Мне нравишься ты

      — Эй, олухи. — Имир ворвалась в казарму к мальчишкам чуть ли не с ноги. Сейчас они все после ужина и вечернего душа лежали по своим кроватям: кто читал, кто играл в карты, кто просто болтал и обсуждал сегодняшний день. Но на девушку, вторгнувшуюся в их пространство, обратили взор все. — Что глазенки вылупили? Мне гитара нужна, есть у кого-нибудь? — она совершенно невозмутимо встала в проходе, облокотившись на косяк и засунув руки в карманы своих штанов. Девушка, несмотря на время, все еще находилась в форме кадетского корпуса.       — Ну если бы ты поздоровалась с нами слегка вежливее, может она и была бы. — недовольно протянул Жан, за что его в бок ударил Конни, который смотрел боязливыми глазами. — Ты че, боишься ее?       — Что?! Совсем нет! — Спрингер фыркнул и широко открыл свои глаза, искренне возмущаясь по поводу этого вопроса и показывая, насколько его друг заблуждался — Просто, ну… Это же Имир! Успокойся.       — Та-ак, голубки! — прервала их девушка, закатив глаза. — Я за гитару драться не собираюсь. Всего-то хочу вашим девчонкам на ночь серенаду спеть. Должен же им хоть кто-то знаки внимания уделять. — ох, как же она была горда в этот момент и как широко и злобно ухмыльнулась, отметив возмущенные взгляды толпы пацанов, направленные на нее. — Так что? Есть у кого-то? — лишь подняла руки в немом вопросе.       Курсанты переглядывались между собой, где-то вдалеке снова послышались тихие разговоры и перешептывания, где-то перелистывались страницы. А компания, что играла в карты, в виде Райнера, Бертольда, Конни, Жанна и Марко все продолжала переглядываться. Сразу стало ясно, где зарыт клад, и Имир прожигала их своим, сначала ухмыляющимся, а потом недовольным взглядом.       — Хорошо, шестиструнная подойдет? — вздохнул Марко и встал с места, направившись к шкафу.       — Да! Супер, спасибо. Отдам через несколько дней. — заулыбалась старшая и потерла ладони, принимая награду за свое упорное вымогательство. — Обещаю за это бить с меньшей силой на следующих тренировках.       — Марко! — тут же выпалил Жан, тоже вскочив с места и шокировано следя за каждым действием своего друга, что уже шел обратно к их азартному кругу.       — Жан, она бы от нас не отстала. Садись.       И он был прав. Помахав рукой на прощание, хотя и было видно, что этот жест был направлен только на Ботта, она тут же скрылась с чужой стороны казармы, чуть ли не подпрыгивая от радости. Даже когда она уже стояла на улице, было слышно, как Жан отчитывал Марко, ведь негоже тем, кто покушается на его эго, гитары раздавать.       “Вот выскочка…» — лишь это вертелось на уме, но настроение быстро улучшилось, стоило вспомнить, зачем она одолжила данное сокровище.       Девушка не возвращалась на свое место среди других кадетчиц, а, зайдя за небольшой сарай, в котором хранилось сено, и некоторые другие приспособления, она взяла в руки лампу со свечой внутри. Прямо около корпуса было зажигать ее достаточно глупо, так что, захватив в карман спички, девушка аккуратно пробралась по темноте в лес. Лишь бы Криста лишний раз не волновалась за нее…       Зайдя достаточно глубоко, чтобы ее не могли поймать инструкторы, девушка достала коробчонку и аккуратно подожгла лампу, которую поставила на мокрую траву. Во время ужина шел дождь.       Несмотря на сырость, Имир все равно боялась устроить пожар, так что как только огонь разгорелся внутри стекла, она поставила светильник подальше от дерева, под которым села. Конечно, было не очень комфортно сидеть на сырой траве, чувствуя, как одежда потихоньку начинает впитывать влагу. Главное не простыть от такого, но что только ни сделаешь, лишь бы побыть немного наедине от этих… бешеных.       Девушка кладет на немного приподнявшуюся ногу гитару, чтобы было удобнее играть, и начинает пальцами аккуратно перебирать аккорды. Она очень давно не играла на инструменте и надеялась, что вспомнит хотя бы азы. Уж очень хотелось ей осуществить в жизнь свой план, но она понимала, что без практики не сможет ничего сделать. Слишком долго она не была дома, и многие вещи просто-напросто позабыла. Все, видимо, кроме основ игры на гитаре. Получалось у нее не так уж и плохо, и, слава богу, инструмент был настроен: на свой слух она бы точно не смогла сидеть и крутить колки, пытаясь выровнять звучание.       — Как же там…? «¿Qué hora son mi corazón?» — на ломаном иностранном выдала Имир, пытаясь вспомнить слова и мотивы песни.       Тонкими пальцами, что вновь и вновь покрывались мозолями от злосчастного УПМ, девушка перебирала всевозможные варианты аккордов, иногда даже позволяя себе прикрыть глаза. Может, если она окунется в воспоминания, то это поможет ей вспомнить, как правильно расставлять пальцы? В воспоминания, как бродяжка с улицы, что сидела перед ней на коленях, играла ей эту песню. Тихо-тихо, лишь бы никто из пасторов, что находились внутри подвала, не услышали. И Имир улыбалась, смотря в чужие глаза, в которых отражались звезды. Мир тогда был совсем другим для нее. Или воспоминания, как эта самая девушка неловко пыталась поставить пальцы Имир в нужное положение, когда она попросила ее научить этой прекрасной мелодии.       Даже иронично. Сейчас Имир пытается вспомнить это, чтобы спеть песню другой. От этого факта на лице появляется грустная улыбка, но вспоминая бесконечно глубокие глаза Кристы, вся печаль отходит на задний план. Сейчас она находится совсем в другом мире, в другой реальности. Она совсем другой человек.       — «Me gustan los aviones, me gusta tú» — тихо шептала себе под нос девушка, вспоминая следующие строчки песни. С теплой улыбкой о тех самых сказочных моментах своего прошлого, что сыграло с ней такую злобную шутку.

***

      — Во сколько ты пришла вчера спать?! — Криста, расставив руки по бокам, злобно смотрела на девушку сверху вниз, а та лишь протирала глаза, зевая. Все их сокурсницы сейчас бегали по комнате, одеваясь и разговаривая на ходу, но этих двоих это совершенно не волновало — общались, будто совершенно одни.       — Ну что ты пристала, принцесса. Не знаю я. — Имир повела плечами и встала. Она тут же поменялась местами с Ленц, кто теперь смотрела на нее снизу вверх, и довольно улыбнулась. — Я же пришла.       — Я переживала за тебя! — трепетала девушка.       — Я знаю.       Они стояли так несколько секунд, пока Имир не коснулась чужих плеч, сбрасывая с них запутавшиеся локоны. Криста от этих движений тут же дернулась и расслабилась, убирая руки с недовольного положения.       — Что ты хоть делала в лесу?       — Да так, просто прогуляться захотелось. — тут же перед глазами всплыли те часы, которые Имир сидела у этого злосчастного дерева и играла аккорды, каждый раз неправильно. Вспоминала слова, по сто раз повторяя одно и то же, словно сумасшедшая говорила бредни, еще и на иностранном языке. Она знала, что помнила, как играть. Она знала, что помнила слова, просто нужно было посидеть немного подольше… И как жаль, что она не взяла с собой карандаш с бумагой в тот вечер, чтобы записать то, что успела вспомнить.       — Больше так не уходи… Или предупреждай. — Ленц ласково взяла старшую за ладонь и мягко потянула ее в сторону двери, чтобы они вместе пошли умыться. А с лица Имир улыбка так и не сходила все утро.       Но день пролетел быстро. Все часы тренировок она пыталась намекнуть компании Жана, что если они хоть слово вякнут при Кристе о гитаре — обычными переломами не отделаются. И как бы ни пытался Кирштайн храбриться, Имир видела, как дрогнул его кадык, когда девушка подошла уж слишком быстро и схватила его за воротник рубашки. Вот бестолочь. Сам не знает, а лезет, пытается шутить свои идиотские шутки. Неудивительно, что на него не заглядывается ни одна девушка, хотя он пытается бегать за каждой юбкой.       — Ты жалкий. — спокойным голосом подвела факт Имир.       — Чего-о?! — громко возмутился парень. На его же благо, в эту секунду к ним подошла взволнованная Ленц, из-за чего девушке пришлось быстро переключится на белобрысую, отводя ее в сторону от этого идиота.       Ночью Имир снова сбежала в лес, на этот раз все же оставив записку Кристе, что ушла в душ, с надеждой, что она не погонится за ней. Не то, чтобы она не хотела ее компании — все-таки ради этого она так и готовится, просто не хотела, чтобы та узнала ее секрет раньше времени. Или чтобы что-то учуяла. У Имир на эту гитарку было много планов.       Все должно было пройти идеально. Именно для этого Имир могла часами сидеть в лесу и перебирать струны. Иногда она даже вспоминала какие-то другие мелодии и начинала набрасывать их вариант, отвлекаясь, но быстро возвращалась с небес на землю.       — «Me gusta tú» — она шепотом повторяла фразу, прокручивая в своей голове. Она была основной в песне, почти что вся ее половина. И так же ключевая фраза сердца Имир…       На самом деле песня была довольно однотипной, поэтому девушка была уверена, что вспомнит ее. Это и правда случилось, довольно быстро, учитывая, что она на ходу вспоминала аккорды и слова. Иногда она, конечно, так и не могла вспомнить отдельные строчки, но и не проблемой было вставить что-то свое, подходящее под их реальность и окружение. Этим Имир песня и нравилась — очень вариативная, легкая, и поможет ей красиво признаться в чувствах… Она была уверена, что Криста оценит это.       В последнюю ночь она уже тренировалась, чтобы не спутать пальцы во время игры и не напортачить. Главное событие недели Имир ставила на завтрашний вечер, и весь день планировала повторять строчки, которые вспоминала или придумывала сама. Сидя так, расслабленно и в одиночестве, напевая мелодию, Имир ни о чем не волновалась — была бы причина. Но уже с утра, когда она чистила зубы рядом с Кристой, у нее начали потеть ладони.       — Тебе не кажется, что стало жарче? — нервно проговорила старшая.       — Что? Нет. Ты заболела? — конечно, а о чем же еще могла подумать Криста? И тут же начала, словно они были женами, бегать вокруг Имир и спрашивать, все ли с ней в порядке и как она себя чувствует, на что получила искренний смех. Волнение тут же отступило.       — Сегодня вечером я хочу пойти вместе с тобой на поляну, у меня есть сюрприз для тебя. Поэтому постарайся не напороться на десять кругов бега, хорошо? — она погладила подругу по золотистым волосам и заметила, как Ленц начала смущаться, отвечая что-то тихо-тихо, совсем шепотом. Но Имир знала, что она ответила согласием. Криста не могла ответить ей иначе.       Увы, но на десять кругов она напоролась. Только не Криста, а Имир, что обеих подвергло в шок. Девушка так замечталась о сегодняшнем вечере, в ее голове уже все прошло идеально, она уже спела ей сто раз эту чертову песню и сто раз призналась ей в чувствах; что не заметила, как расслабилась и несколько раз облажала. Было до горечи обидно, и она хотела уже сбежать с этих тренировок, и все равно, что потом кругов будет только больше, но Криста отговаривала ее тем, что если она сбежит, то ни на какую поляну она не потащится. И от этого на душе было так обидно, ведь они пропустят самое красивое время суток… Имир знала, что какой бы сильной и выносливой она не была, она не успеет отбегать и быстро сходить в душ, чтобы на импровизированном свидании от нее не несло за километр.       Пришлось подвинуть время, но пока Имир готовила плед, фрукты и светильники, она не сильно пожалела об этом — обстановка казалась еще более интимной, спасибо приглушенному свету.       “Может, это только поможет» — от радостных мыслей она аж хихикнула вслух, пока шла обратно в казармы, чтобы позвать Ленц за собой. Они обе переоделись в гражданское, и Криста надела свое самое красивое платье, что было легким-легким и белым, почти воздушным. Кажется, она понимала к чему клонит Имир, и всячески этому способствовала. От этого на душе стало только светлее. И когда девушка чуть ли не подпрыгивая шла рядом со старшей, у Имир и вовсе разлилось тепло по всему телу… Какая же Криста была невероятная…       Особенно когда на нее падал лишь томный свет от светильника. Когда она ела виноград и рассказывала Имир смешные истории, которые произошли, когда они тренировались в разных командах. Они обсуждали книги, стихи, хихикали и в открытую смеялись, но быстро прикрывали рты, потому что находились совсем рядом с корпусом. По сути, в ночи их было легко заметить, и именно это расстроило Имир с самого начала, но сейчас — да пропади оно все пропадом. Пускай все сейчас приходят и смотрят на то, как им хорошо вместе. Пускай эти херовы Райнер и Жан смотрят и впитывают, как Ленц облокачивается на ее плечо, как Имир убирает с ее лба волосы, почти невесомо касаясь ее лица губами.       Пускай все смотрят, как Имир дарит ей самый особенный подарок — свою прошлую жизнь.       — Так зачем нам гитара? Ты разве умеешь играть? — резко вспоминает Криста, смотря на инструмент, что лежал за их спинами.       — А то. Ты думала, чем я занималась все это время по ночам? — бодро хвастается Имир, крепко хватая гитару за гриф.       — Так ты практиковалась все это время? — восторженно спрашивает Ленц, прикрывая ладонями свои губы. — Ради меня?       — Ну, я умела играть, просто все это время вспоминала песню… Особенную песню. — девушка слегка отсела от Кристы, чтобы ей хватило пространства крепко ухватить инструмент. Она села в позу, подстраивая пальцы под первый аккорд.       — Особенную?       Имир ухмыльнулась. — Послушай, и все поймешь.

»…Me gustan los aviones, me gustas tú Me gusta viajar, me gustas tú Me gusta la mañana, me gustas tú Me gusta el viento, me gustas tú Me gusta soñar, me gustas tú Me gusta la mar, me gustas tú ¿Qué voy a hacer? Je ne sais pas ¿Qué voy a hacer? Je ne sais plus ¿Qué voy a hacer? Je suis perdu ¿Qué hora son mi corazón?..»

      У Имир плохо получалось петь без акцента, хотя Криста все равно не поняла бы ни слова. Девушка широко раскрыла глаза, пытаясь улавливать каждое слово, но все, что получалось — вслушиваться мелодию. Но это не означало, что ей не нравилось: Ленц бодро стучала ладошками по покрывалу в такт Имир, от чего обе широко улыбались. И, наверное, под конец старшая это злосчастное «me gustas tú» начала протягивать еще дольше, ведь невозможно было оторваться от такой Кристы, что прямо сейчас сидела на пледе, вокруг нее были фрукты, небольшой источник света и вокруг полевые цветы, сзади огромный лес, а сверху — небо. Небо, что было усыпано белыми крапинками — звездами. И луна. Луна, что сейчас казалась намного больше, что сейчас, в этот определенный момент, отражалась в глазах самой прекрасной девушки на свете. А эти глаза были направлены на нее одну — на Имир. И она не могла поверить своему счастью.       — «…Me gustas tú» — она пропела последнюю строчку и еще несколько раз ударила по аккордам, подводя красивый конец. Криста тут же начала хлопать в ладоши.       — Как же красиво! Ты такая молодец, Имир! — девушка прильнула к старшей, обнимая ее за шею и нежно прижимаясь, откладывая гитару в сторону. — Только… Я ни слова не поняла. Что это было?       Имир сглотнула слюну.       — Это… Ну. Это очень старая песня, еще до Стен. Я ее нашла в книге, и язык иностранный.       — Ого! Ты его выучила! Ради меня…? — улыбка на лице Кристы не сходила ни на секунду.       — Я еще и перевод знаю. — все так же довольно продолжала говорить Имир, приобнимая подругу за талию, стараясь прижать ее к себе ближе.       — И о чем же она?       — Ну, там что-то про путешествия, наркотики, и про… — Девушка заглянула в бесконечно голубые глаза Ленц, что казались океаном, бушующим морем в ночи. Сейчас в них отражался весь мир, все самое прекрасное, что может в нем быть. Самое доброе и чудесное. Криста была их воплощением.       Сердце застучало в груди. Имир тысячу раз проигрывала в своей голове это событие, но она даже не думала, что он и правда настанет… Они так близко подруга к подруге, и, кажется, старшей даже договаривать не нужно, она просто готова расцеловать Ленц на месте.       — И про…? — Криста прикусила нижнюю губу, дожидаясь ответа.       — И про любовь. «Me gustas tú» означает «мне нравишься ты».       На лице Кристы тут же вспыхнул пожар. Она осознала, что Имир сейчас половину песни пела ей про то, что она ей нравится. Мгновенно девушка взвизгнула и закрыла ладонями лицо, а Имир на это громко рассмеялась, прижимая ближе к себе и утыкаясь щекой в чужие ладони.       — И пела я это тебе. — словно передразнивая, сладко протянула она это Ленц на ухо, широко улыбаясь, отчего та лишь стыдливо уткнулась в плечо Имир.       — Ими-ир… — тихо протягивала Криста под звонкий смех подруги. Наконец, она посмотрела на девушку, показывая, как выступили капли слез на ее глазах, вновь крепко обнимая ее за шею. Лбом ко лбу, она прикрыла глаза и сидела так несколько секунд. — Ты мне тоже очень нравишься… Очень-очень. — им словно было по пять лет, настолько по-детски и тихо проговорила это Криста.       — А почему ты плачешь?       — Просто это… Это так мило и романтично. Я представляла, что это будет выглядеть как-то так, но ты, Имир, превзошла все мои ожидания. Я даже не знаю, смогу ли когда-нибудь сделать для тебя что-то похожее. — настолько восторженно Ленц сейчас рассказывала ей о своих эмоциях, и все из-за обычной песни… Хотя, обычной для этого мира она уж точно не была. Как и для Имир, в целом, так что будем считать, что она попала во все слабые места.       — Сможешь, если поцелуешь.       Между ними повисла тишина, и после этой фразы Ленц осталась сидеть с приоткрытым ртом, бегая взглядом по чужому лицу. Она явно засмущалась, ведь весь ее румянец было видно даже в полутьме, и девушка застенчиво отвела взгляд, вновь прикусывая губу. Имир не давила на нее, лишь улыбалась и поглаживала по спине. Ткань ее платья была очень приятной на ощупь.       — Хорошо, только… Я никогда этого не делала… — Криста аккуратно приблизилась к девушке, оставляя на ее губах свое горячее дыхание. Она смотрела в темные глаза напротив, ища в ней ответных действий, и долго просить не пришлось — Имир прильнула первая. Они лишь неловко коснулись губами, зажимая подружка подружке носы, и Криста быстро отстранилась, чтобы вдохнуть. Видимо, настолько у нее перехватило дыхание.       Но в следующий момент взяла инициативу на себя — слишком сильно двинулась вперед, что аж повалила старшую и они больно стукнулись носами и зубами. Но в ответ она слышала лишь все тот же звонкий смех. Имир прильнула к чужому лицу и начала целовать каждый сантиметр, каждую ресничку такой родной и мягкой Кристы, которая так же звонко начала смеяться от нежностей, хватая Имир ладонями за щеки. Обращалась с ней, как с настоящей принцессой, ласково обнимала ее за талию, прижимая к себе все ближе и ближе. Настолько хотела передать ей все свои чувства, всю ту ласку и защиту, что хотелось отдать девушке. Всю ночь они целовались и обнимались, Имир напевала ей на ухо эту прекрасную песню, и под утро, уже совсем сонная Криста, также могла по строчкам пропеть мелодию, и даже сыграть пару аккордов.       Нашли их под утро, Саша вместе с Микасой, что улыбались от такой великолепной картины, и лишь укрыли их еще одним небольшим пледом.       — Пускай еще немного побудут одни, получат нагоняй от инструктора. — мягким, словно материнским, тоном прокомментировала Микаса, медленно шагая вместе с хихикающей Браус на построение.