Неидеальные

Йокогамские порты не помнят тишины, тонкая грань крика полицейских сирен и шепот ветра смешиваются воедино. Каблуки в розоватых лужах, мокнут, Чуя морщится — пятна на обуви ужасны. Кляксы души — обычное дело, запятнанная девственная честность, больше не пытается понять разум поглощённый приказами босса Мафии. Рыжеволосый чувствует капли воды на губах, бывает иногда жертвы уходят несправедливо, это лишь желание Огая. Неоспоримая злость к предателю, который слил документацию правительственным силам. Подставив всю организацию, Чу до сих пор не верит с этим парнем они глушили бутылку полусладкого, а потом стреляли по мишеням. Бывший товарищ валяется бездыханно среди торговых контейнеров, а на его месте мог бы быть другой. Гений-суицидник избежавший его виселицы, развязавший узлы на верёвке, те самые, что он затягивал с шестнадцати. Обиды остаются в прошлом, парень больше не живёт ими, не помнит о колких фразах, контролирует вспышки гнева, когда идёт в ВДА. Перемирие на пять лет странная штука, но невероятно необходимая, им на пятки наступают ищейки — глупо собачиться из-за решения поломавшего смысл существования голубоглазого. Теперь они каждый день, бок о бок, смотрят друг на друга желая, провала. По-дружески, но прекрасно знают любому из них голову оторвут за оплошность. Накахара снимает шляпу, подставляя брызгам лицо, надеясь они спрячут слезы. Он боится представить в черном мешке тело Осаму Дазая. Аномалия человеческого рода слишком прочно захватила и приструнила его внутреннего зверя. Что бы терпеть, надо любить, как то сказала Озаки, а он её пацаненок все впитал, как губка и понял — мумия расставила сеть из бинтов в которую Чуя с удовольствием, попался. Огни в темноте, не помогут забыть тонированный автомобиль в который погрузят тело. — Сходите на перекур — приказывает рыжий своим подопечным. В серых глазах застыла расслабленность, этот черт знал, на что идёт и приняв пулю от коллеги, был необычайно рад. Гордость быть убитым таким великим преступником — спокойствие на долгие года под слоями земли. Чу кладет в нагрудный карман трупа сигарету, мелочь, а приятно вспоминать споры в курилке. — Покойся с миром. Закрывает глаза, переосмысливая то, насколько жизнь хрупка, в миг он может лишиться и своего любимого. — Накахара-сан, вы в порядке? — спрашивает охранник, дотрагиваясь плеча. Блистательная реакция — хват левой рукой, секунда до перелома. — Простите, новенького — говорит компаньон. Внутренний зверь рычит чуть тише. В ушах звенит вой патрулей, им пора заметать следы, острые грани снежинок в этом помогут. Накахара отпускает мальца, трогать исполнителей категорически запрещено, особенно во времена, когда им по настоящему больно. — Как вернёмся устрою ему выговор, за нарушение правила неприкосновенности. Сейчас, грузите. — Принято, Накахара-сан. Чуя поправляет ленту. Обрушиваются контейнеры, пускай думают на несчастный случай, коих в транспортной точке и не счесть. Сам садится за руль параллельно, включая связь с Рюноске. Бесстыдник сам вырвался из офиса размять руки и сделать так, что бы друг не погиб от рук безумного, но дорогого ему босса. Прикрытие Акутагавы вскоре рухнет стоит Дазаю обнаружить пропажу напарника. Трубка на экране монитора, Чу надевает наушник. — Скоро собрание, вас искала Озаки-сан. — Главное не скумбрия, скоро буду, Рю. Вызов завершается. Исполнитель с интересом наблюдает за узорами на запястье, они не похожие на те — проявляющиеся во время порчи. Совершенно другие тонкие, жалящие каждый сантиметр, и кричащие. Искусственная способность демонического зверя не раз разговаривала с ним, предлагав отдать душу полностью. Он отказывал ей всегда, просыпаясь в холодном поту от кошмара. Вскоре предпочтения способности сменились, она вдруг захотела невозможного, по крайней мере для работы Чуи. Защищать людей. Исполнитель говорил на эту тему с сестрицей. Она лишь поводила плечами, намекая на чрезмерную усталость своего подопечного. Тогда он начал записывать все изменения Арахабаки в блокнот, правда нечаянно сжёг некоторые сведения в потасовке. Благо работа мафиози подразумевает блистательную память, которая слишком хорошо передала сведения сердцу голубоглазого. Арахабаки превращался в маленького пушистого котенка рядом с Дазаем. И становился невыносимым без него. Возможно, способность, но Чу ощущал тоже самое с трудом скрывая эмоции на бледном лице. К выводу он не пришел и только лютый зверь гравитации царапал когтями тело, при виде Осаму с девчонкой в кафе. Рыжий натягивает перчатки, смотрит, как пыль клубами летит в сторону его автомобиля и вдалеке в лобовом видет патрули. Жмет на газ, пытаясь снять с хвоста картеж заметивший черные следы от шин. Все системы безопасности порта по его просьбе взломали, и выведя карту на экран, Чу путается в бесконечных линиях. Запах жженой резины и отрезвляет и парень вовремя сворачивает в узкий проезд, на пульте дисплея опуская шлагбаум. Оставив за спиной псов власти, смотрящих на рождающийся закат.

***

Окна детективного агентства выходят на парковку, пара карих глаз метко стреляет по машиноместам. Точно в цель, изучает каждый транспорт, понимая, его место для парковки свободно. Вот она разгадка учащеного сердцебиения, Йосано следовало прижать непутёвого влюбленного к себе, а не идти за валидолом в аптеку. Койка под мужчиной скрипит, предупреждая о том, что не запланирована для его вылазки из медицинского кабинета. Врач ВДА, тихо приоткрывает дверь, замечая, как неблагодарный пациент пытается покинуть её приятное общество. Подходит на цыпочках к выпирающей пятой точке, желая пнуть под ней и отомстить за неуважение или просто подурачиться. В руке склянка с валидолом, в глазах детский азарт. Стоило взять шприц и пригрозить, но Дазай не так прост сразу перехватит и подставит к сонной артерии. — Сейчас возьму ошейник и выведу тебя на прогулку, мой дорогой пёс. Осаму понимает, свое слишком неудобное положение. И просьбу, которую он должен будет выполнить, что бы данная ситуация не всплыла на поверхность. — Я ведь кусаюсь. — Естественно, твоего хозяина рядом нет. Дазай наконец разворачивается, встаёт с койки, на это она отзывается благодарным скрипом пружин. — И от этого рвется паводок связи. — Найди мне его, медосмотр никто не отменял, если у кого-то из наших найдутся противопоказания к следующим битвам, я не допущу его до поля боя. — Неявка, равнозначна ей? — Естественно, а ещё меня давно волнует его состояние, потерянное, будто кто-то высосасывает из него силы. Шатен подходит к окну наполняя лёгкие воздухом, неужели это заметил не только он. — Он скрывает руки и просит у Хигучи румяна, боится раскрыть недуг? — А ты не думал, что это многолетние последствия порчи, сколько крови он терял на поле боя, от этого можно заработать анемию. — Это не Чуя, это беда. Йосано садится за свой стол находя карту Накахары, за ним не наблюдалось обмороков и других сопутствующих причин для данного заболевания. По анализам чисто, дело кроется в другом, но непонятном для её медицинского взгляда. — Я приведу его за шкирку, Акико. — Не забывай держать себя в руках. — Обещаю, доктор. Осаму выходит из кабинета злым. Как этот засранец, даже не удосужился предупредить об отсутствии. А вдруг крысы нападут из-за спины или его настигнут бывшие коллеги, желающие получить за его голову пару миллионов на черном рынке. Ради него он перестал вскрываться и вешаться, а сейчас боится вернуться к этому не увидев рыжую копну волос из под шляпы. Помимо него в агентстве его никто не ищет, и даже Рюноске непривычно спокоен, явно знает черт, что происходит с его напарником. — Акутагава, где Чу? Черноволосый откладывает отчёт, не поднимая глаз, старается держать язык за ровным рядом зубов. Мастер пыток понимает, не расколется, так захотел сам голубоглазый, а Рю всегда предан тем кто по званию старше. Даже, если эспер задохнётся в крови и перебитых костях, обладатель Расемона не проронит ни словечка. Ацуши замечает испуганность в движениях наставника и добрая душа вырывается сказать, то, что не требовало. — Чуя-сан, будет через пять минут он уезжал по делам. — Ацуши, а что же это за такие дела, когда нам ничего не поручали? — Молчи, тигр, иначе ночью я тебе такое устрою. — Говори, ученик мой, не скрывая, если, что я на Акутагаву скину собственные отчёты. — Вы итак, этим занимаетесь — подкалывает Накаджима. От этих двоих дождешься только седых волос, Дазай стремительно подходит к вешалке и забирает оттуда пальто. Пойдет искать полагаясь на интуицию, здесь точно не чисто. Не успев поправить воротник слышит звонок над дверью и видит причину беспокойства. — Где ты был, Чуя? — Ты не моя мамочка, что бы знать, отвали. — Я чёрт возьми волновался за тебя. — Сам Дазай Осаму? С чего бы. — Видно, потому, что все поцелуи никогда не были по пьяне? Накахара делает шаг назад, запинаясь об кресло, падает, пытаясь зацепиться за край стола. Рукава задираются обнажая узоры налитые чернью, в ушах гулкий звон, во рту горечь, перед глазами Арахабаки пытающийся достучаться до Осаму. Чуя чувствует только капли пота стекающие по шеи, из тела вырывается крик. Даже Арахабаки требует любви. — Накахара-сан, что с вами — Рюноске приподнимает его и сажает в кресло пытаясь привести в чувства. Дазай в ступоре, его страх потерять этого коротышку переходит в явь. — Я возьму его и отнесу к Йосано. Ладони под поясницу, аккуратный толчок, Накахара в руках любимого человека, успокаивает способность, а она до конца не осознает взаимность у этих двоих. Йосано придерживает дверь и смотрит на страшные линии, впервые она осознает безнадежность способности. Тело рыжеволосого опускают на койку, никакой дрожи, лишь испарина на лбу и полоски на запястьях. Акико достает стетоскоп, волнующиеся пальцы шатена расстёгивают неподдающиеся пуговицы. Его, хладнокровного самоубийцу тревожит единственная причина жить и светить улыбаясь без петли на шее. — Отойди, Осаму, нервозность мне все собьёт. Дазай, как беспомощный котенок округляет глаза, сдавая назад, прислоняется к стене запрокидывая голову, ощущая только запах лекарств, щекочащий пазухи. Врач слушает дыхание и сердцебиение, прогноз неутешителен. — Так и знала, у меня не хорошие новости. — О чем ты? — Его способность наконец став его частью, пытается принять чувства, но понимая безнадежность, хочет уберечь Чую, но не знает как. — Арахабаки это разрушение, но никак не плод любви, да? — Прямо сейчас он пытается спастись от тебя, ты должен выйти с ним на контакт и успокоить, иначе Накахаре останется минимум несколько дней.— Йосано поправляет оправу очков на носу. — Оставишь нас наедине? Акико никогда не сомневается в своих коллегах, но сейчас какая-то часть души мечется в страхе потерять их двоих. Божество неконтролируемо, и при исчезновении способности Осаму, даже элитные войска Портовой Мафии не смогут противостоять. Девушка подходит к суициднику, складывает тонкие пальцы в кулак и упирается им в грудную клетку. — Только попробуй, совершить ошибку, лично голову оторву. — Я уже её совершил, скрыв от него правду, подкалывая и шуча, сам и не понял, как шутом скатился к подножью его величества. Уста врача приподнимаются, и она смотря на тело, желает в тишине метелицы удачи. Дазай оставшись один на один с способностью боится напортачить, раньше он мог активировать способность и оставить напарника на холодной траве смотреть звёзды. Сейчас он входит в клетку с львом, придумав на скорую руку план. Он касается груди Чуи, ощущая рев доносящийся оттуда. — Арахабаки, слышишь ли ты меня, я тот от кого ты скрываешься, пытаясь прикрыться хозяином. — Дазай Осаму, значит, ты хоть понимаешь сколько боли причинил ему? — Мне жаль, я хочу предотвратить страдания, поверь я больше никогда не оставлю Чую в одиночестве. — Чем докажешь свою любовь, на словах это пустой блеф. — Все давно, подтверждено, ведь ты Арахабаки не осознаешь нашу взаимность. Божество ощущает, как в теле носителя становится необычайно тепло, он пытается найти этот очаг. И вдруг, осознает, этот человек держит так крепко за руку, создавая иную оболочку, мир где ревности и страху нет места. Накахара пытается разомкнуть веки, но шевелит пальцами, слыша голос способный достать со дна. — Мы с этим полудурком неидеальные, но как видишь эти чувства сильнее и способны принять в том числе и тебя. Способность начинает отступать, его одолели эти двое, но не отказались, а значит Дазай совершает непосильное действие — принимая Накахару таким, какой он есть. — Тогда, я больше не в силах противостоять вам, прости, Чуя, ты больше не нуждаешься в моей опеке. Арахабаки становится маленьким ребенком, которому так давно не хватало любви. Чуя открывает глаза и видит родного человека, тянет на себя целуя в лоб, крепким хватом Дазай прижимает к телу, зная они вместе могут пережить многое. Акико заходит неторопливо, опирается на дверь и театрально кашляет. — НАКАХАРА-САН, ВЫ КАК? — Акутагава чуть не роняет Йосано запрыгивая в кабинет. — Все в порядке, Рю, мы справились. У Рюноске в уголках глаз наворачиваются слезинки. Хитрые наставники, с ними только попробуй расслабиться, сразу получишь с двойной отдачей. Акико отряхивает юбку и тянет Акутагаву за уши. — Больному нужен покой, давай катись к тигру — пинком отправляет в офис. Обладатель Расемона прикатывается к рабочему месту Ацуши и Кёки, они довольно едят печенье празднуя воссоединение двойного черного. Йосано возвращается в кабинет, проверить жизненные показатели Чуи, но видит двух вымотавшихся парней. Они хорошенько устроились вдвоем на койке рассчитанной на одного. Из шкафа достает одеяло, укрывая влюбленных, трепит им макушки. Зимним утром двое рисуют на стеклах иероглифы имён, сердец, и знаки бесконечности, соревнуясь с трескучим морозом.