Коробка

      Покачиваясь на стуле, девушка сидела в ожидании своего знакомого, можно сказать даже друга, в углу непримечательного кафе, куда сбиваются отбросы общества в поисках хоть какого-то укрытия. К ней никто не подсаживается, хотя пара сомнительных личностей не раз пытались пройти мимо и завязать разговор, но каждый как один получал чёткий отказ. Первый и кажется единственный более настойчивый и тупой тип без разрешения присел на стул параллельно девушке, ща что и поплатился, сидел сейчас в стороне с окровавленными бинтами на перевязанной руке.       Глядя то на часы, то на дверь, она не раз просматривала на телефон с разбитым экраном в ожидании, что он опаздывает на эти пару минут, а не попал в какую-то передрягу. Ещё пять минут, она все чаще смотрит на экран телефона, где нет ни одного целого места. Множество падений на пятую точку во время побега исколесили телефон, находящийся в заднем кармане поношенных и застиранных брюк. Конечно, не видно, но их не раз подшивали, желая придать более-менее презентабельный вид, но и то это выходило не очень хорошо. Каждый стежок был кривым, при этом же ткань отличалась цветом от ниток, которыми она все зашивала. Поношенный свитер в бело-чёрную вертикальную полоску выглядел получше. Его ещё не погрызла моль, ведь на наличие этой твари Рин строго осматривала всю комнату.       Поэтому даже пауков в ней не было, а к этим мелким и неприятным насекомым у девушки было абсолютное пренебрежение. Даже мух там не было, каждая будто бы знала, что в обитель девушки никто не будет залезать под любым предлогом.       Потеплее укутавшись от прохладного воздуха кондиционера в свою тонкую болотную ветровку, с губ сорвался ещё более громкий и даже раздраженный цокот. Официант, подходивший к ее столику в один момент развернулся, направляясь обратно к барной стойке к своему напарнику, о чём-то тихо переговариваясь при этом он нечасто поглядывал на Рин. Та же прекрасно ощущала неприятный взгляд на себе и каждый раз только недовольно морщилась, ощущая, что вновь на неё показывают пальцем.       Подняв глаза на дверь, вновь с осознанием, что этот придурок опаздывает, решила всё-таки позвонить. Как раз в тот момент, когда дверь открылась, пропуская опоздавшего знакомого. Мужчина осторожно обогнул большую часть столиков и, приветливо улыбнувшись, сел напротив Рин.       — Ты опоздал, — хрипло выдала она и тихо закашляла, прикрывая рот ладонью в мозолях.       — А ты как всегда сама пунктуальность, Рин, — глаза мужчина заблестели даже под его очками. — Может закажешь что-нибудь? Ведь я плачу.       Девушка лишь посмотрела на собеседника через длинную нестриженную челку потускневших когда-то черных волос. Рин оценивающе посмотрела на него, точнее в розовые глаза под линзами очков. Те же часы на руках, шарф на шее и какие-то другие побрякушки нужность которых ставилась под сомнение. Он и не меняется уже несколько лет, что по большей части пугает, чем огорчает. Хотя и Рин не очень-то часто меняет свой гардероб.       — Конечно, это ты позвал меня, значит и ты тратишься, — на лице появилось что-то на подобии ухмылки. — Обожаю, когда на меня тратятся не мои деньги.       Гиран только умыкнул то ли от слов девушки, то ли от того, что достал сигарету, обнажая зубы, один передний отсутствовал, выставляя на показ щель, что каждый раз решала глаз. Историю исчезновения зуба мужчина не рассказывал, да и Рин не просила, считая, что это будет какой-то постыдной историей. Наверное, что-то по типу пьяной драки. И это смешило даже не зная всей истории. Однако каждый раз могла откинуть какую-нибудь интересную шутку, которую сама же и оценивала громким смехом.       — Скажи, а свистеть так удобнее?       Гиран в мгновение помрачнел и сигарета из его рта выпала. Злодей даже не успел подпалить её своей зажигалкой-пистолетом. Рин же разразилась смехом. Для неё этот подкол оказался очень заумным, так что она не могла просто так взять и промолчать. Нет, Рин считала чуть ли не своей обязанностью что-то сказать.       — Как же я ненавижу тебя, — цокнул мужчина, достав из пачки новую сигарету.       — Если бы и вправду ненавидел, то не предлагал бы каждый раз работу, — на лице Рин появилась хитрая улыбка, она больше ничего не говорила, а просто улыбалась.       Уж очень хорошо она знает этого человека, так что на постоянные шутки он или не обижается, или понимает, что сотрудничество и чуть ли не крышевание над Рин приносит ему достаточный доход. Так что закрывать глаза на подобные выходки ему не впервой. Гиран вздыхает. Уставше, будто бы говоря, что он устал от всего этого дерьма, а тем более постоянных подколов со стороны девушки.       Её смех стих, но никто из присутствующих отбросов не обратили на это внимание. Им было плевать как на появление этого смеха, так и на его прекращение. Но Рин продолжила улыбаться. На этот раз отставила в сторону хитрую улыбку и только продолжала держать более-менее дружелюбно. Она махнула рукой и тот же официант, что ранее пытался подойти к ней уже стоял рядом со столиком.       Рыжеволосый парень не самого высокого роста с яркими голубыми глазами явно не был рад работать в этом месте, так что мялся перед всеми гостями. Вероятно, он не был одним из отбросов общества, так что не мог в полной мере спокойно находится в их компании, быстро перебегая рядом со столиками, принимая или отдавая заказы. И вот, также мявшись, он следует чуть ближе к недавно хохочащей Рин. Парень оставляет перед гостями две меню и ждёт, не уходит, а просто стоит, будто бы это его спасёт от остальных клиентов.       — Выбирай, что хочешь. Я опять закрою глаза на твой острый язык, — парировал мужчина, на этот раз достав из внутреннего кармана пиджака пистолет.       Рин увидела, как дрогнул официант, вероятно, пожалев, что подошёл к этому столику. Глаза бояться, но он продолжает стоять, чтобы не показывать этого страха, который пожирает его изнутри. Только Гиран подносит свою суперзажигалку к сигарете та поджигается и сразу же злодей прячет «оружие». Рин же следит за официантом краем глаза. Его страх ушел, он будто бы выдохнул, но ожидает слов гостей и пожеланий в еде из меню.       — Может ты попробуешь стейк?       На этот раз хмурое выражение лица было у Рин. Она, взяв в руки меню, исподлобья смотрела на мужчину, что, усмехаясь, курил.       — Мой желудок не способен переваривать мясо, сам знаешь, — выдала девушка, рассматривая огромный выбор мясных блюд, от которых ей уже становилось плохо.       Цокнув про себя, Рин протянула парню меню, которой тот поспешил забрать. Однако не спешил уходить, хотя по его глазам можно было понять, что он чертовски боится. И кажется официант боится того, что девушка не была довольна меню. Он до сих пор тревожится из-за того смельчака, что без спросу сел перед Рин?       — Есть что-нибудь для вегетарианцев? — поинтересовалась девушка, бросая глаза на рыжего.       Получив отрицательный ответ, девушки поднялась. Находиться в этом месте было неприятно. Наверное, только из-за факта с меню. Рин не терпит мясо у любом его проявлении, так что ей становится очень плохо при одном только упоминании о нем. И это даже не считая ее абсолютное непереваривание слабым организмом девушки, что когда-то был подвергнутым испытанию лекарств. Слишком много всего произошло после отправления близнецов «на лечение».       Посеменив дальше, она только тихо прошагала к двери, только услышала, как Гиран недовольно цокнул, поднялся со своего места и всё-таки последовал за девушкой. Однако он ничего не говорил, будто и не собирался. На пороге кафе Рин подождала мужчину.       Выдыхая, она ждёт, когда Гиран обменяемся приветствиями чуть ли не со своими присутствующими и даже с барменом. Но с ним они обменялись только молчаливыми кивками, когда стоящий за барной стойкой протирал стаканы, скуривая одну сигарету за другой. В этом-то они и похожи. Только вот у бармена все зубы есть на месте. На этот раз с испорченным настроением Рин даже не хочет шутить на эту тему, хотя обычно она обожает каждый раз рядом с мужчиной говорить о его изъяне. Эти шутки будто бы каждый раз заставляют Рин придумывать что-то новое. Они ни разу не повторялась, раз за разом выдавая новую шутку от которой Гиран лишь крутит нос и хмурится.       — Так что за дело ты хотел мне поручить? — задаёт вопрос девушка, пряча руки с телефоном в карман, когда они всё-таки выходят из кафе.       Дверь за их спинами закрылась с какими-то глухим звуком.       — Ничего сложного, — мужчина приветливо машет рукой, будто бы забыл о том, что пару минут назад девушка сказала очередную шутку про отсутствующий передний зуб. — Можно сказать, что всё как всегда. Доставить посылку из точки А в точку В. Только вот героев будет чуть больше.       Они шли чуть дальше, когда темнота вечера обволакивала переулки, которые не были оснащены хотя бы небольшими фонарями. Где-то есть череда неприятных граффити и каких-то лозунгов, которые Рин знает чуть ли не наизусть. Проходит здесь часто, поэтому и знает каждую улочку и переулок, такой узкий, что здесь может быть точно одностороннее движение. Кирпичные дома идут один за одним, в одной из квартир капает с кондиционера.       — Давай зайдём куда-то? — сразу же прогововарив, Гиран замедляет шаги.       Рин только вздыхает, но также замедляется. В нос бьёт неприятный сигаретный запах. Он будто бы уже пропитал ее куртку, в которую девушка закатывается из-за холода. Но ткань настолько тонкая, что она не спасает от ветра, пронизывающего и такого мёртвого. Неприятный запах бьёт в нос, но Рин уже привыкла и к нему. Просто продолжает во что бы то ни стало идти.       — Что, старик, устал уже? — Рин усмехается.       — Как-никак я обещал тебе ужин, — пожал плечами мужчина. — Обычно я привык исполнять свои обещания.       Рин хмыкает. Ну что-что, но мужчина и вправду сдерживает свои слова. Однако с ним сложно иногда найти общий язык. Как-никак девушка смогла начать сотрудничать с ним. Поэтому она и молчит, медленно следует к свету. Скорее, они идут на главную улицу и так, осторожно пройдут к другому переулку и уже так будут перебираться к другому кафе. Тот же неприятный и даже блевотный переулок. Он уже стал чуть ли не родным. Надписи на стенах, отвратный запах, редкие бары с ароматом спирта и ещё чего-то неприятного.       — Хотел спросить, если бы у тебя был шанс предать меня, смогла бы ты это сделать?       Рин усмехается, точно как и Гиран. Проверка на вшивость, скорее даже не так… Эта шутка может иметь долю правды, однако Рин продолжает тихо смеяться, прикрывая ладонью рот.       — А кто сказал, что у меня не было шанса ещё? Один раз было…       Придав себе очень задумчивое выражение лица, она отводит глаза в сторону. И тут же улыбается.       Мужчина вопросительно смотрит на неё. Но девушка продолжает улыбаться и даже смеяться. И сейчас, глядя на то, как Гиран, хмыкнув, посчитав эту шутку. Однако же Рин продолжала говорить, желая выговорить всё, что сейчас есть хоть небольшая возможность поиграть и пошутить. Но кто его знает… Шутит ли она на самом деле? А может это всего лишь игра во что бы то ни стало.       Её личность довольно странная, и даже Гиран с его любовью к рассматриванию людей, с которыми он работает, не может найти настоящую личность девушки. Рин только каждый раз выкидывает шутку, а потом переходит на другую личность. Однако уже кое-как мужчина мог сказать, что она давно скрывает от многих. Она что-то или кого-то ищет. Скорее она ещё многое скрывает, но ничего не говорит, даже если кто-то начинает её выпытывать. Точно она вспыхивает яростью. А, ещё она ненавидит, когда рядом с ней или упоминают или даже проносят любой кусок мяса, будь то кто-то приготовленное или нет. Злодей достаточно знает о Рин, однако до сих пор не может определиться с её личностью.       — Мне один раз предложили за тебя двенадцать миллионов, — начала девушка, накручивая на палец локон выцвевших волос. — Представляешь. Это в четыре раза больше, чем получили мои родители, когда решили продать той фармацевтической компании.       Эту часть автобиографии девушки Гиран ненавидит от и до. Да, пускай тот и живёт жизнью злодея, однако до сих пор не принимает факт того, что произошло и девушкой несколько лет подряд начиная с её пяти лет. Но сама она уже чуть ли не смеётся. Да, только вот это только для того, чтобы скрыть свой страх. Страх того, что все может повториться. То, как ее привязывают к койке и вводят ещё одну инъекцию нового лекарства. Тело болезненно сковывает, но вместе с этими воспоминаниями девушка продолжает говорить:       — Но я подумала… Зачем же мне подставлять тебя за эти деньги. Конечно, эти бумажки никогда не помешают в большом количестве, однако с тобой я могу прикарманить к себе чуть больше. Да и попадись ты каким-то левым, я не смогу найти нормальное место работы с относительно стабильным достатком.       Мужчина вздыхает, будто бы так и ожидает этих слов. Знает, что именно это скажет Рин и усмехается.       — Так и знал, что бы жадная до денег.       — А ты что думал. Я не смогу нормально жить без пары купюр в кармане — будто бы в знак этого девушка вытаскивает из кармана две купюры. — Я даже поесть не смогу.       — Что ты вообще что ешь, кроме орехов своих?       — Фрукты и овощи, могу есть какие-то хлебцы, а ещё каши и лапшу. Больше всего мне нравится гречневая, — с тем же позитивом говорила девушка, весело улыбаясь.       Уже совсем близко к выходу из переулка. Шаг за шагом они приближаются к нему, замечая, что становится немного светлее, непристойных надписей и мусора оказывается все меньше и меньше. Свет улицы уже бьёт в глаза, так неприятно, так слишком много фонарей, а ещё, кажется, что не так ветрено и пахнет в разы лучше. Но это не притягивает, а наоборот только отталкивает. Точно, там очередной фестиваль или какой-то праздник. Ещё больше света и шума, бьющих в уши и глаза. Однако придется немного пробежать чуть дальше, в другую сторону, мелькая рядом с палатками со сладостями в другой переулок, чтобы добраться до другого кафе.       Резко что-то неизвестное щёлкает в девушке, чего она сама не ожидает. Что-то притягивает её. Это чувство такое знакомое, но в то же время и странное, совершенно не то, что она должна чувствовать. На фоне она слышит, как злодей рядом достает из пачки сигарету, зажигает её и вновь дым ударяет в нос Рин. Она немного морщится от неприятного запаха, но не обращает внимание, странное чувство полностью поглотило ее и заставило немного ускориться.       Она ускоряет шаг, слышит то, как Гиран вскрикивает её имя, но она подбирается ближе, забывая о своей же безопасности. Не видит того, что она уже слишком близко и так опрометчиво подбирается к главной улицы без всей осторожности, с которой она привыкла работать и даже просто жить. И все потому, что она видит что-то слишком знакомое. Такое знакомое, что она видит чуть ли не своё отражение, которое следует по светлой улице. Чернильные волосы, завязанные в высокий хвост, ветвистые рога и зелёные глаза. Только вот это не она, что-то будто бы лучшее. Рин резко срывается на бег.       Она уже знает кто это. Точнее уже догадывается.       — Айн! — девушка выкрикнула, сделав ещё один выпад, чтобы поскорее оказаться в большом скоплении людей.       Перед глазами был только знакомый образ старшей сестры. Она помнит этот цвет волос и глаз, однако одежда совершенно не свойственная пятилетней ей. Хотя… Вкусы же меняются? А тем более прошло десять лет, Айн могла поменяться. Её вкусы и предпочтения. Да весь человек за это время может оказаться совершенно другим. То есть. Да его личность может поменяться от слова совсем. И девушка ожидает, что старшая сестра точно узнает её. И вновь спасет из темного мира, куда она попала из-за своих неправильных действий. Она окажется рядом, будет удивлена, но протянет руку сказав что-то вроде, я искала тебя.       Рин делает ещё один шаг и она оказывается у свете всей главной улицы. Но только на секунду. Этот свет озарил ее всего лишь на секунду, но потом исчез вновь, когда девушка вновь оказалась в темноте переулка.       Девушка чуть ли не вылетает из переулка, желая добраться к Айн, но тут же чувствует как ее резко за шкирку потянули назад. Она видит, как девушка с светлой свободной рубашкой, следует рядом с высоким мужчиной со светлыми волосами. Они переговариваются, так спокойно, что удивляет Рин. Она просматривает все. От того, как они идут с той же скоростью в толпе, как в руках мужчины небольшой крафтовый пакет. Рин ещё раз вскрикивает.       Но вот Айн отрывает взгляд и смотрит в тёмный переулок, откуда донеслось ее имя. Эти глаза, взгляд, он сильно поменялся, ничего не отражая. Нет ни одной эмоции, она стала совершенно ненастоящей. Будто бы только тенью настоящее старшей сестры. Такая тень, что никогда не показывается, но есть. И сейчас это всё эмоции, яркий и такой живой взгляд просто исчез. В голове появляется мысли, что это не Айн. Это не та старшая сестра, что каждый раз спасала ее и помогала.       Рин брыкается, желая выбраться с хватки Гирана. Но тот тащит ее дальше, резко откинув в сторону. Но девушка не ударяется о стену, а приземляется на ноги и резко бежит к главной улице. Но не тут-то было, она вновь ощутила, как ее оттягивают назад.       — Отпусти, черт возьми!       — Какого хрена, Рин, там героев тьма-тьмущая! — рычит злодей, закрывая девушке проход на улицу. — Вечернее патрулирование в самом разгаре! Чем ты вообще сейчас думаешь?       Она старается хоть немного подобраться ближе, чтобы увидеть своего старшего близнеца, но всё безуспешно. Там другие люди, такие же спешащие как и она. Она не видит Айн и того светловолосого мужчину. Не видит эту девушку в светлой рубашке с замудренными рукавами, что никак не могла соответствовать той Айн, которую она знала. Может обозналась, а может и нет. Или не расслышала? Что-то должно оправдывать ее «неведение».       — Рин, что произошло? — Гарин уже трясёт её плечи.       Всего секунда нужна, чтобы вырваться из этой хватки и рвануть в другую сторону от света главной улицы. Она не должна видеть этого! Нет, Рин должна будет всегда помнить образ любящей старшей сестры не этим! Нет, это не может быть она! В реальность девушка приходит, когда уже заворачивает за второй поворот.

***

      Айн заходит домой, за ней входит и опекун, однако какое-то сомнение, появившееся во время похода по оживлённым улочкам Токио её начало беспокоить. Ей показалось, что кто-то выкрикнул ее имя. Это было очень неожиданно, но из-за того, что она донеслось до ушей Айн так тихо, она не могла точно сказать, не приводилось ли это ей случаем. Поэтому все время после этого она находилась в каких-то сомнениях без мысли, что это всего лишь случайность.       Или вправду она ничего не слышала и только уставший мозг даёт собственные сигналы. Вероятно, ей стоит отдохнуть?       Ведь так?       Однако все мысли частично затуманиваются, когда девушка делает шаг внутрь. В квартире не горит свет, говоря о том, что Сайко до сих пор не появилась на пороге дома, вновь задерживаясь в морге. Конечно, хотелось бы сказать, что она задерживается на своем месте работы в больнице, однако слово морг звучит подставь этой женщине, разрезая и изучая все трупы, будто бы препарируя их, как лягушек на занятиях по биологии. Может и прозвучать это так «неприятно» или даже «мерзко», однако это многое объясняет как ничто другое.       Но ни первокурсница UA, ни герой не замечают «пропажи» патологоанатома. Нет, скорее их ее отсутствие даже не привлекло. Знают, что она может явиться поздно, от неё будет пахнуть табачным дымом, а на столешнице рядом с закипевшим чайником будет стоять банка кофе, которую она забыла убрать на место.       За долгое время проживания под одной крышей они хорошо изучили одного из жителей квартиры. Да, именно жителя. Она не входит в полноценный состав семьи Хакамата, в которую входят Тсунагу и Айн. Сайко в этой квартире находится часто на правах жителя и никого больше. Она есть, её даже можно найти, в её комнате. Однако Айн никогда туда не заходила, так как не было нужды. Обычно она всегда обращалась за помощью именно к герою. Да и он больше понимал, что нужно Айн и как лучше помочь, чем Сайко. Не стоит упоминать, что было, когда Джинс оставил на пару дней Айн на патологоанатома.       Разуваются и проходят чуть дальше, включая свет на кухне. Айн сразу же ставит чайник. Чуть ли не обычный ритуал с чаем ежедневно. Хотя по большей части для Айн он был исключительно для того, чтобы поинтересоваться, что произошло за день у них. Это небольшое чаепитие, которое они проводят без вопросов друг к другу. Просто молча ставят чайник и при этом выбирают сам сорт чая, которого было достаточно много, так что приходилось не раз долго задумываться над тем, какой чай на этот раз будет. Хотя по той же молчаливой договоренности это всегда был или черный крепкий чай, или зелёный.       И вот две чашки уже были наполнены дымящимся и приятным напитком, что немного жёг язык. Девушка не было приверженцем такого вида напитков и по большей части она любит обычную воду. Это герой, как истинный японец, пил чуть ли не исключительно этот чай. И даже рассказывал о том, какие есть способы заварки чая.       — Кстати, забыл спросить, за кого ты голосовала во время выбора старосты в вашем классе? — герой задал вопрос.       Айн наклонила голову вбок. Хвост чёрных волос махнул в ту сторону. Вопрос прозвучал довольно странно, скорее девушка не понимала его цель. Довольно странный вопрос, который совершенно она не может разложить на составляющие и понять его природу. Или или осень сложно или практически нереально, так что она лишь минимально удивляется.       — Умение находить лидера — довольно важная черта в геройстве, — поясняет Тсунагу и делает небольшой глоток чая.       — Я отдала голос за Яойорозу.       — Почему именно за неё? — вопрос за вопросом. Девушка уже и привыкла, что информацию из неё достают чуть ли не щипцами.       Айн устало вздохнула. Никогда она не любила этих допросов. Обычно лишь молчаливые чаепития, но эти постоянные вопросы немного нервировали спокойного подростка, так что она старалась находить очень краткий ответ. Однако слова должны прийти в четкий ответ без каких-то размытостей. Так что каждый раз Айн приходилось напрягать извилины, чтобы её ответ звучал очень чётко со всеми поставленными знаками препинания.       — Она во время первого занятия со Всемогущим комментировала каждый бой. К тому же она каждый раз демонстрирует свое понимание фундамент геройского общества. Я иногда разговариваю с ней на переменах.       — Но она стала заместителем старосты, — герой уже обо всем знал, то есть он хотел знать детали.       — Многие оценили её познания, так что я из немногих, кто решил проголосовать за неё. Однако, как я и говорила, многие решили отдать свой голос за Мидория, — всё также старалась чётко сказать Айн. — Но в итоге пост старосты занял Иида. Хотя его робоманера до сих пор немного пугает…       Эту часть всей истории герой уже знал. Да, о том, какая толкучка случилась в коридорах Академии. Благо и для себя, и для остальных, Хакамата сама не попала в этот водоворот. В тот момент она, как и некоторые из студентов, продолжали сидеть в столовой вместе с Момо. Последняя решила подождать новоиспечённую подругу, как сама уже сказала один раз. Айн же сидела в ожидании, что толпа, следующая в классы немного рассосётся и они смогут без проблем пойти дальше. Людей и вправду было много, однако больше беспокоила тревога, которая прозвучала очень неожиданно. Их не предупреждали о проверке. Так что девушки и другие, находящиеся в столовой, подорвались со своих мест.       Суматоха продолжала расти, но не беспокойство в Хакамата, так что они, замечая какая толпа находится у дверей столовой и протиснуться вообще не вариант. Начиная с того, что они ничего не успеют сделать как уже станут ковриком для ног и заканчивая тем, что рога Айн могут кого-нибудь ранить. Такая проблема с осознанием опасности этих «штук» на голове была очень давно, так что сама Хакамата не раз думала, как можно исправить это.       Единогласное решение было принято очень быстро, не встревать сейчас в толпу и не поддаваться всеобщей паники, однако обе первокурсницы стояли у дверей. Тогда Айн даже заметила небольшую тревогу на лице Момо, но поспешила сказать, что так как они находятся в UA с героями то им не должно ничего угрожать. К тому же, они ведь сами сейчас проходят обучение на героев.       Так они простояли ещё минут пять, пока все паника не прекратилась, только после, направляясь уже по пустым коридорам в класс, краем уха слагали о том, как один из первогодок всех организовал и заставил прекратить всеобщую панику. Но больше в уши резалось то, как студенты, находящиеся в коридоре рассказывали друг другу, как этот первогодка стал одной ногой на выступ стены и прижался к той, начал толкать речь про героев. Переглянувшись с Яойорозу, они кивнули друг другу. Уже знали, что это был Тенья. После этого старостой стал Иида вместе Мидория, тот же был даже рад таким переменам. Можно сказать, что он сам предложил, чтобы парень с робоманерами занял место старосты.       Однако пелена этих мыслях ушла в беспокойство и том, что она услышала. Если это и вправду не привиделось ей. Айн будто бы слышала чей-то голос, зовущий её по имени. «Айн», — студентка точно слышала это.       — Тебя что-то беспокоит? — голос опекуна разом отбил мысли, в которые по уши погрузилась девушка.       — Мне показалось, что во время прогулки я слышала, что меня кто-то звал. Ты такого не слышал? — не сказать, что какие-то частицы надежды прозвучали в голосе Айн, но она постаралась, чтобы там должно быть хоть что-то.       Сейчас она хотела бы получить ответы на свои вопросы. То есть… Удостовериться, что она ничего не слышала. Но вот тот голос был знаком, он затерялся в далёких воспоминаниях и не желал выбираться оттуда. Но вот Айн будто бы чувствовала, что голос был знаком, но его обладателя она никак не могла вспомнить этого человека. Позови её просто, она бы догадалась с первого раза, кто ее звал. Но не сейчас.       — Нет, вроде я ничего не слышал. Может это был кто-то из средней школы? Или кто-то из команды по волейболу? Или вообще из Академии?       — Нет, эти голоса я не спутаю ни с кем. Они слишком шумные, — Айн немного зажмурилась, вспоминая о таком количестве шума, которые даже барабанные перепонки не были в состоянии выдержать весь накатившийся шум.       — А может показалось? — Тсунагу уже выдал другое предположение.       — Я тоже так думаю, — на выдохе произнесла Айн и сделала небольшой глоток чая, вновь опаляя язык травяным напитком. На кончике оставался приятный привкус трав и каких-то цитрусовых.       Девушка вздохнула. Но что-то щёлкнуло в мозгу и это она почувствовала. Хотя забыть о таком она сможет через дня два-три. Стоит не заострять особого внимания на этом, так что все будет нормально. Ещё один глоток чая, Айн ощутила, как горячая жидкость немного опасно опаляла её горло, но тем самым согревала. На улице было холодно, ветер с каждым порывом старался сильнее пронзить тела спешащих домой людей.

***

      Захлопнув за собой дверь, Рин сделала пару шагов в комнату, скидывая на пол ветровку. Та упала с глухим звуком. Ткань тихо соприкасалась с полом и, по большей части, этот звук придавал ей только телефон, лежащий в кармане. Этот гаджет точно в скором времени прикажет долго жить, когда уже окончательно будет разбит. Наверное, даже в порыве ярости, чем на каком-то из заданий во время побега, когда он получил свои первые царапины и трещины, чуть ли не в первый день после получения.       В дверь громко постучали, она услышала только запыхавшееся дыхание мужчины. У него точно нет привычки бегать по утрам, чтобы хоть как-то догнать Рин. Но он и никогда не пробовал, каждый раз говоря: «Мне до твоей физподготовки как до луны, так что подожди старика…» Обычно он ещё начинал задыхаться, что только усугубляло все положение и сильнее бесило девушку.       Во время погони приходилось искать такие пути отхода, чтобы даже этот неторопливый человек смог сбежать и не быть убитым чьим-то оружием или причудой. Однако каждый раз слушать его было бы настоящей мукой, так что чаще всего Рин слушала только себя.       Однако мозги у него есть. Это не самый большой плюс с какой-то стороны, но им является. А ещё при необходимости он может принести лекарства и рассказать что ща чем стоит принимать. Рин только один раз болела, но и этого ей хватило. Лёжа в кровати она чуть ли не умирала от температуры, чувствуя, что здоровая отметка в тридцать шесть и шесть градусов уже была превышена часа два назад. Звонок Гирана не стоял превыше всего, так что два его первых звонка она просто отклонила, понимая, что он хочет впихнуть ей новую работёнку. Наверное, перенести что-то мимо людной улицы полной героев в другой район, не самый значимый, но и там обитает пара-тройка отбросов общества. На третий звонок она всё-таки сдалась, сказав, что болеет отключила звонок. Больше звонков не было, но стук в дверь появился спустя час. На пороге стоял Гиран с пакетом из аптеки. И даже во время болезни Рин больше всего раздражалась от неприятного шарфа мужчины.       — Эй, Рин! — очередной стук поразил тонкую дверь, казалось бы, что быть Гиран немного сильнее снёс бы её в щепки первым же ударом. — Успокойся, тебе нужно с кем-то поговорить. Кто это был? Что за Айн?       — Иди ты на хер! — выкрикнула она, услышав, что Гиран что-то пытается говорить, чуть ли не достучаться до неё.       И так часто. Она не раз помнит моменты, когда он ломился в эту тонкую дверь. В первый раз Рин посчитала, что мужчина может выбить её, поэтому притянула к двери комод, расцарапала все ладони в кровь, но тем самым забаррикадировала дверь. Но сейчас знает, что ей хватит только этой двери. Конечно, очень тонкой и ее бы следовало заменить, как и всё в этой комнате.       Тот же матрас, на котором спала девушка. Кровати не было, как она помнит. Только этот матрас в самом тёмном углу комнаты. И, казалось, что он успел так слежаться под телом девушки, что стал слишком тонким. Иногда казалось, что Рин, лёжа на нем ночью думала, что лежит на полу. Единственное, на что пришлось всё-таки потратиться ей — подушка и одеяло. Очень мягкие и качественные. Рин ввалила за них достаточно купюр. На подушке было удобно спать. Конечно, рога иногда мешали, но за всю свою жизнь девушка привыкла к этому. И уже этих рогов она и не ощущала, однако как огня ненавидела тех, кто решался притронуться к ним.       Однако глаза пробегаются по комнате ещё раз, пускай Рин уже знает каждый сантиметр этого места. Грязный паркет, только без пыли. Он настолько грязный, что обычными средствами и не вымоешь ничего, даже если очень хочешь. Как-то Рин уже пыталась все очистить, однако смогла выгнать всех насекомых, но не привести комнату в блестящий порядок.       Здесь не так много вещей.       Есть стол на низких ножках, стульев нет, но и не надо. На этом столе практически ничего нет, кроме электронного чайника, одной чашки и небольшой пачки с чаем, но ещё утром здесь был её небольшой завтрак из фруктов и парочки орехов. Этого ей хватает. Два приёма пищи в день. Конечно, для обычного человека или подростка — этого недостаточно, но Рин привыкла. Небольшое недоедание сказывалось, но опять же девушка уже будто бы не замечала его, ссылаясь на то, что деньги ей нужны для других целей. Опять же, на еду в месяц она выделяет определенную сумму, а иногда ей удаётся поесть за счёт Гирана, а тот на самом деле злится, но будто бы не против. Может понимает, что сытая и относительно довольная Рин будет более полезной.       Окна закрыты плотными шторами. Это что-то вроде подарка от прошлого владельца. Кстати, это единственный его подарок. Все остальное как-то появилось в этой комнате, чуть ли не само собой. Даже тот комод, частично его верх был в крови. Единственное, что девушка не решалась оттирать. И не думала даже об этом. Хотя это, казалось бы, какое-то плевое дело.       Больше вопросов возникало с кухней, которая была только одной на всем этаже. Но и ей Рин пользовалась довольно редко. У неё есть чайник в комнате и это уже что-то получше, чем утром идти на общую кухню и чуть ли не драться за какую-то конфорка. Обычно кухня пустую или днём на протяжении двух часов или ночью с часа и до четырёх. В это время «на охоту» может выйти и она. «Как во многих общежитиях…» — протягивает каждый раз Гиран, только Рин рассказывает ему о том, как отсыпает себе какой-нибудь одной крупы из разных чужих пакетов. Чтобы не спалиться перед другими жителями этого дома.       Хотя небольшое счастье в том, что на этаж с двенадцатью комнатами здесь проживает всего лишь человек семь и то в одной комнате проживает мама с ребёнком лет пяти. Но обстоятельство с душем лучше. Она есть в каждой комнате, но находится там как отдельная за дверью. Минус его в том, что летом могут отключить горячую воду. Да что тут летом… Один раз такое произошло даже зимой. Но с этим можно и перетерпеть. Но вот единственное зеркало в душе и то было разбито. Рин ждут семь лет несчастья? Странно… Уже все десять идут как по часам, а несчастье всё никак не проходит.       Сейчас её полностью пробирает настоящая ярость. Она видела Айн! Это была точно она! Те же черные волосы и рога! Точнее… Они стали более массивными и ветвистыми, но она точно узнала своего старшего близнеца. Но только сестра не отозвалась на крик, но вот посмотрела в ее сторону и будто бы не увидела саму Рин. Или же этот взгляд, она будто бы искала кого-то не зная кого. Но она же была так близко! Она была черта с два рядом!       Стук прекращается за дверью, и Рин выдыхает, выбрасывая ключ. Он беззвучно приземляется на серое одеяло, застилающее матрас. Как бы не упустить ключ из виду или из памяти, а то, потеряв ключ, ночевать придётся в неудобном и отвратном коридоре, где пахло затхлостью всего этажа. Благо этот запах не распространялся по комнатам, а то жильцы уже успели бы один за другим завязать петлю на шее, а уже историю про табуретку и мыло рассказывать не нудно, все и так прекрасно знают чем заканчиваются такие истории.       Если в первом акте появилась верёвка, то в последнем она стянет горло кого-то в последнем.       Не сказать, что это всем известная народная мудрость, но факт оставался всегда фактом. Поэтому даже мыслей не было так скудно заканчивать жизнь. Почему именно верёвка? В философские темы не стоит пюуюопускаться. Просто потому, что из них дружно выбраться. Так что Рин просто обратно забирает ключ, стараясь не прикасаться испачканными руками к чистому одеялу. Не стоит говорить о том, что прачечная была всего лишь одна и то из пяти стиральных машин работало всего лишь две. Не считая того, что последняя работает время от времени, уже оповещая о своей скорейшей кончине. Так что какой-то выбраться и простирнуть свои вещи стоит.       Их таких навязчивых мыслей, поглощающий Рин только во время пребывания в её обители, её вырывает абсолютная тишина. Точнее то, что Гиран больше не стучит в дверь. Он ничего не делает. Уши только могут поймать тишину. И из-за этого девушка подходит к двери, держа между пальцами заветный ключ. Она не вставляет его, а тупо стоит перед дверью с ним. Не сказать что думает, а скорее просто решает. В голове то и дело появляется образ сестры. Рин и вправду теряется в догадках, что ей делать.       — Как успокоишься, позвони, — слышится за дверью немного раздражённый Гиран. — Есть работёнка. Там и выпустишь пар.       Его цокот слышится очень хорошо даже через дверь, а стук каблуков на ботинках тем более. Слышимость здесь более чем прекрасная. И только по шагам можно узнать эмоции человека. Он сейчас зол или опечален, пожирает его зависть или он упивается своей победой от игры в карты. Рин может сказать, что мужчина просто недоволен. Но на это она плюет, будто ничего и не было.       Сжимая в руках ключ, она вставляет его в замочную скважину, но не поворачивает. Обычно так делает только из соображений безопасности. Никто по ту сторону с дубликатом ключей не сможет даже вставить ключ в другую сторону двери. Это придумал какой-то неизвестный герой, но Рин уже была готова поблагодарить его за столь интересный способ обезопасить себя и все то, что дорого.       Вздыхая, девушка оборачивается и упирается спиной на дверь, скатываясь по ней на пол и осторожно прижимая к себе ноги. Вновь навязчивые мысли. Это не галлюцинации. Рин точно видела сестру. Своего старшего близнеца. Это было не видение и не галлюцинация, она уверена в том, что видела девушку с ветвистыми рогами и черными волосами на людной улице. Но почему она оглядывалась так, будто бы искала какого-то неизвестного? Почему? На этот раз в голову бьёт не приятная ностальгия, а ярость. Рин не может из-за этого. она слишком хорошо помнит их детство, чтобы забыть хоть что-то. А лучше всего помнит свою слабость и любую беспомощность, которую проявляла каждый раз. Даже противно становится, когда Рин начинает вспоминать.       «Она сидит на полу в комнате, зажмурившись от страха, но, когда спокойный голос просит протянуть ему руку, Рин без вопросов делает это. Слышит голос сестры и ее шаги, она приближается, что-то держа в руках. Рин интуитивно зажмуривает глаза. Очень страшно, но она никак не может объяснить это. Ей просто страшно. Однако она не убегает, как хотелось бы, а ждёт. Ждёт Айн. Старшую из близнецов. Всего на три секунды раньше она появилась на свет, но во всём была старшей и, что будто бы было естественно для родителей и Рин, лучшей. Но это ничуть не мешало и не обижало младшую, скорее она считала, что так и должны вести себя старшие. Айн была более послушным и тихим ребёнком и с ней проблем было не так много. Она не так часто болела и никогда не доставляла проблем больше нужного. Однако Рин считала, что в этом и кроется все качества старшей сестры. И даже через несколько лет Рин до сих пор верила в том, что старшая сестра, где-то потерянная из-за страха и непонимания родителей до сих пор ищет Рин, как это делает и младшая.       — Будет немного больше, — Айн с тем же спокойствие предупреждает, отчего Рин в одночасье отдергивант руку, когда сестра только прикасается к ней пальцами.       Страх. Он поглощал её тогда. Он будто бы сковывал маленькую пятилетнюю девочку и заставлял начинать рыдать навзрыд. И вправду, первая слезинка начинала скатываться по щеке, когда девочка со слезами на глазах прижимала к себе руку с раненым пальцем.       — Эй, ты всего лишь поцарапалась, — Айн уже прикасается к руке Рин.       — Но ты сказала, что будет больно! Я не хочу! — Рин старается выдернуть руку из пут сестры, но ничего не выходит. — Отпусти.       Айн отпускает, а она продолжает плакать. Страшная ничего не делает первые пару минут, когда её сестра просто успокаивается. Слёзы мешают смотреть вперёд. Перед глазами только неразборчивые кляксы цветов. Но Рин знает, что перед ней до сих пор сидит сестра. У неё пухлые щёки розоватого цвета, зелёные глаза как у матери и чёрные волосы отца. А ещё у каждого есть небольшие рожки, они совсем маленькие, но должны в скором времени вырасти во что-то более величественное. Так каждый раз говорит отец, отчего близняшки усмехается. Конечно, они обе ждут, когда смогут вырасти.       И вот, слез уже нет и Рин видит все своими глазами без расплывшихся цветных пятен перед глазами. Видит, что Айн до сих пор абсолютно спокойна. Она будто бы ни о чем не думает, а просто выжидающе смотрит на сестру, когда ты успокоится, продолжая держать в руках какую-то ватку, чем-то смоченную.       — А больше не будет? — в надежде спрашивает Рин.       — Я говорила, что может немного пощипать, — ещё раз пояснила страшная и потянула руки с раненому пальцу.       Рин опять отпрянула, прижав к себе руку. Некоторое возмущение нарастало в нём намного больше чем какой-то страх. Как так Айн соврала ей! Это же плохое качество для старшей и она никак не могла так повести себя! Ну не могла, она же старшая и всегда самая лучшая!       — Нет, ты говорила, что будет больно! — стараясь тем самым восстановить справедливость, Рин начала возмущаться.       — Оно просто пощипет, может немного поболеть — с тем же спокойствием проговорила Айн глядя в глаза младшей.       Дрожащими пальцами она протянула той руку. Она обещала никогда не оставлять Рин одну и всегда быть рядом. Столь простое и довольно милой для близнецов обещание было разрушено страхом одного из родителей. Не все были готовы увидеть детей с причудами, точно как и беспричудная мать, которая боялась таких людей. Айн была отправлена «на лечение» первой, так как причуда ее проявилась на два месяца раньше, чем у Рин».       Так что сейчас тень сестры, находящейся когда-то рядом с младшей из близнецов растворилась. Её слова о том, что она всегда будет рядом с ней никуда не ушли, они полностью въелись в сознание Рин, заставляя видеть во всём предательство. Ярость или гнев, девушка уже не разбирала, но сейчас она была готова всеми своими силами растерзать недалёкую сестру на пару кусков. Как только она посмела забыть обо всём?