуждением. — Твою ж… Стянув с Пака мягкий свитер, Чонгук принялся выцеловывать лебединую шею, плавно переходя на выпирающие ключицы, спускаясь к тёмным ореолам сосков. Стоило влажному рту опуститься к вставшей бусинке, Чимин восторженно откинул голову назад, не сдержав томного стона. Чёрт, он и не предполагал, что ему будет приятна такая ласка. Но тут Чонгук отстранился, тяжело дыша и облизывая свои губы. — Что такое? — не понимая, спросил Чимин, так же шумно дыша. — Детка, я не могу, — покачав головой, ответил Чон, подняв с себя опешившего Пака, он поднялся сам. Взяв свисающий с угла мольберта свитер, альфа принялся заботливо одевать непонимающего происходящего Пака, затем подойдя к собственной толстовке, оделся сам. Повернувшись к погрустневшей омеге, Чонгук ласково поднял его лицо за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Пупсик, я безумно тебя хочу, просто посмотри на мой стояк. Ни одна наша встреча без него не проходит, — с улыбкой шептал альфа, смотря в глаза омеги, про себя отмечая их асимметричность. — Но я не могу позволить, чтобы наш и твой, в том числе первый раз прошёл в мастерской художников. Я хочу, чтобы ты его запомнил, хочу, чтобы всё было красиво и романтично. — Что-то не помню, чтобы ты был романтиком, — смутившись, ответил Пак, отводя взгляд. — Люди меняются, когда влюбляются, — с особой нежностью прошептал Чонгук и не сдержав порыва, вновь поцеловал столь манящие для него губы. — В этот новый год, мы сделаем это в новый год. Прикусив нижнюю губу, Чимин согласно кивнул. Осталось всего пару недель. Он сможет.

(⁄ ⁄>⁄ ▽ ⁄<⁄ ⁄)

Чимин дрефит. Вот уже неделю он просматривал порнушку и читал про подготовку. Информации для него многовато. Один из блогеров не поленился и выложил подробный фотоотчёт как-что-куда, на что глаза Пака в ужасе расширились и он тут же захлопнул ноутбук. К этому он был не готов. До нового года всего неделя. А за всей этой подготовкой и она пролетит так, что не заметишь. Откинув голову на подушку, Чимин нахмурился, почувствовав на руке покалывание. Присев на кровати, и придвинувшись к спинке, задрал рукав кофты. На пустом дереве, вокруг голых веток стала обвиваться новогодняя гирлянда, сияя разноцветными огнями, а на самой верхушке зажглась яркая звезда. — Оборжаться, — сказал Пак, покачав головой. Прикусив нижнюю губу, Чимин тут же прошипел, чувствуя, как маленькая ранка защипала. Прикрыв глаза, у Пака пронеслась картинка. После того раза в мастерской у них обоих снесло все заслоны. Рядом с Чонгуком у Чимина разум отключается полностью и отдаётся во властные руки альфы. Всякий раз стоит им остаться один на один, они вгрызаются друг в друга и до последней миллисекунды не отпускают. Парочка не раз уже доходила до взаимной дрочки, до одного минета и римминга. Чонгук сразу сказал, что Чимину необходимо привыкнуть к его телу и ласкам, иначе первого раза нормального не будет. А Пак что? А Пак хочет насладиться. Пак любит хороший секс. Вспоминая, как Чонгук опускался горлом на его член, Чимин зажмуривается. У него такого отсоса в жизни не было, ни одна девушка не могла доставить ему такого удовольствия, как широкий язык альфы. Он его вылизывал, кружил кончиком языка по самой уздечке, посасывал яйца, перебирая их в ладони. Затем он резко поднял ноги Пака, заставляя омегу держать их, а сам спустился к розовой дырочке истекающей ароматной смазкой, заставляя облизывать снова и снова. — Я уже жду не дождусь, когда ты понесёшь от меня, — прошептал Чонгук, проталкивая в горячее нутро омеги сразу несколько пальцев. — Я так хочу попробовать твоё молоко, спорим, оно будет как моё любимое — банановое. — Боже, — закатывая глаза, ответил Чимин, качая головой. — Что ты несёшь? — Ты прав, — хмыкнул Чон и голодно облизнулся. — Меньше слов, больше дела! После этого Чонгук вновь вернулся к мокрой дырочке, проникая в неё языком. Он слизывал вязкую смазку, блаженно перекатывая её на своём языке. Простонав в розовую дырку, Чонгук с силой сжал упругие ягодицы, и слегка покусывая нежные края, альфа закатывал глаза от раскатистых стонов доносящихся сверху. Приподнявшись, он увидел разметавшиеся по подушке русые волосы, глаза крепко зажмурены, а рот широко приоткрыт, маленькие пальцы крепко впились в простыни. — Детка, ты просто восхитительный, — прикрыв глаза и покачав головой, сказал Чонгук. — Вернись на место, — с хитрой улыбкой ответил Чимин, нажимая на тёмную макушку, опуская вниз. И Чонгук повиновался. Вновь принявшись вылизывать чуткое нутро, он не мог не заметить, насколько ярко стал слышаться омежий запах. Кровать, стены, пол, потолок — вся комната, впитала прекрасный запах банана. И альфа рад как никогда, что нарушил собственный устой никаких омег в его комнате, теперь устой другой — Чимин должен находиться в этой комнате максимально часто и долго. — Гук-аааа! — громко простонал Пак, откинув голову назад, и обильно кончил себе на живот. Заметив копошение, омега перевёл взгляд на Чона и едва вновь не кончил. Чон сжимая собственный член в кулаке надрачивал, и спустя всего пару движений спустил на подрагивающий от возбуждения живот. Не контролируя свои действия, альфа принялся размазывать их общую сперму по поджарому торсу, затем опустился сверху и глубоко поцеловал опешившего Чимина. Омега чувствовал, как крепкий торс потирался о его, так же впитывая в себя их общий запах. И это действие кружило голову обоим. Помотав головой, Пак всхлипнул. Дверь его комнаты слегка приоткрылась и сквозь небольшую щёлку, заглянул обеспокоенный Сокджин. — Сынок, у тебя всё хорошо? — обеспокоенно спросил старший омега, входя в комнату. — Пап, я кажется, влюбился, — прохрипел Чимин сломлено. — Родной, это плохо? — спросил Сокджин, присаживаясь рядом с сыном, приобнимая его за плечо, прижимая к своему боку. — Рассказывай. — Мы истинные, и у него дурная слава в университете, но со мной он совершенно другой, он такой чудесный и чуткий, — начал Чимин, нервно отрывая заусенцы. — Я старался, правда старался ничего к нему не чувствовать, но… Но я не смог. — Милый, я не мудрый, но хочу тебе сказать то, что как-то раз сказал мне мой папа, — поглаживая по голове сына, прошептал Сокджин. — Когда мужчина влюбляется, то его мир начинается вращаться вокруг конкретного человека. Если он для других один, а для тебя совершенно другой, это лишь доказывает, что с тобой он хочет быть самим собой. — Именно этого я и боюсь, что для меня он будет другим, но не факт, что настоящим, — ответил Чимин и прерывисто вздохнул. — Знаешь, когда я впервые встретил твоего отца, я одновременно потерял голову и испугался этого, — вспоминая, начал рассказ Сокджин, не замечая, как у дверного косяка остановился Намджун, и сложив руки на груди с нежным взглядом смотрел на свою семью. — Это было на моём последнем курсе, а он пришёл временным преподавателем философии. Заходит весь такой важный, в рубашке и брюках, но стоило ему открыть рот, как мне захотелось ударить его чем-нибудь тяжелым. Этот напыщенный индюк ставил себя выше всех, а стоило сессии начаться, мы делали ставки, кто прирежет его первым. И вот однажды я встретил его гуляющим в парке, и это был словно другой человек. Я влюбился в него. Не в нашего преподавателя в дорогой одежде, а в того простого мужчину в мятой футболке и выцветших джинсах, кормящего белок. — Отец кормил белок? — хохотнув, спросил Чимин, с улыбкой посмотрев на улыбающегося папу. — Да, и именно такой он настоящий, — ответил Сокджин, посмотрев на своего супруга влюблённым взглядом. — В университете он один, но стоило ему выйти за его пределы, он становился настоящим. — А как ты понял, что именно это сторона его настоящая? — спросил омега, не понимая. — Сердце тебе подскажет, — словно заговаривая прошептал Сокджин и поцеловав сына в висок, поднялся. — Может, выпьем чаю? — С нутеллой, — прошептал Чимин, облизнувшись. — Пап, этот новый год, я хочу встретить с моим парнем. Можно? — Конечно, — улыбнувшись, ответил Сокджин и потрепал макушку сына, подмигнул. — А теперь пошли пить чай.

…

— Подожди, что? — спросил Юнги, отставляя от себя чашку с кофе. — Я влюбился в Чонгука, — повторил Чимин с гордой улыбкой. — И этот новый год, мы будем праздновать вместе. — А что потом? — поинтересовался Мин, сложив руки на груди. — Вернёшься в свою реальность? — Нет, не смогу, — покачав головой, ответил Пак. — Буду избегать его до последнего, я уже договорился с родителями и после праздников меня переводят на заочку, поживу в Пусане у своих дедушек. — Я правда рад, что ты одумался, не волнуйся, я присмотрю за твоим ненаглядным, — широко улыбаясь, сказал альфа. Сидя в кафе, парни ещё некоторое время обговаривали детали побега, и замолчали, стоило постороннему сесть за их столик. Посмотрев на него, Чимин удивлённо распахнул глаза. Это тот самый альфа, которого он поцеловал, чтобы насолить Чонгуку. — Ну, привет, — сказал парень, облокотив локти на стол. — А я везде тебя искал. — Хосок, верно? — уточняя, спросил Чимин. — Рад, что ты запомнил, — ответил Хосок, улыбнувшись. — Как у тебя дела? — Послушай, я хотел ещё раз извиниться, — сказал Пак, виновато улыбаясь. — Ты так сказать вовремя и одновременно не вовремя там появился, я тобой воспользовался, чтобы проучить своего альфу. — Ты о Чонгуке? — хмыкнув, спросил Хосок. — Брось, неужели ты и вправду думаешь, что этот мальчишка с бушующими гормонами изменится ради тебя? Он как спал с другими во время отношений, так и дальше будет. — Чон, — угрожающе прошипел Мин, придвинувшись к спокойному альфе. — Ты переходишь границы. — А что я не прав? — спросил Хосок, удивлённо подняв брови. — Вспомни, его отношения гремели на весь универ, так же, как и измены во время этих отношений. — Даже если и так, — сказал Чимин, прервав монолог альфы. — То мы сами в этом разберёмся. — Ты хороший парень, Чимин, — ответил Хосок, облокачиваясь на спинку стула. — В любом случае, если потребуется моя помощь, обращайся. Улыбнувшись напоследок, альфа встал из-за стола и, махнув рукой, вышел из кофейни. Парни смотрели ему вслед некоторое время, затем вновь вернулись к своим темам. Спустя час к ним присоединился Тэхён и утащил Чимина в торговый центр за обновками. Зайдя в отдел нижнего белья, Пак встал в ступор прямо на входе, удивляясь выбору трусов. От обычных семейников в горошек до кружевных стрингов. Чулков тьма тьмущая, от плотных до прозрачных. Даже есть несколько видов портупеи. Он и представить не мог, что есть такой огромный выбор для парней. Обычно он обходился классическими боксёрами, но смотря, как Тэхён с умным видом выбирает что-то похожее на бандаж, понимает, что боксёры тут не прокатят. — Вот, для твоего сочного попца, будет самое то, — с широкой улыбкой сказал Тэхён, протягивая застывшему другу вешалки с кружевными шортиками разных цветов, и увидев удивлённое лицо Пака, хмыкнул. — Поверь, Чонгук будет в восторге. Юнги наподобие таких с меня зубами сорвал. — Я не хочу об этом знать, — сморщившись, ответил Пак, сдерживая порыв закрыть уши. — Тогда иди примерь, — указав на примерочную, сказал Ким. — А я пока себе что-нибудь подберу. Сдавшись, Чимин взял протянутые вешалки и направился в свободную будку. Примерев, Пак удивился. А попец-то реально в них не плохой. Неосознанно представляя реакцию Чонгука, Чимин не сдерживает смущённого румянца. Смотря, как чёрное кружево красиво обрамляет подтянутые ягодицы, он закусывает губу. Чертовски возбуждает. — Ты обязан их взять, — услышал он восторженный шёпот и подняв взгляд, увидел в отражении просунутую голову друга. — Если не возьмёшь, то я просто пришью их к тебе. — Возьму, конечно, — ответил Чимин и выдвинул башку Тэхёна из примерочной, принялся переодеваться обратно. — Выбрал себе? — Да, уверен Юнги понравится, — просунув вешалку со стрингами, ответил Ким. Посмотрев на вешалку, Чимин увидел тонкую чёрную сетчатую ткань, прикрывающую только член, а по бокам тонкие веревочки с белоснежными бантиками. Интересно. — Не слишком открыто? — спросил Пак. — В этом-то вся прелесть, — хмыкнул Тэхён, ожидая когда тот переоденется. — Меньше времени на раздевание. — Пубертаты, — цыкнув и покачав головой, ответил Чимин, выйдя из примерочной, на сказанное Тэхён громко рассмеялся, и потащил товарища к кассам. На выходе их уже ждали разговаривающие меж собой альфы, но как только Тэхён увидел своего парня, тут же сорвался с места. Чимин же смотрел на ожидающего таких же действий Чонгука, но вместо этого Пак показал ему средний палец с хитрой улыбкой. Альфа покачал головой с плохо скрываемой улыбкой и, подойдя к омеге, легко коснулся его губ. — Ты такая заноза, пупсик, — фыркнул Чон, обнимая своего парня за талию, прижавшись к его лбу своим, Чонгук глубоко вздохнул чарующий аромат и слегка нахмурился. — У тебя скоро течка? — Кажется, — прошептал Чимин, вспомнив всю ту боль, его передёрнуло. — Мой гон подстроится под тебя, — сказал Чонгук и улыбнувшись, продолжил: — Удобно иметь отдельное жильё, не правда ли? — Возможно, — пожав плечами, ответил Пак. — Осталось пару дней, ты поговорил с родителями? — спросил Чонгук, поглаживая тонкую талию. — Да, меня отпустили. — Замечательно, — сказал Чонгук. — Всё пройдёт просто замечательно. … Дверь с грохотом открылась, и ручка ударилась об стену, пуская внутрь два горячих тела. Они спотыкаются о собственные ботинки, которые сбросили впопыхах и, рассмеявшись над собственной неуклюжестью, продолжили страстно целоваться. Откинув голову назад, омега с наслаждением принимал ласку своего парня, зарываясь в его тёмные волосы, тот в свою очередь широким мазком языка прошёлся по кадыку, тут же втягивая тонкую кожу. — Не сдерживай себя, пусть все слышат, как тебе хорошо со мной, — хмыкнул альфа и вновь присосался к шее, однако его тут же одёрнули, потянув за волосы, вызвав тем самым недовольство. — Никаких меток, — прошипел Пак. — Ясно, — рыкнул брюнет и тут же накинулся с поцелуями. Порвав рубашку, Чонгук хмыкнул на недовольное «эй», начав ласкать возбудившиеся соски, слегка их, покусывая по очереди. Сверху донесся приглушенный стон, подстегивая продолжить ласку. — Пошли в постель, — прошептал Чимин, оглядываясь в темной комнате, увидев большую кровать, вырвался из крепкой хватки и плавно покачивая бёдрами, направился к ней, попутно снимая порванную рубашку и расстёгивая массивную пряжку ремня. — Ни мне одному не терпится, не так ли? — хмыкнул Чон и начал раздеваться следом, но тут же закашлялся, увидев кружевные шортики на излюбленной заднице. Раздевшись под пытливым взглядом, омега игриво улыбнулся и подмигнул, рухнув в шёлковый плен. Наблюдая за тем, как тот раздевается, Пак принялся ласкать себя, рассматривая накаченное тело перед собой. Широкие плечи и грудь, узкая талия и четко выраженный пресс, крепкие бёдра и нетипично для корейца большой член с багровой головкой. Он как будто вылез из новых пошлых фантазий и восстал, чтобы как следует отжарить его. — Не трогай себя, — протестующе рыкнул Чонгук, и угрожающе шикнул, когда тот продолжил ласкать себя с наглой улыбкой. — Нарываешься. — Ещё как, — ответил Чимин. — А ты только на словах угрожать умеешь? — Сам нарвался. Швырнув куда-то своё нижнее бельё, альфа накрыл собой юношу. — Будешь молить меня, чтобы я тебе вставил, — сказал Чонгук и, ухмыльнувшись, вставил в расслабленное колечко мышц, смазка уже во всю стекала по бёдрам. — Ох, как у тебя там жарко. Чимин на это ничего не ответил, лишь закатывал глаза в немом экстазе и безмолвно стонал, широко открыв рот. Он чувствовал, как ловкие пальцы скользили внутри, как изредка задевали чувствительную простату. Остроту ощущений прибавил язык, опустившийся на один из сосков. — Боги, какой ты чувствительный, — восторженно прошептал Чонгук и зубами прошёлся по чувствительной горошине. — Хватит, — еле сумев вымолвить, сказал Чимин, его голова металась по подушке, руки не могли найти себе места, течка уже была в самом разгаре. — Не могу больше. — Моли, — усмехнулся парень и, увидев, как тот в отрицании покачал головой, хмыкнул. — Тогда продолжим. Опустившись ниже, альфа провёл языком по крепко стоящему стволу. На животе уже скопилась небольшая лужица предэякулята, капающая с головки небольшими капельками. Голодно облизнувшись, парень поднял чужие ноги, и строго приказав: «Держи», развёл упругие половинки в стороны и тут же проник кончиком языка внутрь. Закатив глаза, парень не смог сдержать собственного стона, чувствуя, как чувствительны стенки, сжимаются вокруг его языка. — Лучшая задница в моей жизни, — возбужденно прошипел Чон и, сплюнув на сжимающеюся дырочку, вновь вставил свой язык. Жадно посасывая края сфинктера, он продолжил толкаться языком и, управляя чужими ягодицами, стал насаживать сильнее. Слюна вместе со смазкой хлюпала и стекала по подбородку и чужой пояснице, принося удовольствие им обоим. Запах банана заполнил комнату, впитываясь в стены и подкорку самого Чона. — Ладно, ладно! — прокричал Чимин, отталкивая вылизывающего себя парня. — Вставь мне, пожалуйста. Вставь мне так глубоко, как только сможешь. Вставь мне его, а потом кончи на моё лицо! — Да, твою мать, — прошипел Чонгук, и схватив ранее приготовленную резинку, раскатал по своему члену, болезненно прошипев, возбуждение было настолько сильным, что приносило боль. Опустив чужие ноги, альфа не спрашивая, и не предупреждая вставил до основания, оба застонали. Открывая и закрывая рот словно рыба, парень наслаждался тем, как горячее нутро сжимало его, принося неимоверное наслаждение. Чимин под ним закатил глаза и невольно прогнулся в спине, откинув голову назад, беспрерывно облизывал вмиг высыхающие губы. Облокотившись на свои колени, Чон сжал тонкую талию и стал с силой насаживать на себя, его мошонка билась о чужие мокрые ягодицы. Смотря, как омежий член покачивается во время его толчков, парень не сдерживает шипения. Вид просто восхитительный. Русые волосы разметались по подушке, лоб и виски в испарине. Пухлые губы стали малиновые из-за частого кусания. Смазка стала капать чаще и обильнее. — Кончишь от моего члена, — рыкнул Чонгук и стал долбить ещё сильней. Чимин не выдержав стал громко стонать, и сильно выгнувшись обильно кончил. Парень жадно впитывал в себя эту картину. Белёсые капли спермы толчками вытекала на подтянутое тело. Но на этом ничего не закончилось, толчки продолжались, стимулируя по полной. — Нет, стой, хватит, — задыхаясь, шептал Пак. — Это…это слишком. — Давай, покажи насколько тебе хорошо, — рыча, сказал альфа и, взяв в свою широкую ладонь чужой, не опавший член, принялся дрочить его в такт своим толчкам. — Покажи мне, насколько тебе хорошо от моего члена. Чимин закатывал глаза и непроизвольно выгибался до хруста в позвонках, чувствуя, как наслаждение вновь подкатывает, он полностью отпускает себя и громко стонет. Урина брызжет на крепкую ладонь и чужой поджарый торс. — Fuck, да, — простонал Чонгук, наслаждаясь, как чужие мышцы сжимают его ещё сильнее. — Подготовь свой язык. Резко выйдя и сняв с себя презерватив, парень встал на ноги и додрачивая, развернул отходящего от сильного оргазма омегу, положив его поперёк постели, и свесив его голову вниз, широко раскрыл чужой рот. Брызги горячей спермы орошали прекрасное лицо, последние капли он намеренно направил на высунутый язык. Рухнув рядом, парни тяжело дышали, пытаясь отдышаться. Дотянувшись до пачки влажных салфеток, Чонгук заботливо вытер омежье лицо от собственного семени. — Это было что-то, — собрав язык в кучу, прошептал Чонгук, зачесав мокрые волосы назад. — Не таким я планировал твой первый раз. — Да уж, — согласно просипел Пак, хрипло посмеиваясь, он повернулся к тяжело дышащему Чону. — Что же сподвигло тебя сорваться? — Ты потёк ещё в такси, а в лифте я как никогда хотел тебя, — ответил Чонгук, так же повернувшись к своему парню лицом. — Пупсик, это реально был мой самый лучший секс. — Я рад, — прошептал Пак, не сдерживая улыбки. — Пупсик, я хочу тебе кое-что сказать и это очень важно, — облизав пересохшие губы, сказал Чонгук, заправляя выбившуюся прядь за ухо Чимина. — Я тебя… — Нет, стой, — резко перебил Пак парня, положив свою ладонь на его рот. — Гук, давай без признаний. Я признаюсь тебе, как только буду готов. Подождёшь меня? — Услышав то, что ты уже планируешь мне признаться, я готов ждать, — с улыбкой ответил Чонгук и не сдерживаясь поцеловал омегу, за окном раздаются громкие залпы салюта. — С новым годом, пупсик. — С новым годом, Гуки, — нежно прошептал Чимин, обнимая альфу за шею, притягивая к себе. — Кажется, мой гон догнал твою течку, — сказал Чонгук, выцеловывая любимую шею, сдерживая себя дабы не поставить метку. — Второй заход? — Чего же ждёшь? — спросил Пак с ироничной улыбкой и охнул от неожиданности, стоило альфе посадить его на себя. — Ты прекрасно смотришься на мне, — сказал Чонгук, поглаживая чужую грудь, перебирая соски меж пальцев. Перед глазами, то и дело проскакивает картинка, как эта грудь в будущем будет наливаться молоком для их ребёнка. — Тобой нереально насыться. — Аналогично, — прошептал Чимин, и сморщился, чувствуя, как смазка выходит единым комком, падая прямиком на головку члена альфы, тот довольно простонал. — Он теперь больше. — Это всё гон, твоя течка пустила всё моё терпение насмарку, я тебя даже нормально не подготовил, ворвался как животное, — виновато сказал Чонгук, опуская ладони на покрасневшие ягодицы, сжимая их. — А мне понравилось, — хитро ухмыльнувшись, прошептал Чимин, потираясь влажным задом о крепкий стояк. — Это было просто великолепно. — Пупсик, не дразни, — прохрипел альфа, зажмурившись, он шумно выдохнул сквозь сжатые зубы. — С тобой мой контроль летит к чертям. — Вот и пусть летит. Накрыв и без того припухшие губы своими, Чимин тут же углубил поцелуй, досконально вылизывая чужой рот, наслаждаясь мычанием и крепкой хваткой на своей заднице. Омега чувствует, как крупная головка проскальзывает в его дырку, дразня, двигаясь вперёд-назад. Прикусив язык альфы, он победно улыбнулся, услышав грозный рык и самостоятельно опустившись на всю длину, выпрямился громко простонав. — Так глубоко, — восхищенно прошептал Чимин, без конца облизывая губы. — Давай, пупсик, пусть он будет ещё глубже, — ответил Чонгук и оперившись пятками в мягкий матрас, начал делать резкие и точные толчки, попадая прямиком по простате. Пак, откинув голову, облокотился о напряжённые бёдра, позволил себя трахать в быстром темпе. Он чувствовал, как голос срывается и остаётся только хрипеть. Чувствовал, как на чувствительные соски ложатся слегка шершавые пальцы, сжимая и потирая их, дополнительно стимулируя. Чимин чувствовал, как вместе с толчками, Чонгук самостоятельно насаживает на себя, ему казалось, что вот-вот и головка протаранит его живот, так глубоко он был. Его член покачивался от резких толчков, капая липким предэякулятом на накаченный пресс. Смазка стекала по крепким бёдрам, разнося запах банана, смешиваясь со сладкой нутеллой. Оба голодно облизались от столь прекрасного запаха, и не отрывали взглядов. Они были сильно поглощены друг другом. Сделав особо резкие толчки, Чонгук выходит из жаркого нутра и тут же снимает с себя опешившего омегу. Перевернув растерявшегося Пака на живот и приподняв упругую задницу, прогнув в пояснице, Чон раздвигает ягодицы, голодно посасывая распухшие края дырочки. Их общая смазка приносит неимоверный кайф, прикрыв глаза, Чонгук готов поклясться, что получает гастрономический оргазм. Так же он чувствует, как Чимин самовольно пытается насадиться, как можно сильнее на его язык и поощрённо шлёпнув его, не сдерживает улыбки, слыша осипший стон. Жадно смакуя на языке сгустки смазки, альфа блаженно прикрывает глаза. С трудом отстранившись, он проводит несколько раз по своему члену, дабы снять напряжение. Проведя головкой по скользкому входу, Чон не сдерживает шипения. Как же влажно. Как же горячо. Войдя полностью, сразу начинает с быстрого темпа, он больше не может сдерживаться, гон заволакивает разум, а истинный под ним слишком сексуальный. Ноги омеги разъезжаются и Чон, не прекращая толчков, сгибает гладкую ногу в колене, раскрывая его для себя полностью. Чимин на грани. Голова кружится от ощущений. Голос уже сипит от громких и продолжительных стонов. Перед глазами всё расплывается от непролитых слёз. Мышцы потягивает, как от продолжительных тренировок. Кончает Пак с протяжным мычанием в мокрую от их пота и смазки простынь, закатывая глаза, в его голове проскальзывает мысль: Господи, думает Чимин, чувствуя, как альфа вновь ускоряется, никогда больше не буду спать с девчонками. — Бля-ать, — протянул Чонгук и еле найдя в себе силы, вышел из омеги, тут же кончая на чужой копчик. Упав рядом с тяжело дышащим Чимином, Чон так же загнанно дышит и смотрит на почти отключившегося Пака. Выдавив из себя улыбку, альфа прикрывает глаза. Им нужно передохнуть перед тем, как течка и гон вновь захватят их полностью.

(×﹏×)

На протяжении всех новогодних каникул парочка была вместе. Они изучили все горизонтальные поверхности в квартире альфы, а так же несколько вертикальных. После окончания течки и гона, к ним пришли повидаться Юнги с Тэхёном, стоило им войти, как оба сморщились от слишком приторного аромата. Виновато улыбаясь, Чимин отправил Чонгука и Тэхёна ставить чайник, а сам уединился с Мином на балконе. — Отодвинься, так сладко аж зубы сводит, — фыркнул Юнги, игнорируя закатанные глаза омеги. — Так, что на счёт «побега», когда сваливаешь? — Завтра. — Твою мать, надо было сразу уезжать, а не прыгать с ним в койку, — раздражённо сказал Мин. — Так будет больнее и тебе, и ему. — Я не знал, что так будет, — покачав головой, ответил Чимин. — Я тебя предупреждал, что просто так не выйдет, любовь простой не бывает и к тому же… — Эй, пупсик, ты чего раздетый вышел, — взволнованно прервал их Чонгук и накинул на омегу свой балахон. — Хватит тут шептаться, заходите. — Идём, мы уже идём, — прошептал Чимин, чувствуя, как к глазам подкатывают слёзы. … — Сын, ты точно уверен, что хочешь этого? — спросил Сокджин, наблюдая за тем, как Намджун загружает в багажник последнюю сумку с вещами Чимина. — Может, ещё подумаешь? — Я всё решил, пап, — сказал Чимин. — Ну, как знаешь, — тяжело вздохнув, ответил Джин и крепко обняв сына, шмыгнул носом, вдыхая запах и нахмурился. — Сына, мне кажется или от тебя пахнет альфой. — Не кажется, — прошептал Чимин, покачав головой, заглянув в глаза папы, он виновато улыбнулся. — Ни слова отцу. — Конечно, а то я без зятя могу остаться толком с ним не познакомившись, — не сдержав смешка, ответил Сокджин. — Надеюсь, ты не от него бежишь? — Нет, просто хочу сменить обстановку, может так память вернётся, — съюлив сказал Чимин. — Хорошо, я верю тебе, — прошептал Джин в макушку сына и поцеловав в лоб, отпустил его. Наблюдая за тем, как Чимин садится в машину, родитель не сдерживает подступившие слёзы. Махнув на прощание, младший омега закрывает дверь. Он не хочет уезжать, но лучше он сейчас покинет их на три месяца, чем покинет навсегда. Вытащив телефон из кармана, Пак видит входящее сообщение от Чона и, открыв его, прикрывает рот ладонью. JK 11:36 Пупсик, кажется, мы переборщили XD И прикреплённое фото треснутых перекладин кровати. Как же стыдно… Но вспоминая всю ту эйфорию, вспоминая все прикосновения, поцелуи, ласку, нежность, заботу, страсть, похоть, Чимин закусывает нижнюю губу. Три месяца. Он выдержит. Он сможет. И дольше ждал.

PJ 11:41 Дождись меня

Выключив телефон, Чимин не сдерживает всхлипа и падающих кристальных слёз. Его душит истерика, подкрадывающаяся из самой души. Но расплакаться ему не даёт отец, сидящий за рулём. Прикрыв кулаком дрожащие губы, он устремляет свой взгляд в окно. Он справится. Он сможет. … Он не может. Он не справится. Он хочет обратно. Хочет в объятия Чонгука. Хочет в объятия своих родителей. Единственное, что его спасает, так это почти истёкший срок. Все эти месяцы он был, словно во временной петле или как говорится в дне сурка. Он вставал, умывался, плакал, шёл завтракать, выполнял задания из универа, снова плакал, в который раз порывался включить телефон, занимался в танцевальной студии до отказа мышц, еле плёлся домой, принимал душ, ложился в постель, вновь плакал и, в конце концов, засыпал. И так день за днём. Неделя за неделей. Месяц за месяцем. Несколько раз до него смог дозвониться Юнги через домашний телефон дедушек, рассказывая о том, как у них обстоят дела. Из этого он узнаёт, что Тэхён обижается на его отъезд без предупреждения. Чонгук чертовски злой и буквально на каждый взгляд или замечание в его сторону, начинает драку, подкатывающих к нему омег, грубо посылает. Так же по университету разлетелся слух, что Чимин охомутал сразу двух альф, залетел от одного из них и стыдливо сбежал. Самый прикол в том, что второй альфой оказался ни кто иной, как Хосок. Юнги поведал об их драке, после которой Хосока увезли на скорой, а Чонгука в полицейской машине отправили в участок. Осталась грёбанная неделя. 7 дней. Чимин не спеша складывал вещи в чемоданы. Его живот слегка скручивает и подрагивает, слишком уж знакомые ощущения. Течка не за горами, и Пак очень надеется, что она начнётся при возращении домой. Он уже представляет, как выйдет из машины, забивая на вещи, и побежит что есть силы. Побежит к нему. К своему парню. К своему альфе. Если бы Чимину кто-нибудь сказал, что он полюбит всем сердцем парня, то он бы не раздумывая сначала громко рассмеялся, а затем от души бы врезал, наслаждаясь брызгами крови. 6 дней. Чимин выучил каждый лист на древе. Семь бутонов набухают на пышной кроне, один из них распустился, и если бы не сама ситуация, Пак бы залюбовался. Цветы были прекрасны. Хмыкнув, омега покачал головой. Да уж, за этот год он стал уж очень сентиментальным, его стали трогать даже цветы. Как по девчачьи. Переведя взгляд в окно, Чимин вдыхает полной грудью, весна почти закончилась, уступая дорогу жаркому лету. 5 дней. Держа в руках свой телефон, Чимин сдерживается, чтобы его не включить и не позвонить. Он хочет услышать его голос. Хочет почувствовать его крепкие руки, которые обнимают так трепетно. Хочет погрузиться в его запах. Хочет быть рядом. И просто хочет. 4 дня. Тоска сжирает его изнутри, костлявые ладони сжимают самое сердце и выворачивают душу. Запах альфы выветрился с последней вещи, заставляя грустно вздохнуть остатки и отбросить в сторону, чтобы не провоцировать себя ещё больше. Скоро он вернётся. Чимин уже представляет, как будет задыхаться его запахом. Чимин чувствует себя наркоманом, только вместо клея, запах альфы. 3 дня. Отец приехал раньше, объяснив свой приезд дальнейшей занятостью на работе. Сложив все вещи в багажник и тепло, попрощавшись с дедушками, они пустились в дорогу. В машине стояла радостная обстановка, Чимин с удовольствием слушал истории отца о том, как они жили. Но на части, где Сокджин плакал и грустил, скучая по нему, Пак и сам еле сдерживался, чтобы не расплакаться. И ему становится стыдно, все эти месяцы он то и делал, что страдал из-за разлуки с альфой, а о чувствах родителей он даже не подумал. — Прости, — прошептал Чимин, виновато склонив голову. — За что? — не понимая, спросил Намджун, не отвлекаясь на дорогу. — Я уехал, не звонил и не писал, заставил вас волноваться, — ответил Чимин. — Я тоже очень скучал, очень-очень. Хмыкнув, Намджун встрепал макушку сына, не сдерживая улыбки. 2 дня. Чимин отвлёкся от своей рутины, полностью отдаваясь чувствами Сокджину. Как только они приехали, старший омега тут же крепко обнял сына, всхлипывая ему в макушку. Как же Чимин скучал по этому запаху ставшим таким родным. Йогурт стал для Пака ассоциацией домашнего тепла и уюта. Стало легче. Дело осталось за малым. Остался последний бутон. Осталось совсем чуть-чуть. Чимину не верится, что он выдержал. 1 день. Осталось меньше 24 часов и Чимин до нервного тика ждёт последнего часа. Он выдраил всю квартиру. Выдраил себя. Тренировался до последней капли пота и снова пошёл выдраивать себя. Чимин пытался сделать всё, чтобы время не тянулось так медленно. Пак просил Сокджина занять его и тот радостно кивнув, повёл его на кухню, учить готовить. До самой ночи, они готовили, увидев это Намджун, удивлённо распахнул глаза. Стол ломился от еды, а запах витавший вокруг раздразнил его голодный желудок, заставляя громко проурчать, вызывая общий смех всей семьи. Ложась спать, Пак вытягивает перед собой руку. В эту ночь время выйдет. А с утра он тут же помчится к своему альфе. Он уже представляет, как броситься ему на шею, как страстно поцелует и скажет о том, как сильно любит. Последний бутон вот-вот расцветёт, лепестки уже стали открываться. Главное уснуть, а там и время пройдёт незаметно. Вот только сон не шёл. Зато пришёл обеспокоенный Сокджин, завязывая пояс халата. — Родной, к тебе пришли, — прошептал Джин. — Выйди, только разговаривайте тихо, чтобы отец не проснулся. Нахмурившись, Чимин встал с постели и, подойдя к двери, замер. Чонгук. — Прошу, — еле слышно прошептал Пак, голос дрожал, мельком посмотрев на руку, он увидел что до полного раскрытия бутона осталось несколько лепестков. — Давай поговорим с утра, уходи, пожалуйста. — Я люблю тебя, — как гром среди ясного неба прозвучали слова Чонгука, заставляя Чимина подавиться воздухом. — Нет, — словно в прострации покачав головой, прошептал Пак, вытянув руку он наблюдал, как последний лепесток раскрывается, подняв взгляд на ожидающего альфу, омега не сдержал слёзы и громкий крик вырвавшийся из груди: — Нет! Стало больно. В глазах резко потемнело, эта боль пожирала Чимина изнутри. Боль становилась такой сильной, что в глазах начали плясать сверкающие тёмные пятна. У Пака возникло чувство, что он вот-вот потеряет сознание, пляшущие пятна становились всё больше, и вскоре парень видел, лишь альфу. Земля ушла из-под ног. Голова кружилась, мешая нормально соображать и ориентироваться. Он пытается ухватиться за испуганного Чонгука, который ринулся к нему. Но его рука растворяется, словно песок развивается на ветру, прежде чем касается альфы. Чимина охватил ужас и шок, даже мелькнула мысль — теперь душа его разорвётся, а мир прямо здесь и сейчас подойдёт к концу. Потому что после такого он не мог существовать дальше. Ничто и никто не может продолжать существовать дальше после такого. Ему захотелось затопить криком боли всю вселенную. Исчезло лицо Чона, исчезла боль. — Гука-а! — из последних сил крикнул Пак, прежде чем тьма полностью поглотила его разум. Вспышка света и всё вмиг исчезло. Все звуки и запахи перестали существовать. Сделав вздох, парень закашлялся, его лёгкие горели от новой порции воздуха. Проморгавшись, он стал быстро оборачиваться. Нет. Нет, не может быть. Эти обои. Эта дверь. Этот ненавистный ковёр на полу под журнальным столом в центре гостиной. Бежевый диван, потрескавшийся от старости. Он дома. Дом, который уже стал чужим. — Твою мать, — просипел Чимин и вытянув руку, сжал ладонь в кулак. Кожа была чиста. — Чимин, — окликнула его мама, подойдя к нему со спины. — Ты чего не спишь? Или проголодался? Мы с тобой столько наготовили, так что иди, поешь. — Нет, — прошептал Пак, оседая на пол. Глаза лихорадочно бегали по комнате, ноздри раздувались от частого дыхания, губы дрожали, как и всё тело. Истерика подкатывала, как сошедшая лавина со снежного склона, грозящая снести всё на своём пути. Душа разрывалась. Он буквально чувствовал, как сердце замедляет свой ритм. Удар. Он больше не почувствует, ту ласку, любовь и нежность от своих родителей. Удар. Он больше не увидит Тэхёна и Юнги. Удар. Он больше не увидит Чонгука. Рыдания душили его изнутри, мешая вздохнуть. Ему казалось, что сидит в куполе без кислорода. Он хочет вернуться. Он хочет в тот мир. Вот только, если он знал, как вернуться оттуда, то сейчас он без понятия, как вернуться туда. Миг и Чимин вскакивает. Схватив с вешалки куртку, Чимин выбежал из квартиры, игнорируя обеспокоенные крики матери в свою спину. Его не волновало то, что он бежит пижаме и тапочках на голую ногу. Не волновали растрёпанные волосы и заплаканные глаза. Его волновал лишь шанс вернуться обратно. И он его не упустит. Кивнув знакомым охранника клуба, которые он уверен, были, мягко говоря, в шоке от его внешнего вида, он забежал внутрь. Расталкивая танцующих людей и отталкивая особо прилипавших девушек, Пак пробирался к центру танцпола. Он видит её. Видит знакомые тёмные локоны, изгибы фигуры скрытые коротким платьем. Видит тот же самый ненавистный блеск на губах изогнутых в ухмылке. — Мисук, — окликнул он её, грубо схватив за руку и развернул к себе. — Надо же, вернулся, — не сдерживая хмыка, сказала девушка, приобнимая его за шею увлекая в танец. — Хотя чему я удивляюсь, в тебя ведь невозможно не влюбиться. — Верни меня, — сказал Чимин, смотря в её глаза. Девушка опешив, отстранилась. Окинув взглядом парня с ног до головы, она удивлённо шумно выдохнула. — Да нет, — покачав головой, шептала она. — Нет, не может быть, не возможно же. Этого не может быть, не так ли. Ты же шутишь, верно? — Прошу, верни меня, я умоляю тебя, — медленно опустившись на колени, сказал Чимин, смотря в удивлённые глаза Мисук. — Я не смогу без него. — Ты изменился, — качнув головой, сказала Мисук. — Что такого произошло, что ты так изменился? — Я полюбил, Мисук, прошу тебя, верни меня к нему, — не сдерживая слёз, шептал он без остановки. — Просто верни меня к ним, к нему. — Нет, — ответила она. — Даже если бы и хотела, не смогла бы. Ты вернулся, разрушив проклятье. Это конец. — Нет, не может быть, ты врёшь, — резко вскочив рыкнул Чимин, грубо взяв её за запястье, он неосознанно стал сжимать его сильнее. — Ты можешь, и ты сделаешь это! — Я. НЕ. МОГУ! — громко крикнула Мисук, вырвавшись из его хватки. — Это не я. Я всего лишь пешка в его руках. — Тогда отведи меня к нему, — сказал Чимин, он готов цепляться за последнюю соломинку надежды, он будет до последнего искать возможность вернуться. — Прошу, Мисук, я сделаю всё, что ты попросишь. Если хочешь, я заплачу. Миллион вон, два, пять. Скажи! Я всё сделаю, хочешь, вновь переспим! — Прекрати! — крикнула она и замахнувшись с силой дала ему пощечину. — Прекрати быть настолько жалким! — Отведи меня к нему, — сказал Пак. — Пожалуйста. Мисук тяжело вздохнула. Смотря на парня перед собой, она совсем его не узнавала. Это не тот Чимин, которого она знала. Тому Чимину плевать на всё и на всех. Тот Чимин был слишком озабочен своим внешним видом. Тот Чимин был слишком самоуверен и холоден. Тот Чимин не показывал своих слабостей. И вот новый Чимин. Стоящий в одной пижаме, домашних тапочках, с взъерошенными волосами и со слезами на глазах. Кивнув, она махнула ему рукой, молча прося следовать за ней. Подойдя к лестнице, Мисук кивнула крупногабаритному парню из охраны, и тот тут же сделал шаг в сторону, пропуская их. Поднимаясь, Чимин представлял себе этого загадочного «колдуна», сидит ли он в остроконечной шляпе, есть ли бородавки на его лице? Но стоило двери открыться, все предположения тут же развеялись. А за столом сидел молодой парень с хитрой ухмылкой на лице. — Какого, — прохрипел Пак, ноги подкосились и поспешил ухватиться за дверной косяк. — Здравствуй, — ответил спокойным и ровным тоном юноша, поставив локти на стол и облокотив подбородок на переплетённые меж собой пальцы. — Пупсик.

❤

Сидя на диване, Чимин не переставал смотреть на довольно улыбающегося Чонгука, сидящего за столом. Мисук удалилась сразу же, как только дверь открылась, и эти двое увидели друг друга. Они не произнесли и слова, просто молча наблюдали. Пак не мог поверить в то, что тот ради которого, он готов был покинуть привычный для себя мир и гадёныш, который проклял его — один и тот же человек. — Ничего не скажешь? — спросил Чонгук, поднимаясь со своего места. — Направляясь сюда у тебя, было больше уверенности. — Ты…знал, — еле сумев выдавить из себя слова, прошептал Чимин. — Знал, что оставалось меньше пары минут. — Да, я знал, — кивнув, ответил Чонгук, и сел на диван около Пака, который смаргивал слёзы. — Но зачем, — сделав вздох, Чимин тут же закашлялся. — Зачем ты так поступил? Не хочешь быть со мной? — Хочу, очень хочу, — спохватился Чон и взял маленькие ладони в свои, согревая. — Тогда зачем? Я не понимаю тебя! — в истерике громко прокричав, спросил Пак, освобождая свои руки. — Я хотел увидеть твои искренние чувства, хотел понять, что произошло, — ответил Чонгук, пытаясь заглянуть в заплаканные глаза. — Я тоже могу спросить тебя, зачем ты это сделал, зачем ты сбежал на эти три месяца? Зачем отключил телефон? Зачем избегал меня? — Я испугался, ясно? — резко ответил Чимин. — Испугался того, что ты признаешься мне в любви, и я исчезну. Я испугался потерять тебя! Я испугался жить без те… Договорить ему не дали чужие губы накрывшие его собственные. Слова действительно не нужны, через этот поцелуй они передают всё то, что не передать словами. Всю ту тоску, страх, нежность, трепет, любовь и страсть, буквально всё это они чувствуют в поцелуе. Стоит широким ладоням обхватить его талию и спину, Чимин обнимает парня за шею, желая слиться с ним воедино. Вот он. Рядом с ним. Не исчез. — Иди сюда, — прошептал Чонгук и резко пересадив вскрикнувшего Пака к себе на колени, выцеловывая смуглую шею, наслаждаясь естественным вкусом кожи. — Боже, как же я скучал по тебе. За эти три месяца, я думал, что сойду с ума. Не покидай больше меня. — Ни за что, — ответил Чимин, блаженно откидывая голову, давая больше доступа. — Навеки буду с тобой. — Не бросайся громкими обещаниями, пупсик, — прошептал Чон, проходя широким мазком языка, чувствуя каждую выступившую мурашку и недовольно промычал, стоит маленьким ладоням отстранить его лицо от желанной шеи. — Я никогда не покину тебя, — твёрдо и чётко произнёс Чимин, смотря в глаза тёмного шоколада. — Детка, — рыкнул Чонгук и положив руку на растрёпанный затылок, приблизил к себе глубоко целуя. Чимин тут же ответил. К чёрту все эти вопросы. К чёрту ответы. Он просто хочет быть рядом. Он хочет любить и быть любимым. Они теперь не альфа и омега, они теперь простые парни. Но страсти это не помеха. Пак всё так же хочет быть под ним, всё так же хочет ощутить эти крепкие ладони на своём теле. Чонгук резким движением скинул с худого тела лёгкую ветровку, откидывая её в сторону. Следом летит верх пижамы и вот любимое тело вновь перед глазами. Эти ключицы обтянутые тонкой кожей. Тёмные ореолы сосков. Подкаченный пресс. Тазовые кости. Он готов боготворить его, готов писать оды и поэмы. Готов любить его и последнее он сделает с особым желанием. Чонгук чувствует, как следом за его ладонями проходит дрожь, и выступают мурашки. Видит, как тело выгибается навстречу его касаниям. Он видит, как Чимин наслаждается всем происходящим и посмеивается от попыток снять с него пиджак с водолазкой. Поэтому скинув пиджак самостоятельно, Чон не мог не восхититься томным взглядом Пака направленный на его тело. Откинувшись на спинку дивана, Чонгук положил свои ладони на крепкие бёдра, слегка сжимая их, он ждал, что тот будет предпринимать. Чимин не разочаровал, подняв свои руки, стал поглаживать накаченную грудь, наслаждаясь перекатом мышц даже от простого движения. Пальцами проводил по вставшим горошинкам сосков, что так явно топорщились сквозь кашемир. Одновременно со своими действиями, Чимин смотрел на лицо Чонгука. Он видел, как тот закусывает нижнюю губу и слегка морщится. — Гук, — томно прошептал Чимин, привлекая к себе внимание поплывшего взгляда. — Я хочу тебя. — Пупсик, ты же понимаешь, что у тебя сейчас нет смазки, — ответил Чонгук, продолжая поглаживать его бёдра. — Так давай вернёмся, — сказал Чимин. — Пупсик, если мы вернёмся, то я больше не смогу тебя переместить обратно, так сказать лимит будет исчерпан, — серьёзно сказал Чонгук. — Если мы вернёмся, мы останемся в том мире навсегда, понимаешь? — Мне всё равно, — ответил Чимин. — Этот мир больше не мой. В нём нет друзей, нет настоящих родителей, нет тебя. — И тебе всё равно на то, что я тебя проклял? — Всё равно, — подтвердив кивком, ответил Чимин. — Всё равно, что я подстроил наше знакомство? — подняв бровь, спросил Чонгук. — Всё рав… что?! — Как я мог устоять? — пожав плечами, спросил Чонгук. — Я часто видел тебя здесь, и как бы не пытался завладеть твоим вниманием, не выходило. И я решился на крайние меры, именно из-за этого я смогу перенести нас в последний раз, наказание за применение сил в собственную угоду. Я вызвал Мисук и приказал увлечь тебя, у неё получилось, ей так же удалось вывести тебя, таким образом, способствуя проклятью. И я выбрал себя обратным билетом, но я и вправду не ожидал, что сам полюблю. Что теперь скажешь? — Давай вернёмся, — ответил Чимин, приближаясь к чужому лицу. — Давай вернёмся вместе, останемся вместе и… — Мы вернёмся, — кивнув, сказал Чонгук. — Мы вернёмся и заведём семью, я хочу стать отцом твоего ребёнка, хочу нашу с тобой семью. Закусив нижнюю губу, Чимин часто закивал головой в знак согласия и вновь поцеловал широко улыбнувшегося парня. Пак настолько утопал в чувствах поцелуя, что не увидел, как под широкими ладонями на его бёдрах разливался ослепительно белый свет, по яркости во много раз превосходящий солнечный. Этот свет становился всё больше, окружая целующихся парней. В прошлый раз, во время перемещения Чимин чувствовал жгучую боль и бесцветную пустоту в душе. Но сейчас, сейчас всё по-другому. Было тепло, легко и так приятно. А ещё было ярко, даже сквозь прикрытые веки, Пак видел свет. Он не знал, сколько это продолжалось, ему было всё равно. Единственное, что его заботило, так это крепкие руки на его теле, что так крепко прижимали к себе, будто боясь, что его не станет. Вмиг свет исчез, словно кто-то щёлкнул выключателем. Чонгук не смог сдержать улыбки, понимая, что теперь всё кончилось. И они теперь вместе. В будущем их ждёт счастливая семья, ждёт ребёнок. Продолжая страстно целоваться, парни не замечали ничего вокруг. Не замечали сменившуюся обстановку, не замечали двух опешивших парней, которых прервали в момент уединения, появившись просто из ниоткуда. — Какого хера! — громко крикнул Тэхён, всё ещё находясь в шоке от увиденного, но поняв, что полуголый парень ни кто иной, как Чимин, он радостно вскрикнул. — Чимин-а! Ни без труда оторвавшись от любимых губ, Пак посмотрел в сторону широко улыбающегося друга. Вскочив с колен Чонгука, Чимин подбежал к Киму и крепко его, обняв, вдыхал запах черешни вперемешку с миндалём. — Пак, ты вернулся, — так же с улыбкой сказал Юнги, встрепав и без того растрёпанную макушку парня. — На этот раз надолго? Обернувшись и посмотрев на счастливо улыбающегося Чона, Пак не смог не улыбнуться в ответ. — Навсегда…