Letters and Roses

— Сынок, тебе помочь? — спросила мама Бомгю, заметив поднимающегося юношу с тяжелой коробкой в руках. Пожилая женщина была одета в длинное утонченное платье, а ее шею с запястьями украшали различные драгоценности. Волосы же были аккуратно завязаны в пучок с помощью алмазной броши. — Нет… все в порядке. В любом случае здесь не так много вещей — ответил он, продолжая подниматься по громадной лестнице. Бомгю шел по коридору, пока не наткнулся на свою новую комнату. Остановившись, парень начал рассматривать дорогую, гладкую дверь. Возможно, это лучше, чем крики с ссорами, возможно это лучше, чем запах отвратительного алкоголя и удушающего дыма. Он просто пытался убедить самого себя, что скорее всего его жизнь наладится. Не только его, но и мамина тоже. Больше никаких побоев с синяками. Он посмотрел на свои руки, где шрамы рассекали большую часть конечностей. Что именно пошло не так? С ним? С его семьей? С его отцом? — Почему ты ведешь себя как ебаная сука?! — Ты мне блядь изменил! Возможно поэтому я себя так веду?! Маленький Бомгю слышал, как ругались его отец с матерью. Стеклянные бутылки, летевшие на пол, с дребезгом разбивались. Каждый раз, когда ругались родители, Бомгю плакал, вот только в этот раз он просто ушел в самого себя. Мальчик не вздрагивал, когда слышал, как разбивалась фарфоровая посуда с бутылками во время процесса. Он просто сидел, приложив голову к холодной стене, и ждал до того момента как голоса стихли, после чего последовал громкий хлопок дверью. Он ждал, пока не услышал хныканье и всхлипы своей матери. Затем Чхве бы выглянул в окно, после чего его глаза наконец-то закрылись, унося за пределы этой реальности. Опустив ладонь на дверную ручку, Бомгю открыл дверь. Комната была полностью белая, включая постельное белье, кроватную раму, мебель, занавески, ковер и даже ламинат. Зайдя внутрь, до него донесся стойкий запах корицы, после чего парень поставил коробку на верх шкафа. — Эй, папа попросил меня спросить не нужна ли тебе помощь — улыбаясь, протянул сводный брат Бомгю. На его щеках появились глубокие ямочки. Это был Субин, с которым Бомгю удавалось видеться пару раз во время свиданий их родителей. Чхве был довольно приличным человеком, он не был тем самым эгоистичным, тупоголовым и избалованным ребенком из фильмов. Юноша всегда посещал центр усыновления по пятницам, чтобы поиграть с маленькими детьми. Но тем не менее, Бомгю все еще не открылся старшему, потому что он очень боялся знакомиться с новыми людьми. — Нет… я в порядке — тихо ответил Бомгю. — Что ж, отец хотел, чтобы я передал это тебе. Добро пожаловать в нашу семью — сказал Субин, передавая Бомгю маленькую коробку — Спасибо — поблагодарил юноша. — Без проблем. Знаешь, замечательно, когда у тебя есть брат, потому что дом не ощущается таким пустым. Горничная принесет тебе школьную форму завтра утром — сообщил Субин. — Хорошо, большое спасибо — ответил Бомгю, после чего старший послал ему улыбку, выходя из комнаты и оставляя юношу одного. Вздохнув, Бомгю оглядел черную коробку в его руках. Краска отслаивалась по ее острым краям, сама же упаковка была чрезмерно легкой. Он поставил ее на свой стол и открыл шкаф. Пустота заполнила тихую и пустую комнату. В нем висел пиджак со школьным логотипом. А внизу стояла пара отполированной обуви. Внезапный тихий стук в дверь привлек внимание Бомгю, заставляя его закрыть шкаф. — Как себя чувствуешь? — спросила его мама, окруженная самой элегантностью. К тому же на протяжении долгого времени на ее лице сияла улыбка. Улыбка, которая ни разу не появлялась в ужасные времена, но это была искорка новой жизни. — Нормально — откликнулся Бомгю, переключая свое внимание на окно. Сейчас его мать была счастлива, она заслуживала лучшего и на данный момент у нее все есть. Но почему же он был несчастлив? — Мы преодолеем это вместе… хорошо? У нас наконец-то появился шанс на хорошую жизнь в более безопасных условиях, и ты сможешь получить качественное образование, — сказала женщина, касаясь его плеча — у нас теперь есть то, чего не смог дать он — мягко улыбнулась она. Невыносимо. Вместе они выглянули в окно, ведущее на задний двор. Сад процветал яркими, блестящими розами цвета крови и белого молока , которые освещали оставшуюся часть участка. — Я пойду проверю твоего отца. С завтрашнего дня ты начнешь посещать свою новую школу, так что подготовься. Люблю тебя — сообщила мама, мягко целуя сына в лобик, прежде чем выйти из комнаты. Бомгю услышал звук закрытия двери, продолжая всматриваться в окно. Все выглядело слишком идеальным, практически безупречным. Весь дом был построен для того, чтобы быть прекрасным и очаровательным. Каждая дощечка отшлифована и очищена. Ни в одном углу не было ни пылинки, ни лужицы, ни даже маленькой царапинки. Новый отец и брат Бомгю были чересчур замечательными… красивыми, организованными и трудолюбивыми. Он же совершенно другой, будто черная овечка в стаде белых. Бомгю даже приблизительно не был на них похож, и скорее всего таковым не станет. Чхве был некрасивым, рассеянным и оставлял за собой беспорядок, куда бы он не шел. Ему было здесь не место.