fucking workmates

— Потерпи, блять, пару минут, тебе сложно? — шипит Хосок прямо в чужое ухо, прижимая всем телом к стене. — Они почти поверили, а ты сейчас можешь всё испортить, — дыхание учащается, когда Юнги, не меняя выражения лица, поворачивает голову, оказываясь слишком близко. Слишком. Чересчур. Их носы почти прикасаются, а дыхание, кажется, одно на двоих. — Ни за что, — смотрит прямо в глаза чужие, выговаривая чётко каждое слово. — Я не буду с тобой целоваться, Чон грёбаный Хосок, никогда в жизни. Ни сейчас, ни через два года, ни под дулом пистолета, — последнее слово шепчет почти в губы, пока его ладонь скользит по чужому поясу, цепляя пальцем кобуру. — Ты, блять, понимаешь, что портишь жизнь не только мне, но и себе? — Хосок не сдаётся, ладонью бьёт по стене, рядом с головой Мина, но тот никак не реагирует. — Или ты думаешь, что мне это нравится? Нихуя, чтоб ты знал, — кажется, что мужчина сейчас взорвётся — настолько он вскипел. Им приходится играть перед важными людьми. Они часто это делают, почти каждый день, если быть честными, но сегодня не тот случай. Они вместе. Играют пару. Влюблённых, если хотите. Неважно, ведь главное, что оба ненавидят друг друга. Ещё со времён старшей школы их соперничество накаляется. С каждым днём, с каждым часом, наверное. Но сегодня это перешло все границы. Хосок почему-то решил, что им, их игре, не верят, поэтому нужно поцеловаться. Вот так просто, блять, взять и поцеловать друг друга. Юнги на такое не подписывался. Он вообще не знает, почему именно его выбрали в напарники этому... этому.. — Они идут, — шепчет Мин одними губами, замечая боковым зрением приближающиеся тени на стене. Хосок на несколько мгновений застывает. Его застали врасплох. — Не думаю, ты видел их взгляды вообще? — слышатся приглушённые голоса. — До конца вечера они разорвут друг друга, какая пара? — хмыкает мужчина, его голос всё ближе, и Юнги, не зная, как поступить, хватает напарника за воротник и… Целует. Хосок сначала почти бьёт его по груди, но, слыша шаги в нескольких метрах от них, сдаётся. Отвечает. Отвечает на поцелуй быстро, страстно, почти агрессивно. Кусает чужие губы, вжимая всем телом в стену. Мычит, когда чувствует пальцы в своих волосах, но не отстраняется. Всю злость, что скопилась за эти годы, вываливает на Юнги через поцелуй. Немного странный способ, но, кажется, это работает. Мин ощущает, как его ноги подкашиваются, но чужая хватка на талии не даёт упасть. — Забираю свои слова обратно, — парни слышат копошение за углом, а потом удаляющиеся шаги. — С тебя сто баксов. Юнги даже умудряется хихикнуть, услышав эту фразу, но после сразу же глухо стонет. — Хосок, блять, не трогай, — Мин дёргается, пытается убрать чужую ладонь со своего бедра. — Отпусти, я сказал. Чон хмыкает, облизывая нижнюю губу, а после одним движением захватывает тонкие запястья, сжимая их у Юнги над головой. — Ну уж нет, — носом по щеке водит нежно, прикрывая глаза. — Никуда ты не уйдёшь. Не сейчас. И целует в шею, прямо под ухом, хваля себя за то, что попросил себе в напарники именно его. Мин грёбаного Юнги.