Остерегайтесь иголки

На следующий день до меня таки допёрло что это могли быть мои глюки. Точно ведь, я давно не проверялся и психиатра. Поликлиника, жди меня!

***

Тень была вроде не против, но видно было что она обижалась на полное игнорирование её существования. Она вообще может обижаться? К десяти она пропала из виду, неужели-таки припадки? Странно это все. В поликлинике записи на ближайшее время не оказалось, так что я таки пошёл к отцу, как и планировал. А вот нечисть я не планировал. Эта сволочь крутилась у могилы всё время пока я был там, а потом опять пошла со мной.

***

Врачу я всё описал максимально честно, он подумал немного над ситуацией, прописал мне старый курс лечения. Если это не поможет — даст сильнее, если новое не пойдёт — придется смирится с тенью. Я был зол. Не на психиатра, больше на чернь и на себя, сэр Герхард и так делает всё что в его силах. Как я вообще могу быть таким неполноценным?! Мой отец был великим диктатором, дед — прекрасной империей, а остальные родственники просто сказка! Я на их фоне как… чудо-юдо, какое-то. Дверь в дом я захлопнул прямо перед чернью, после чего ноги перестали держать тело и гравитация утянула его на пол с громким «бух!». Больно. Чертовски больно! Сердце ноет так, будто в нём маленькая чёрная дыра, высасывающая всё из моей грудной клетки. Только бы не утратить контроль. Не сейчас и не сегодня, пожалуйста. Я постарался сжать руки в кулаки, но они совсем не слушались, что пробило меня на волну хныканий и мелких слёз. Нужно уйти в комнату, там тепло и комфортно, только сил остаётся лишь на доползти до кухни. Чёрт, какой я слабый… Германия, получив новую волну укора от самого себя, просто упал на пол, свернувшись в маленький комочек и не раз ударившись о стену или тумбу. Нечисть уже была в доме и мотала над ним круги, беспокоится, сука такая. — ДА ОТЪЕБИСЬ ТЫ! — откуда у него вобще силы на крик? — Я БЛАГОДАРЕН ЗА ПОМОЩЬ, НО ХВАТИТ БЕГАТЬ ЗА МНОЙ! Тень остановилась и опустилась рядом, протянула к младшему свою аморфную конечность и, ласково но невесомо, начала поглаживать щёку. Бессильную ярость заменил открытый гнев на себя. Прекрасно, теперь его жалеет мертвец. Стоп. А Германия ведь правда накричал на «это» ни за что, ему ведь одиноко, он не знает что делать, поэтому и плетётся за немцем все время. Чёрт… теперь чувствую вину перед этим. — слушай, ты… прости, ладно? Я не знаю что ты, или кто ты, это меня очень страшит и… знаешь… я не понимаю тебя, не знаю что ты от меня хочешь… — Марк аккуратно взял руку существа в свою, из-за чего она приняла более человеческую форму — воу… ты такой удивительный… может, хочешь объятия? ‐ отец всегда так делал, что б показать что не злится взаправду, не хочет обидеть. Нечисть дёрнулась, замялась, но, всё-же, прильнула ко мне в объятия. Одно прикосновение и оно стало похоже на человека, широкие плечи, утончённая фигура с лёгкими мышцами. Так спокойно… на папу похож… — ты мне напоминаешь отца, он всегда старался меня поддержать и ты тоже… Тень заворушилась, прижалась ко мне поближе, а потом отец резко отстранился от меня. Я выпал полностью.

Что?..

— а. э… ам… аэн… э… — он улыбнулся, так тепло как только он умеет и только для меня. Я же, в свою очередь, перестал э-кать и начал истерически хохотать. Сначал еле заметно, начиная с хихиканий, а потом громко, срывая глотку. Вот и всё, мне сорвало чеку. Папа, как тогда, начал успокаивать, старатся сфокусировать моё внимание на чём то другом, но тщётно. В этот раз мои нервы довели дело до отключки.

***

Отец бродил по моей комнате, не находя себе места. А у меня не было сил даже пальцем подвигать. Слёзы катились сами по себе, затекая в уши и пачкая подушку. Не знаю почему, просто так. — па. — что, солнышко? — он сразу же подошёл к кровати и сел рядом со мной. — я… люблю тебя, папа… — и я тебя, мой хороший мальчик, — огладил щёку. Чёрт, а я отвык от этого жеста. Приятно. — возможно я сплю, если это так — знай, это самый лучший сон на свете. — хорошо, мой малыш… объятия? Я подорвался с места, влетая в расставленные руки. Что-что, а вот на отца сил у меня всегда найдётся. Как бы мне не было плохо, больно или мерзко. Он ведь может так же сделать, не смотреть на моё состояние, так почему бы мне не отплатить тей же монетой? А я ведь на него кричал и нарекал… или если не знал — не считается? Он ведь может и обидется, хоть и не скажет. Комфортно, тепло, спать хочется неимоверно сильно, особенно после всей этой нервотрёпки. Прям как раньше, с отцом, только мы и кровать… Люблю тебя, пап.