Искушение

— Не смей трогать его. Голос Альбедо был спокойным, ровным, несмотря на чувства, бушевавшие внутри. Ему хотелось оттолкнуть Дориана, ударить его по лицу, выкрутить руку, чтобы он физически больше не мог тронуть Итэра. Впервые он чувствовал такую злость и желание причинить боль другому существу. Несомненно, двойник устроил ему много неприятностей, но алхимик никогда не злился на него всерьез. До этого момента. Дориан перешел черту, все мыслимые и немыслимые границы, воспользовался наверняка самыми подлыми уловками, и теперь путешественник, беззащитный и уязвимый, был в его руках. Кто знает, что двойник с ним делал. Или сделает. Но вместе со злостью… вместе с ней пришло облегчение. Радость. Итэр еще здесь, в этом мире. До него можно дотянуться, его можно увидеть, потрогать, обнять, ощутить его дыхание, мягкость кожи. У них еще есть шанс. У Альбедо есть шанс. Возможно, теперь он сможет… Итэр, возможно, согласится… Они… Двойник рассмеялся, даже на секунду не задумавшись о чужих словах. Его рука, словно издеваясь, медленно провела по скрытому одеялом плечу, скользнула по линии талии, по бедру. Дориан ухмылялся, вся ситуация вообще казалась ему забавной. Издеваться над Альбедо казалось ему забавным. Но даже за этой усмешкой виднелось нечто большее. Прикосновения были легкими и осторожными, словно двойник не хотел тревожить чужой сон. Мимолетный взгляд на путешественника — и заострившиеся черты лица, неприятно искаженные злым весельем, поменялись. Дориан на секунду задержал дыхание, словно… словно любовался. — Отойди от него, — угрожающе произнес Альбедо, но голос был хриплым, совсем не угрожающим. Он чувствовал себя странно при виде них. Будто видел в двойнике себя. Пытаясь отбросить эту ассоциацию и выглядеть более убедительно, он добавил первое, что пришло в голову: — Я отнесу его в безопасное место. Дориан на его слова не отреагировал, даже не посмотрел на него. Его взгляд не отрывался от спящего путешественника. Двойник снова склонился над ним и медленно стащил одеяло. Альбедо напрягся и достал меч, но не стал предпринимать резких действий — Дориан был слишком близко и мог причинить Итэру вред до того, как алхимик успел бы атаковать. Показалось плечо, скрытое золотистыми локонами, сложенные перед грудью ладони, кусочек живота из-под задравшейся майки. Это отвлекало болезненно сосредоточенное внимание, приковывало его к кровати. Итэр был не в своей обычной одежде. Белые короткие шорты и футболка смотрелись странно, даже чуждо. Они обнажали слишком много кожи, оставляли руки и ноги беззащитными, слишком открытыми. Такая одежда — смерть на Драконьем Хребте. Но именно это придавало Итэру какое-то особое очарование. Делало зависимым от теплого одеяла, от этого маленького дома, от по-домашнему уютного камина. От Дориана. От Альбедо. Алхимик совсем растерялся и смутился. Серебряно-синий меч, созданный из иномирных минералов, украшенный сиянием самих звезд, дрогнул. Эти мысли пробуждали что-то странное, что-то постыдное и порочное, заставляли сильнее сжимать рукоятку. Альбедо буквально заставил себя снова сосредоточиться и обратить внимание на противника. Все это время Дориан смотрел на него. Следил за каждым малейшим изменением в выражении такого же лица, за каждой промелькнувшей эмоцией. За взглядом бирюзовых глаз, за телесной реакцией, за прерывавшимся дыханием. За движением мыслей. Его усмешка становилась еще более наглой, еще более самодовольной. — Нравится? — вкрадчиво спросил он. Его пальцы подцепили низ футболки и потянули вверх, открывая живот полностью. Только сейчас Альбедо заметил, что шорты немного сползли вниз, показывая изгиб бедра и немного — совсем немного — лобок. Итэр поморщился во сне, попытался сохранить крохи потерянного тепла, спрятаться от холодного воздуха, теперь гулявшего по оголенной коже. Он не должен так реагировать на спящего путешественника. Не должен испытывать жгучее желание подойти и стянуть мешающую одежду. Не должен, черт возьми, возбуждаться от всей этой проклятой ситуации. Дориан видел всё, все его слабости и противоречивые чувства. — Хочешь забрать его, да? — спросил он странно хриплым голосом и снова посмотрел на Итэра. — Да, — таким же охрипшим голосом сказал Альбедо, тяжело дыша. Дориан поставил колено на кровать и наклонился еще ниже. Он просунул руки под головой и коленями путешественника и вдруг поднял его. Длинные волосы заструились золотым водопадом, их кончики продолжали касаться кровати. Голова безвольно опустилась на чужое плечо, одна рука осталась на животе, а вторая безжизненно повисла. Теперь футболка оголяла и спину, Альбедо почему-то заметил в первую очередь ее бледную полосу. Двойник со странной нежностью, которую вообще не должен был испытывать, прижимал Итэра к себе. Казалось, он держал в руках не живого человека, а перышко, легкое, невесомое. А его лицо… Сначала Альбедо подумал, что ему кажется. Что это — неверное падение света. Или игра слишком живого гениального изображения. Но она длилась слишком долго, под разными ракурсами. Его улыбка. Искренняя, нежная, немного неловкая. Словно в его руках было нечто дорогое, настолько, что могло одним своим фактом существования и близостью подарить ему то умиротворение, которого он был лишен очень давно, буквально с самого рождения. Но странное поведение закончилось. Дориан снова обратил внимание на алхимика. Ухмыльнувшись, он сделал к нему несколько шагов. Алхимик не знал, как реагировать на его приближение, не понимал, что двойник задумал — хотя явно ничего хорошего. Он чувствовал, что должен отступить, отойти как можно дальше, но только что увиденная картина слишком живо стояла перед глазами, заставляла медлить, не давала ясно мыслить. Когда они оказались практически вплотную друг к другу, двойник вытянул руки и отпустил. Киноварное веретено с глухим звоном упало на деревянный пол. Чужое тело приятной тяжестью ощутилось на его руках. Тихое дыхание коснулось шеи, в ушах раздался новый звук — спокойный и размеренный стук сердца. Золотые пряди слегка щекотали обнаженные участки кожи. А еще был аромат — легкий запах морозной свежести, меда, молока и… Итэра. Эти особенные нотки, странные и неизвестные, из другого мира, непохожие ни на что и в то же время так прочно ассоциирующиеся с чем-то родным и знакомым. Альбедо растерялся совсем. Он бы упал, если бы так сильно не боялся уронить путешественника, навредить ему. Все эти чувства, новые и странные, вызванные доселе неиспытанной близостью, делали его слабым, неспособным к борьбе. Алхимик ждал, с каким-то непонятным страхом и напряжением, что Дориан вот-вот нападет, воспользовавшись его замешательством, буквально через секунды, прямо сейчас… Но двойник лишь присел на кровать. — Что ж, забирай, — сказал он, окончательно сбивая Альбедо с толку. Это было совершенно нелогично. Дориан бы никогда его не отпустил так просто. Наверное, он просто растягивает удовольствие, наслаждается моментом его слабости. В конце концов, ему удалось найти рычаг давления. Альбедо напряженно ждал, что в любую секунду двойник нападет, или сработает ловушка, или произойдет хоть что-то, но… Ничего не менялось. Альбедо попятился к выходу, боясь поворачиваться спиной к противнику. Только у двери он позволил себе остановиться и осторожно проверить обстановку, насколько это было возможно с путешественником на руках. Чужой-свой голос застал врасплох. — Вот только… что это даст? — вдруг спросил Дориан, заставив Альбедо замереть. — Несомненно, Итэр проснётся и поблагодарит тебя за спасение. А потом? Думаешь, он останется? Передумает уходить? Альбедо прикусил нижнюю губу. Логическая часть разума, та, что еще функционировала несмотря ни на что, кричала, что его просто дурачат, что нельзя его слушать, что нужно перестать обращать внимание на это все, но… Но. Дориан молчал, позволяя ему самому найти ответы на эти вопросы. Итэр лежал на его руках, положив голову на плечо алхимика, совсем как когда его держал двойник. Его лицо было спокойным, словно все происходящее совершенно его не потревожило. Во сне он вытянул руку и слабо сжал в ладони ткань белого пальто. Только сейчас Альбедо заметил, как обнажённая кожа покрылась мурашками от холода. Тёплое одеяло больше его не грело, и он пытался найти тепло, тянулся к нему, прижимался. В любой другой ситуации могло бы случиться нечто подобное? Мог ли Итэр так же положить голову на его плечо? Или позволить взять себя на руки? Или прижиматься к нему в попытках согреться? Нет. Вот единственно правильный ответ на все эти вопросы. Итэр не останется. Итэр проснётся и уйдет. Итэр никогда не будет так к нему жаться. Нет, нет, нет. Он прижимает его к себе первый и последний раз. — Подумай. Никто никуда не торопится. Итэр все равно спит и никогда ничего не узнает. Ты можешь побыть с ним… немного дольше, прежде чем наберешься сил его отпустить. Вкрадчивый шёпот Дориана раздался прямо над его ухом. Альбедо вздрогнул от того, как близко успел подобраться к нему двойник. Но сейчас это был не его «брат». Не тот жалкий провальный эксперимент, который Рейндоттир когда-то выкинула. Не тот жалеющий себя и нежно лелеющий свою ненависть противник, который не так давно был одержим лишь одной идеей — убить оригинал и занять его место. Сейчас это был демон-искуситель. — Нет… — ответил Альбедо слабо, неуверенно. Уверенность вообще покидала его с большой скоростью, пряталась за камнями темных желаний, на прощание махая платочком благочестия. — Ты даже не смог с ним нормально попрощаться. — Дориан положил руку ему на плечо в нарочито сочувствующем жесте. — У вас будет просто чуть больше времени. Разве это так плохо? Алхимик не ответил. Он больше не знал, что правильно, а что нет. Раньше он бы точно ответил, что оставаться в логове монстра вместе с бесчувственным другом — плохо, бежать оттуда со всех ног — хорошо. Трогать кого-то без разрешения — плохо, спасать из трудной ситуации нуждающегося — хорошо. Создать чуть больше воспоминаний с тем, кто вот-вот исчезнет из твоей жизни — необходимо. — Он совсем замёрз. Скоро начнётся метель. Почему бы не переждать ее здесь? Ты ведь не хочешь навредить ему? Альбедо чувствовал, как эти нелогичные аргументы обретают все больший смысл в его голове. Итэр и правда начал мелко дрожать в его руках, а за окном неприятно завыл ветер. — Если бы я хотел, я бы уже давно сделал с ним что-нибудь. Внешне с Итэром и правда все было в порядке, за исключением того, что он продолжал спать даже в таких обстоятельствах. Это мучило, вызывало подозрения, призраком логики маячило на задворках сознания, но… Но ведь если Альбедо уйдет сейчас, у них совсем не останется времени. А он хочет, так отчаянно хочет, чтобы оно было, хотя бы совсем чуть-чуть, капелька, самая малость на кончиках вечности. Альбедо сделал несколько шагов на негнущихся ногах вглубь комнаты. Он не помнил, как добрался до кровати, как Дориан кружил рядом, буквально над его плечом, наблюдая за каждым движением хищно сияющими глазами, как неохотно опустил Итэра на подушки. Но он остро запомнил, как кутал теплое тело в одеяло, как бережно убрал прядку, упавшую на розовое лицо, как путешественник сонно ворочался, устраиваясь удобнее, как мило сопел. Но перед этим — как он поправлял его задравшуюся футболку, скрывая беззащитный живот, как натягивал шорты до самой талии. И пусть его демоны, похотливые и жадные, бессильно смотрят за тем, как соблазнительное тело снова встает под защиту целомудрия. Альбедо почти не дрожал, почти восстановил тяжелое быстрое дыхание, когда позволил себе одну-единственную маленькую — совсем крохотную — вольность — поцеловал Итэра в лоб. Отпустить, отдалиться, отсесть куда-то подальше было невозможно. Ему хотелось сидеть на самом краешке этой кровати всю свою бесконечно долгую жизнь и смотреть, смотреть, как путешественник спит. Когда алхимик поднял взгляд на Дориана, он словно заглянул в зеркало.