Темнота

Звук шагов отталкивается от стен домов и летит куда-то дальше, оставляя своего хозяина на произвол судьбы. Кровь стучит в висках, сердце разрывается, а лёгкие горят. Глаза, не так давно принявшие неестественную для человека окраску, налились темной кровью и сверкали, бликуя в фонарях. С одежды и кожи порой слетают багровые капли, те, что ещё не успели впитаться и засохнуть. Человек задыхается так, что начали течь слёзы, хотя всё лицо и так было мокрым. Людей нет, нет даже людей в машинах или людей в окнах домов, чему он несказанно был бы рад, если бы думал об этом. Но единственная мысль в голове о том, что бы побыстрее добраться до дома, а там до квартиры, комода и... Луна насмешливо смотрела на Мишу. Он знал, что его там ждут и надо успеть как можно скорее добежать, ибо опоздание грозило чем-то, что хуже смерти, тем, что внушало Мише животный ужас и силы, чтобы бежать дальше, оставляя за собой капли на тротуаре - прозрачные и кровавые. Андрей, когда у него были приступы вдохновения, всегда нёс какую-то романтическую пургу, что захлёстывала Горшка и уносила за собой в какие-то неведомые и далёкие миры. Хотя какие они далёкие?! Да вот же они - совсем рядом, отражаются в глазах у Князя, если внимательно в них посмотреть. Однажды Андрей сказал, что если он когда-нибудь умрёт, то будет ждать Мишку на Луне, пока тот не проживёт свою долгую жизнь и не придёт к другу. Мишка же в свою очередь пообещал, что сделает точно также, и будет строить на лунной поверхности замок, чтобы когда они встретятся, было где жить. Разговор закончился спорами о том, кто умрёт раньше и что нужно строить на Луне. Горшок думал, что оказывается этот светящийся шарик в небе не только делает из него монстра, но ещё и становится пристанищем для душ, которые ждут своих людей, для того чтобы вместе существовать дальше. Рай, ад или что-то ещё - не важно, главное что вместе. В тайне Миша был уверен, что умрёт раньше и поэтому даже нарисовал замок. Кривой и косой, но со всеми удобствами и надписью о том, что после смерти его нужно взять с собой, как чертёж. На самом деле Горшку не везло с рождения, причём в буквальном смысле - он родился в полнолуние и увидел в окно Луну. С тех пор, с тех двух минут после рождения, мальчик жил как будто в другом мире, хотя кроме этого он и не знал больше никакого. Но полчаса назад он знал два мира. Этот, его собственный, эфемерный и душащий и ещё один, называемый Андреем Князевым, который Горшок сам себе и присвоил, в мыслях гордо называя его "мой Андрей", а в реальности "Андро", позволяя также лишь близким друзьям. Таким образом всё, что создавал Князь, было для Миши своеобразным глотком воздуха. Если Горшку было плохо, он сразу шёл к своему Андрею и получал спасительную дозу в виде потока сумашедших мыслей, иногда оформленных на бумаге как стихи или рисунки. Это было и радостно и страшно одновременно. Миша понимал что он не может жить без своего Андрея и если что-то произойдёт - он пойдёт именно к нему. Жить в собственном кошмаре Горшку пришлось недолго. Трясущимися руками он доставал ключи и открывал ими дверь, спотыкаясь, бежал по лестнице и не позволял себе осознать, что натворил. Если бы позволил - взвыл, зашёлся в безумной агонии и разрывая себя когтями на куски, умер, не успев вернуться в человеческий облик. Попадать после смерти на холодный стол и быть нашпигованным на страницы реальных и виртуальных газет с заголовками о мутанте, убийце и монстре, ему очень не хотелось, хотя Миша решил что это самое что ни на есть справедливое наказание. Сейчас же он малодушно спасался и как только покрасневшие глаза стали более-менее тёмными, а когти - ногтями, Горшок кинулся к комоду и вынул пистолет. Он старался не думать. Единственная важная вещь - достигнуть своей цели. Уже нажимая на курок, Миша позволил себе понять, что он сделал полчаса назад. Душераздирающий стон застрял где-то в глотке, не успев показаться на свет и напугать соседей, так как с этим прекрасно справился выстрел. Стены тут были, как выразился однажды Андрей, из говна и картона, из-за чего теплолюбивому Князю пришлось упаковываться в гору одеял, проклиная свою идею переночевать у друга, который похоже оказался хладнокровным существом, ибо всегда обладал температурой тела под минус, чем ужасал всех знакомых и родственников. Бывает такое чувство ненависти к себе, которое перерастает все остальные эмоции и навсегда укореняется в сознании. Это как по собственной глупой ошибке пропустить крупные деньги или какую-то возможность, но только намного хуже. Когда от ненависти хочется собственными руками вырвать себе лёгкие, сердце и остальные органы. И всегда из-за тупой ошибки. Кто-то неверно сложил простой пример, кто-то назвал грушу яблоком, а Миша не посмотрел в календарь. Счастливый и отупевший, он полетел на крыльях ветра на встречу со своим Андреем и пролетая мимо календаря, не заметил что сегодняшнее число было замалёвано красным цветом, означавшим, что сегодня он должен был ехать за город к брату, который приковал бы его к стене и оставил переживать превращение в темноте и одиночестве, в полной безопасности для окружающих и для его Андрея. Уже вечером, идя от дома Князя по улице, Горшок почувствовал как тело становится ему неподвластно, а сознание бьёт тревогу. Людей рядом не было и скорченное в судорогах тело смогло полежать пару минут на асфальте, не покусившись ни на чью жизнь. А потом он вздохнул и почувствовал его запах, что тянулся от собственного тела до поворота на другую улицу, а затем прямо, прямо, потом подъезд, дверь и вот уже он в порыве безумства царапает когтями железную дверь и рычит на неугодный металл. Животные инстинкты отпускают только через пару часов, уступая человеку, и сейчас Миши тут не было. А вот его голос, волосы и последняя мысль про своего Андрея были, за что он и поплатился. Звериная натура потянулась к тому, к кому тянулся Миша-человек, но было одно отличие. Человек тянулся к Андрею с горящим сердцем, желая щеки зацеловать до красноты, а губы до крови, чтобы потом слизывая её, прикасаться ещё и ещё... Зверь тянулся к нему, как к знакомому шашлыку, что ходил рядом, но съесть себя не давал. Миша так отчаянно рвался наружу, что даже очнулся, на секунду совладав с телом. Но лишь на секунду, за которую успел увидеть кровь и слёзы, катящиеся по щекам его Андрея. В следующий раз вынырнув в сознание, Горшок успел подумать о том, что ему нужно скорее догнать Князя, пока тот не улетел и не затерялся на Луне. Впав в безумство, что зверь, что человек делали то, что первым придёт в голову. Обычно это была простая истерика, но сейчас они вспомнили про комод с пистолетом и зверь, находу отдавая Мише тело, ринулся к выходу, оставив дверь открытой, а выпотрошенное тело Андрея где-то в коридоре. Миша узнал, что после смерти нет ничего. Только темнота. Нет зверя, что побуждал его на ярость. Нет его Андрея, который наверняка где-то в другом месте, далеко от Миши, боится его и ненавидит. Нет эмоций, но Горшок чувствует, как по щекам катятся слёзы. Нет чувств, но боль не утихает, а лишь заставляет мучаться эту душу в агонии.