Объясни мне

Большая деревянная дверь тихо открылась, издав один ели различимый скрип. Из дома тут же повеяло теплом и запахом цветов, растений, печенья и каких-то пряных трав. На пороге появилась женщина лет 35, хотя она явно выглядела лучше своих лет. Голубые глаза выражали полное безразличие. Чёрные, вьющиеся, густые волосы до таза были распущены. В ушах девушки были тонкие, но большие в диаметре серьги-кольца серебреного цвета. Одета была дама в джинсы, рубашку, а сверху наспех одетый (или же просто неопрятно сползший от работы) фиолетовый кардиган. На тонких, бледных пальцах множество колец, на запястье разных браслетов. Она чем-то смахивала на ведьму. В руках женщина держала большой цветочный горшок с двумя увядающими потосами. То-ли за ними плохо ухаживали, то-ли они изжили своё, то-ли заболели. — Такемичи, — изменилась женщина в лице завидев брата, — Прошу. Входи. Не думала, что так быстро доберёшься. — а я не думал что твоё увлечение даст тебе возможность купить целый дом, Итори, двух этажный к тому же.Хотя я уже в всё готов поверить. — я тебе много лет говорила, что это не увлечение. Но ты меня, как всегда, не слушал. Проходи. Девушка вошла в глубь дома. Такемичи проследовал за ней, попутно осматриваясь. На стенах дома где-то были нарисованные какие-то знаки, руны. Очень много разных книг, всяких интересных вещей и конечно-же цветов. У Ханагаки даже создалось впечатление, что эта дверь позволила ему телепортироваться не в дом семьи, а в другой мир. Или же дар, при контакте с старшей сестрёнкой, даёт возможность телепортироваться в другой мир. — А за окном у тебя рыбы случаем не летают? Или Кацунэ там бегают? — решил на всякий случай уточнить мужчина. Женщина рассмеялась, после чего поставила цветок на кофейный столик. Сама она сел на диван и жестом предложила сесть рядом или на кресло. Было выбрано кресло. Они оказались очень мягкими и приятными на ощупь. Словно бархат. Судя по тому как на Такемичи начал смотреть подошедший кот, выбрал он не то кресло. Но да-ладно, пушистик пока не нападал. Возможно, сменился, что все гости садится на его место. — если ты мне сейчас скажешь, что ты ведьма, то я развернусь и уйду, — сказал мужчина, стоило женщине открыть рот. Итори быстро закрыла рот, не произнося больше не слова. Такемичи вопросительно вскинул бровь, будто спрашивая: «серьезно?». Сестра в ответ пожала плечами и предложила выпить чаю. Мужчина охотно согласился. Вкус ее кексиков с шоколадными крошками он помнил с детства. У них всегда внутри был вкусный шоколадный кекс с орешками. Их не хватало. В подростковом возрасте казалось, что он такой взрослый, он может всё сам. Он отстранился от сестры когда в автокатастрофе погибли родители. Сестра пыталась как-то наладить с ним контакт, старалась его поддерживать и заботиться о нем. Он этого не ценил. Прекрасно помнит почему, те чувства. Парени в подростковом возрасте впртнцепи не управляемы. И тосма тому потверждение. А в добавок пережив потерю родителей, он еще и замкнулся в себе. К его хулиганскому настрою приложил руку и двоюродный брат, в чей семье он жил какое-то время. Что там было Такемичи уже и не помнил. Но помнит, что сестра с тётей часто ругались. Стоило сестре стать совершеннолетней, это пришлось когда парню было где-то лет 7-8, она схватила малыша в охапку, какие-то вещи и ушла. Она шла просто в никуда с маленьким ребенком. Тогда было холодно. В воспоминаниях Такемичи он был в пижаме и тапочках. Сестра была одета не лучше. Первое время они жили в общежитии института Итори. Этот он помнит. Девушка тогда его долго растерала и вытекала, кутала, но в конечном счёте братик все ж заболел. О, и он помнит те умилённые взгляды и сюсюканье девушек. А еще он помнит измученное лицо сестры. Искудавшее, бледное, уставшее — полумёртвое. И глаза. Стеклянные глаза. Она всегда засыпала за тетрадями глубоко ночью. Утром Такемичи просыпался в школу по будильнику, кутал сестричку одеялком и собирался. Он даже учился тогда на хорошо и отлично. А вскоре они съехали. Сестра долго таскала из квартиры тети (которая Вообще-то досталась им в наследство от родителей, но все же) все их вещи. Итори тогда стала еще более мертвой. Она уходила рано утром, приходила поздно вечером, готовила, прибиралась и делала разные браслеты на заказ. По выходным у них были разные маленькие дети или взрослые люди, которым сестра гадала на Таро или как-то по другому. Неудивительно, что из-за обилия работы, у Итори не хватало времени на парня. Так хотела сделать жизнь своей семьи лучше, что времени не хватило на эту самую семью. Но винить её он не хотел. Особенно, что в самый важный период подростка её не было. В тот год, нет, чуть раньше, в декабре, Итори родила. Она смогла выкроить время на отношения. Этот парень был прекрасным и идеальным в всём. И обожал её, и играл с Такемичи как с своим сыном, и деньгами помогал. Итори хоть немного выдыхнула. Они планировали свадьбу… Но в предверии знаменательного дня, девушка забеременела, светилась от счастья. Парень узнав сбежал, оставив девушку с ребенком на руках. При чем тянул лямку. Аборт делать было поздно. Сперва Такемичи помогал, а потом. Именно из-за этого их отношения и пустили трещины… Надо будет подредактировать прошлое в этом отношении. Это же его племянник… Нет. Это его брат. — Итори, — тихо говорит мужчина, — ты… Ты знала? — допустим, — пожала плечами женщина. Она поставила на стол пироженные и две чашки с чаем. На глазах Такемичи выступили слезы. Особенно смотря на её тонкие, худые пальцы. Казалось, что кости просто обтянули кожей. Страшно и стыдно. Она положила всё на него… А он? — и как давно ты это знаешь? — Хм. Дай-ка подумать. Когда ты сдружился с Майки. — что? — Такемичи изумился, — откуда ты знаешь? — ну я же ведьма, — хитро прищурилась девушка, — шучу-шучу. Ты во сне говоришь. Так что ты сам мне рассказал. — ох… И ты ничего не сделала? — а что я должна была сделать? Поговорить с тобой о этом? Я решила, что раз ты совершил прыжок в времени, поэтому достаточно взрослый, что бы решить эти проблемы. Но как я вижу сейчас, надо было и правда с тобой поговорить о том как опасна магия. — издеваешься? — во все нет. Твоя способность — переходящая. Так уж случилось, видимо, что ты умер в один момент, спустя 12 лет, как и приведущий хозяин способности. Естественно, ты получил её. — а ты? Ты тоже таким обладаешь? — Нет-нет. Что ты. Увы, мне не достались магические способности отца. — у папы были магические способности? Я мало что помню. — естественно. Ты был ещё совсем мелёнький. Да, у папы были определенные магические способности. Он принадлежал к древнему роду Эльфов. Ни когда не задумывался о шрамах за ушами? Рука мужчины инстинктивно легла за ухо. Такемичи покачал головой. — ну вот. Мама же была человеком. Вот и мы получились. — вот как… Она научила тебя таким кексам? — да, да. Тебе они очень нравились. И мама решила меня на всякий научить. Она была кондитером… Девушка обняла себя руками, вспоминая родителей. Память уже стерла их черты лица. Остались только пятна цвета, складывающиеся в тело. Папинф длинные, синии волосы и азартная улыбка. Мамины теплые руки, и блестящие глаза. После смерти родителей началась совсем другая жизнь. Жизнь без них, без мемы и папы. Итори смотрел внутрь чашки чая так, будто это он виноват в всех её бедах. Что родители погибли, что наглая тетя отобрала её квартиру, что водитель уклонился и смог избежать выплат и закона, что рободатели платили ей меньше чем обещали, что её брат стал членом опасной группировки. Что она навеки останется такой, худой и болезненой, пока не умрёт. Что здоровье было подорвано. Женщина укуталась в рядом лежащий плед. Такемичи неосознано взглянул в глубь кружки с чаем, будто там лежит ответ на все его вопросы. — расскажешь? — В тот день маме и тебе было нехорошо. Папа вёз вас в больницу. Не знаю точно что произошло, — девушка стала темнее тучи, на её глазах выступили слезы, — мне позвонили с полиции и попросили тебя забрать. В вас въехала другая машина. Такемичи невольно передернул плечами, вспоминая как погибла Хината, как его друг… — мама умерла сразу на месте, папа в больнице от полученных травм не придя в сознание. Как кукла… Это я виновата. — ты? — Такемичи удивился. — Папа говорил, что у девушек эльфов может быть шестое чувство… Я чувствовала что что-то нехорошее произойдёт, но промолчала. Если бы я не промолчала, они как минимум бы задержались на пару минут. Может быть хотя бы Папа бы выжил. Итори прикрыла глаза, вытерся покатившиеся по глазам слезы. Такемичи встал, сел рядышком с сестрой и обнял её за плечи. Та прильнула к брату, всхлипывая. — Итори… — Ты так никогда и не узнал тепло-любви матери… Из-за меня… — нет. Нет. Узнал. Может быть его было мало. Но ты была прекрасной мамой. И по сравнению с многими. У меня было прекрасное детство. Я понял только когда увидил обратную сторону медали. — это не изменяет того факта, что в детстве тебя били… Дядя был ужасным человеком. За каждую Провинность был тебя… Неудивительно, что ты вырос таким. — каким «таким»? — чувствительным и все на свой счет пренимаешь. Она улыбнулась, обняв братика. — а эту способность… Можно вылечить? — на сколько я поняла, нет. — Фу, — протянул 13-ти летний парень, спустившись вниз, — а папа в курсе твоего любовника? — это твой деда, — произнесла Итори, отлипнув от Такемичи. — он? Трееееш, — протянул подросток, заходя на кухню, — Муся, за мной. Кот за мальчиком. — он так вырос, — изумился Такемичи. — двенадцать лет прошло так-то. Ох. Ладно. Давай уложу тебя спать. А утром решим что делать.