Мою болесть звали Кира.

Ночь. Комнату освещает лишь тусклая лампа и свет от монитора ноутбука. Сейчас именно тот момент, когда Кира решил залечь на дно, лишь на короткий промежуток времени оставив жителей города в покое. Эл сидит за столом в своей привычной манере: поджав ноги, да потихоньку таская сладости с тарелки поблизости. Ждёт, пока Кира придёт к нему лично, и он не заставляет себя долго ждать. Переступая порог комнаты, которая располагалась прямо в штабе по расследованию Киры, светловолосый парень тяжело вздыхает, что-то бормочет себе под нос и устраивается на диване, раскинув руки. — В чём дело? — Эл не оборачивается, продолжая наблюдать за текстом на мониторе. Дела убитых полицейских и других детективов — то, чем занято его внимание на данный момент. Банально от скуки. Ему не нужны детали, ведь он прикончил их почти собственноручно. — Как мне надоело это, — начинает Лайт, склоняя голову к плечу и глядя устало и одновременно недовольно на занятого детектива. — почему мы должны сидеть в тени, когда почти всё в наших руках? — Наберись терпения. Знаю, что для тебя это тяжело, — Эл наконец-то отрывает взгляд от экрана и смотрит на замученного парня. Лайт никогда не был терпелив и часто это чуть ли не доводило до раскрытия их планов, хоть у них всегда всё и было под контролем. — однако за этим следует награда. Понимаешь? — Мне просто хочется как можно скорее смахнуть эти пешки с нашей доски, где мы короли. — тот делает жест пальцами, словно отпинывает ими воображаемую шахматную фигурку. Ягами понимает. Не всё сразу. Всё таки, в одиночку он проделал такой большой путь, который стоил ему куда больше терпения, чем сейчас, ещё и затащил самого влиятельного детектива к себе. А тот и не против. Хотя изначально он был против. И Эл всё ещё не понимает, как он согласился пойти дальше. Похоже, этому просто было суждено случиться, так как запущенный процесс уже не остановить. — Скоро всё будет. Что ты собираешься делать с Мисой? Неужели хочешь, чтобы она присоединилась к нам? — встав с места, интересуется детектив, протягивая кружку с чаем. — Хм. А что? Хочешь от неё избавиться? Неужто проблески ревности или мне кажется? — Лайт усмехается и принимает кружку, делая пару глотков. В его стиле бывает малость поиздеваться, но не со зла. — В любом случае, она всё ещё нужна нам. Ты ведь не единственный детектив. А настоящего имени наиболее опасного человека, чем Миса, мы ещё не знаем. — Просто интерес. — фыркает темноволосый, усаживаясь на мягкой поверхности дивана рядом. — Было глупо предполагать, что известное нам имя — настоящее. Но ты бываешь слишком упрям. — Попробовать стоило, капля истраченных чернил ничего не испортит, — тот дуется слегка, как будто его строго отчитали, но ведь попытка не пытка, тем более, если Эл единственный, кто имел какие-то близкие связи с Ниа, то только он и мог знать настоящее имя. — как вообще это могло быть ошибкой? Мне казалось, с этим проблем не будет. — Даже среди своих присутствует секретность. В целях безопасности, конечно. — с тяжёлым вздохом чёрноволосый опускается затылком на чужие колени, прикрывает глаза и расслабляется. — Я сразу сказал, что от меня здесь не будет пользы. После всей этой суеты, которая была вокруг убийства целого состава по расследованию дела двух Кир, этим двоим определённо нужна передышка, ведь они уже так близки. К слову, в этом составе был и отец Лайта. Интересно. Что он чувствует? Из-под полуприкрытых ресниц Эл смотрит на него, пытается что-то разглядеть в задумчивом лице. Бывает сложно прочитать его эмоции, и пока он прямо не скажет, мысли Ягами остаются тайной, к которой не пробраться по тёмным коридорам разума, даже пройдя через тысячу таких же тёмных дверей. Сожалеет ли он? Всё-таки, он убил члена своей семьи, которую так старался оберегать. Винит ли себя? Стыдится? Как он будет смотреть в глаза своей матери? Нет. Всё, что стоит на вершине плана — цель, для которой он сделает всё и даже больше. Наиболее близкая истинная мысль будет о том, что Бог не нуждается в столь низких чувствах, как боль, сожаление, любовь. Но тогда почему он держит возле себя это изначально безобидное создание в виде Рюдзаки? Об этом он тоже не думает. Его тешит мысль о том, что они делают это вместе и только к их ногам упадёт этот ничтожный мир. — Мы быстро разберёмся с этим, — кружка оказывается на столике рядом, а Лайт опускает взгляд на детектива, ныне второго Киру, что так пристально смотрит. Он уже привык к таким взглядам. — Пытаешься залезть ко мне в голову? — В этом нет необходимости. — еле заметная улыбка появляется на лице того. Это был настолько редкий момент, что даже под покровом желания истребить всё на этой несчастной планете, у Лайта внутри что-то перемыкает, непонятно колется. — Хочешь сказать, ты уже вывернул меня всего наизнанку? — пальцы тянутся к чужому лбу, убирая непослушные пряди. — Конечно. — кажется, это подвластно только Рюдзаки. Раньше Лайт был не особо разговорчив, но теперь, когда нет необходимости скрываться, он может сказать всё то, о чём думает. Кроме своих чувств к своему напарнику. Для него это непонятные ощущения, пусть они уже перешли ту границу, которую не стоило бы. Но, благодаря этому, наконец, через действия он может показать, что значит для него Рюдзаки. Лайта поражает его ум, способность анализировать, читать людей. Его способности, можно сказать, восхищают. Именно поэтому Эл стал его напарником. Да, не он раньше решал, будет ли Ягами помогать в деле. Всё это уже давно было решено, кто на чьей стороне. — Я убью для тебя, — тихо говорит Кира, наклоняясь ближе. — и за тебя. — Знаю. — отвечает Эл, поднимаясь на локте ближе. Он для Лайта настоящее сокровище, а тот, словно жадный дракон. будет усердно его охранять. Молчание в пару секунд, чтобы дать обоим подумать о том, насколько они друг другу нужны. Эл не многословен, действия говорят сами за себя, что он в такой же готовности, если вдруг появится опасность. Далее следует тихое шуршание одежды: руки Лайта сжимают в крепких до удушения объятиях детектива, а тот не препятствует, не теряя времени и уже вжимаясь губами в обкусанные от нервов губы Киры, сминая их неспешно, трепетно и отчасти жадно. Даже если для них придёт конец, они примут его вместе, как и, в удачном для этих двоих случае, начало новой жизни. Держаться за руки, встречая рассвет. Держаться за руки во время расстрела.