Три фазы

      Чонгук заваливается домой в седьмом часу вечера, потный и уставший. На улице середина июля — жара стоит невозмогаемая. Зайдя в коридор, омега быстро стаскивает черные лоферы, расслабляет галстук на шее, устало шумно вздыхает через нос и проходит вглубь не особо большой двухкомнатной квартирки. В ней тихо, что довольно странно, ведь обычно, когда Чон возвращается с работы, его альфа уже находится дома. В это время он либо готовит для них ужин, либо сидит в гостиной за столом, работая, он тот еще трудоголик, с этим ничего не поделаешь. Чонгук хмурится. Может, Тэхена задержали на работе? Так часто раньше бывало, но Ким его всегда предупреждал, а тут от него ничего за день так и не пришло, что еще больше настораживало. Пройдя через маленький коридор, Чонгук входит на кухню. На плите стоит сковорода, в ней, под крышкой, яичница. Утренняя яичница, которую они вместе готовили впопыхах, потому что оба опаздывали на работу из-за того что проспали. Чонгук сильно опаздывал, поэтому есть не стал, клятвенно обещая альфе, что не будет голодать и поест в какой-нибудь кафешке или столовой, а Тэхену оставалось минут десять до выхода на работу, он должен был обязательно успеть поесть. Тем не менее, завтрак оказывается нетронут, никто не ел. Чонгука охватывает легкая паника. Что же такого произошло, что альфа не успел поесть ни с утра, ни сейчас? Ведь телефон Кима оказывается на столе, а это значит, что он дома. Чонгук хмурится сильнее, терзаясь внутренними страхами, но старается спокойно выдохнуть и привести себя и мысли в порядок. Что может случиться со взрослым альфой? Взволнованный, он заходит в спальню и застывает: по всей комнате разбросаны их вещи, словно какой-то ураган расшвырял их по поверхности пола и кровати, окна плотно зашторены, не пропускают ни лучика света знойного солнца, погружая комнату в полумрак, а работающий кондиционер шумит, охлаждая помещение чуть ли не на максимум, установленный производителем. Омега заходит внутрь комнаты, и в его ноздри вбивается концентрированный, почти удушающий запах черной смородины и хвои. В голове все сомнения и переживания испаряются, как лужи на солнце, приходит ясное и четкое осознание: у его альфы гон. Гон, про который они совсем забыли, сильно замотавшись с рутинными делами. Вот же черт. Чонгук по-быстрому снимает с плеч темный пиджак (да, он совсем самоубийца, носит деловой костюм в плюс тридцать пять, но ничего с этим не поделаешь, таковы правила офиса, в котором он работает уже третий год), стягивает галстук, отшвыривая его куда подальше, и приближается к кровати. Омега ищет в своеобразном, на скорую руку сделанном гнезде лицо Тэхена, взволнованным взглядом пробегаясь по напряженным чертам, и тихо зовет: — Хэй, малыш, проснись, — говорит практически шепотом, не желая слишком резко вырывать Кима из расслабляющего небытия сна. — Ну же, Тэхен, проснись. В ответ доносится лишь невнятное мычание и шебуршание ткани, под которой ворочается альфа, не желая просыпаться. — Тэ-хëн, давай же, тебе надо помочь, — слава богу, старший лениво разлепляет глаза, хмурясь, потирая их и смачно зевая. Проснулся. Уже хорошо, можно действовать дальше. — Мой хороший, ты как? Твое гнездо такое уютное и красивое, ты пустишь меня в него? — приподнимая брови и поджимая губы, ласково тянет Чонгук. Похвала и комплименты свитому гнезду, а также обязательное разрешение лечь в него — основа здорового отношения к партнеру в его уязвимый период. Не важно, омега или альфа. Гнездо — их безопасное место, их территория покоя и чувства защищëнности. Если без разрешения вероломно зайти в него, то это может очень сильно ударить по ментальному здоровью человека, разрушить его. Чон никогда не хотел бы причинить своему альфе боль, никогда. Он уважает его чувства, так же, как Ким уважает чонгуковы. — Что?.. Гуки? Ты уже вернулся? Который час? — голос Тэхëна хриплый и сонный, такой притягивающий и чарующий. Чонгук уже начинает намокать под воздействием сильного феромона, витающего в спëртом воздухе комнаты, и хрипотцы альфы. Внизу живота появляется тянущее чувство, кровь приливает к паху, туманя мысли. А ведь это только начало. Совсем скоро, меньше, чем через полчаса, его начнут методично и со вкусом втрахивать в эту же кровать, порыкивая и сминая его бока, помечая запахом и укусами. Он в предвкушении. Но сначала надо помочь своему парню снять болезненное напряжение и утолить жажду. — Я в порядке, почти, — и тут же добавляет, отвечая на обеспокоенный вопрос. — Что за глупости? Конечно, ложись ко мне. Прошу. — Уже начало восьмого, милый. У тебя начался гон, и мне так жаль, что ты был один всë это время, — опять начинает шептать Чон, залезая на кровать и проваливаясь в кучу одежды, где были смешаны их запахи в идеальный тандем. Чонгук укладывается на спину, зарываясь в вихрастые волосы Тэхена, что прижимается к его шее, начиная жадно вдыхать запах своего омеги, слегка порыкивать и покрывать кожу поцелуями. Превосходно. Сейчас для Чонгука самое главное — дать насытиться тэхенову голодному волку своим запахом, поцелуями, нежностью. Всë это остро необходимо всем альфам и омегам на первой фазе гона или течки соответственно. Это помогает восстановить пошатнувшееся внутреннее состояние. Гнездо и партнер. Всë, что нужно вначале. Всего ученые и врачи выделяют (устанавливают) три-четыре фазы. Начало — самый критичный, самый ранящий и уязвляющий человека период; кульминационная фаза — это тот период, в который в наибольшей мере проявляется репродуктивная функция альфы или омеги. Здесь дичайший секс, потребность в животном, первобытном желании размножаться: это и узел, и множественные оргазмы, и так далее; и конец — затухание, которое чем-то похоже на начальную фазу. Альфу/омегу затапливает особая нежность, сильная привязка к партнеру, нужда в ласке, заботе и любви, всë та же уязвленность и ранимость. — Ты не виноват, Гугу. Это я замотался, забыл про него. Этот полугодовой отчет все силы из меня уже высосал, поскорей бы закрыть этот ночной кошмар, — вымученно выдыхая, еле слышно говорит Тэхен, чуть привставая и заглядывая в глаза Чонгуку. Чонгуку, который с теплом и любовью в сияющих шоколадных омутах ему улыбается, анализирующе смотрит в лицо альфы, гладит его по голове, дарит ласку и нежность. А Ким млеет и наклоняется, чтобы втянуть омегу в мучительно медленный, долгожданный поцелуй. Оба после этого облегченно стонут, наслаждаясь. Соскучились за день. Их языки сплетаются, а губы немного подрагивают. Их нельзя разлучать, они не могут нормально существовать и функционировать по отдельности. Они словно два магнита, что вечно притягиваются и зависят друг от друга (вечно притягивающиеся и взаимозависимые). Тэхен постоянно благодарит судьбу за то, что та преподнесла, подарила ему Чонгука, сплела их нерушимой красной нитью, связав навеки. Атмосфера в их уютном мирке, как и в комнате, сгущается, становится более интимной и горячей. Прекращается нежность, ее сменяют страсть и желание (хотя последнее и не уходило). Поцелуи Тэхëна перемещаются на шею Чонгука, а пальцы расстëгивают рубашку, освобождая понемногу любимое тело от одежды. Нужно, чтобы кожа к коже. Жизненно необходимо. Это желание горит в альфе, течет по его венам, срывая нахуй крышу. Подчинить, заявить на него права, хотя омега и так его, заполнить спермой, чтобы его пара срывала голос под ним, повязать узлом. Так, чтобы Чонгук смог от него понести. Представляя омегу округлившимся, с животом, с их ребенком под сердцем, Ким нахер уплывает, скуля. Но пока еще рано, это будет, несомненно. Но не сейчас. Пока перед ним не менее будоражащая картина: младший, кусающий свои губы, ерзающий от нетерпения и накатывающего волной возбуждения, пока с него сдëргивают брюки, давно покончив с рубашкой. — Такой прекрасный, ты просто не можешь представить, Гу, — глубоким голосом убеждает старший, скользит по телу, начиная от легких касаний на лице, заканчивая на паховой зоне и бедрах. Ох, бедра, одна из эрогенных зон его малыша, альфа об этом прекрасно знает и умело этим пользуется, лаская и сжимая, доводя до трясучки. Омега подцепляет пальцами кромку своего нижнего белья, как бы призывая к тому, чтобы Ким снял их, избавил его от ненужной сейчас одежды. — Тэ-хëн, не тяни, прошу. Тебе же от этого хуже, — выстанывает Чонгук, побуждая Кима приступить к самому желанному действу. Альфа и сам сгорает от всепоглощающей страсти, но никак не может отойти от восхваления любимого. Но омега действительно прав. Надо сбросить сковывающее напряжение, поэтому альфа всë же начинает, сдирая с него последний предмет одежды и довольно улыбаясь. Теперь они почти беспрепятственно соприкасаются кожей. На самом Тэхене только боксеры, которые он спешно снимает и откидывает куда-то в сторону. С еле слышным рыком альфа переворачивает Чона на живот, тянет за бедра на себя, вынуждая встать в коленно-локтевую — так будет удобнее растягивать свою пару. Чонгук и не сопротивляется, он доверчиво выпячивает задницу, прогибаясь в спине и опираясь на локти, вдыхает, предвкушая. Старший любовно оглаживает каждую ягодицу, слегка сжимая, ощущая под пальцами теплоту и упругость кожи. Его омега любит держать своё тело в тонусе, поэтому ведет довольно активный образ жизни. Ким разводит в разные стороны половинки, прищуривая глаза и голодно облизываясь, его любимое лакомство здесь. Перед глазами розоватая дырочка, с вытекающей из нее пахучей смазкой. Альфа скорее прижимается к ней губами, всасывая края ануса и лаская их, получая в ответ блаженный стон младшего, который вскоре разносится по комнате. Это лучшая мелодия для Тэхена. Он лишь краешком губ ухмыляется и продолжает. Наигравшись с анусом, старший приступает к непосредственной растяжке, хотя они вчера вечером занимались сексом, и в ней особой надобности нет. Член альфы довольно большой, а если брать в расчёт и узел, то лучше все-таки подстраховаться. Он вводит указательный палец внутрь, чувствуя жар и мягкость стенок младшего, и слегка прикусывает правую ягодицу, тут же целуя. Палец скользит легко за счëт выделяемой смазки, и Тэхен практически через мгновение добавляет второй, начиная совершать медленные фрикции, вслушиваясь в короткие стоны любимого. Его парень начинает подмахивать задницей навстречу, когда три кимовых пальца ласкают его изнутри. Средним пальцем Тэхен нащупывает простату, начиная ее массировать круговыми движениями и порыкивать от предвкушения. — Хëн… хëн, я готов, входи… мхах… — протяжно выстанывая, просит Чон. Ему надо больше, а старшему и подавно. Тут ведь не у него течка, не он горит от жара, а ласкают и нежат его. Не порядок. Старший на слова омеги довольно скалится, но не отвечает. Ким на мгновение отрывается от парня, чтобы достать из ящика в столе, стоящего недалеко от кровати, презервативы. Детей им пока всë же рано заводить, хоть альфа и не против. Возвращаясь обратно, он разрывает упаковку, достает контрацептив и нанизывает его на колом стоящий член, пару раз проводя по нему ладонью, чтобы размазать смазку из пакетика по всей длине. Чонгук смотрит на это, оглядываясь через плечо, видит, как его мужчина подползает ближе, пристраивается и проводит дразняще членом по промежности, наконец входя внутрь с низким стоном. На это у младшего непроизвольно закатываются глаза, а с распухших полных губ срывается полувздох-полувскрик. И тут альфа дает свободу своему внутреннему волку. Первый толчок мягкий, пробный, аккуратный. Погружаясь до самого основания, Тэхен замирает, дает время привыкнуть к ощущениям, гладит напряженную спину, целует в правое плечико. Через пару мгновений, Чонгук нашаривает рукой чужое бедро и одобрительно поглаживает, мол, я в порядке, можешь продолжать. Их маленькие невербальные сигналы, выработанные за долгие годы отношений. Только их. Ким почти выходит, оставляя лишь головку в пленящей узости, и загоняет обратно, мощно ударяясь паховой зоной и бедрами о манящие половинки. Чонгук на это глухо стонет, закрывая глаза от удовольствия, и поджимает пальчики на ногах. С каждым проникновением наращивая быстрый темп, альфа рычит, начиная входить в ту самую вторую фазу. Его бедра бешено работают, вдалбливаясь в жаркое принимающее нутро его, лишь его омеги, который целиком и полностью принадлежит ему. — Мой… ты только мой… — вырывается из глотки с животным рыком, а руки скользят по телу, горячему и влажному, доходя до плеч, цепляясь. Чон что-то булькает на это, не в силах ответить толком, да это и не требуется, всë и так правда. Он предпринимает слабые попытки следовать темпу Кима, подаваясь бедрами назад, но быстро бросает эту затею, получая пару смачных шлепков по подрагивающим ягодицам. Ясно. Его мужчина сам разберется, лучше не вмешиваться. Чонгуку хочется видеть выражение лица старшего, и он, привставая на руках, пытается перевернуться. Зря, ой зря. В эту же секунду его хватают за загривок и впечатывают лицом в подушку, прижимая. — Лучше не рыпайся, Гу. Лежи смирно, — грозно говорит Ким, ударяя свободной рукой по левой ягодице, грубо сжимая в конце. Младший от этой власти и силы аж мурашками покрывается, сжимаясь внутри, тихо поскуливая в уголок подушки. Его руки сжимают простыни и одежду гнезда в тщетных попытках удержаться за что-то. Альфе нравится видеть под собой такого омегу, распластанного, лишенного речи и на его члене. Самая влажная фантазия для кого-то, но не для него, это его реальность, его пара. Это крышесносно. Тэхен тянется к запястьям, хватает их и укладывает на поясницу омеги для полного контроля и неплохой опоры, сжимая с силой и буквально натягивая на свой член под еле слышный скулëж Чона. У Тэхëна закатываются глаза, самый чистый кайф. Его низкий стон сливается со стоном Гука, создавая идеальное звучание, прерываемое звуками их секса. Мужчина чуть сбивается с ритма, и Чонгук, чудом улавливая, понимает — старший почти на грани. Младший бы рад хоть раз прикоснуться к собственному члену, но чувствует, что ему не дадут, скрутят в такую позу, что пиздец, а так хоть какое-то трение есть. Омега тихонько поскуливает и закатывает глаза. Бëдра альфы работают как отбойный молоток, вдалбливая в мягкий матрас подчиняющееся тело. Оба совсем близко к разрядке. Альфа наклоняется к младшему, прижимаясь к вспотевшей спине, широким мазком языка лижет место, где шея пересекается с линией плеч, ищет идеальное место для укуса-метки. Еле соображающий Чонгук понимает это и пытается отклонить голову для лучшего доступа, обнажая уязвимое место для своего альфы, не страшась. Полное доверие и открытость. Губы Тэхена прижимаются совсем рядом к старой, полностью зажившей метке, оставленной на прошлую их годовщину. Гук тогда долго психовал из-за того, что его мужчина так долго отказывался ставить еë, по каким-то там «нормам приличия», мол, нельзя, малыш, мы еще всего ничего вместе, вдруг ты пожалеешь, и так далее по списку. В результате омега на их третью совместную дату просто взял и сделал. Ну, как сделал. Привязал альфу его же галстуками к изголовью кровати, надел на чужой член эрекционное кольцо и объездил, дразня и драконя бедного старшего, не давая кончить. Тэхен тогда был просто вне себя от злости и перевозбуждения, и когда его наконец освободили, он знатно отыгрался на младшем: не только метку многострадальную поставил, но и оттрахал так, что Гук на следующее утро с кровати встать не мог сам. Это было божественно, такого разъяренного Кима Чонгук никогда не видел, даже в гоне или предгонном периоде. Самая запоминающаяся их годовщина. Все довольны и рады, это главное. Клыки альфы чуть неприятно царапают нежную кожу, еще чуть-чуть и вонзятся. Тэхëн переходит на бешеную скорость, долбя точно по простате своего мальчика. Омега уже не выдерживает, из его глаз, постоянно закатывающихся на особо глубоких фрикциях, текут слезы, а с губ слетают задушенные хрипы. Ещë пара резких толчков, и с протяжным глухим стоном младший обильно кончает, пачкая вещи в гнезде и простынь, сжимая Кима внутри и сотрясаясь в оргазменной судороге. Тэхен с рычанием вгрызается в заранее подготовленное местечко на шее и изливается в жаркое нутро мечущегося по постели Чона. Вязкая жидкость заполняет презерватив, а разбухающий узел фиксирует, затыкая, не давая выйти. Старший низко стонет, мыча в шею омеги. Пока узел окончательно их не связал, надо было принять наиболее удобное положение, поэтому Ким освободил запястья младшего, растирая их и целуя каждое, осторожно переворачивая Чонгука. Альфа лëг спиной на кровать и потянул Чона на себя, вынуждая лечь сверху, потому что так для них было бы лучше всего. Омега укладывает затекшие руки на плечи Киму, пряча лицо у него в шее, дыша сконцентрированным запахом смородины и хвои. — Мой хороший, прости меня, — извиняющимся тоном шелестит старший, гладя Чона по голове. — Как ты? Затраханный Чонгук не в силах даже языком шевелить, не то, что целые слова связывать, Тэхен из него все силы выжал, вытрахал. Пальцы альфы проходятся по натруженной пояснице младшего, нежно массируя, расслабляя затекшие мышцы. Он выражает так свое сожаление за грубость, хоть Чону и нравится. Его мужчину не переделать. Пускай. — Кха… я отлично, не волнуйся, Тёни, — еле выговаривая и кряхтя, тихо отвечает своему мужчине. — А как твое состояние? — Лучше всех, детка. Мне правда легче, спасибо тебе, — старший нежно целует чужой вспотевший лоб и заботливо прикрывает их тела лëгкой простынью. — Нам надо предупредить начальство, что мы не выйдем на работу в ближайшие три дня, — обеспокоенно говорит омега, поглаживая Кима по щеке, прикрывая глаза. Он вымотан, а это только начало. Ебанная жара делает из него расплавленный пломбир. — Не волнуйся, я уже всех предупредил. Написал и твоему начальнику, и своему, — и предотвращая вопросы, Ким добавляет. — Странно то, что тебе не передали, — приподнимая бровь, отвечает на удивленный взгляд. — Наверное, я не услышал. У нас полный аврал перед сделкой с новым клиентом, — вымученно выдыхает младший. — Давай поспим немного? В ответ ему одобрительно мычат и целуют в макушку с тëмными вьющимися волосами. Сцепка их не отпустит еще час, поэтому у обоих ещë было время вздремнуть и набраться новых сил для следующих заходов. Чонгук нежно прижимается к губам альфы и дарит легкий поцелуй, закрывая глаза и затем отстраняясь. Он удобнее укладывается на надëжном кимовом плече, засыпая. Тэхëн же обнимает чужую тонкую талию, легонько поглаживая.

***

      Чонгука вырывают из тëплых объятий сна тихие стоны его пары. Омега хмурится и пытается окончательно прийти в себя. Разлепляя глаза, он видит, как возвышающийся над ним альфа, закинув его ноги себе на правое плечо, придерживая их, трахает чонгуковы бедра. Лицо Кима в этот момент было превосходно: губы сжаты в тонкую полоску, а брови нахмурены. От такой картины у Чона стянуло низ живота. Брови омеги взлетают под челку. Приехали. Его мужчина, стараясь максимально не мешать своей паре отдыхать, справляется со своей проблемой один. Сердце в груди щемит от такого. Любой другой альфа в гоне даже и не посмотрел бы на то, что омега спит. Взял бы сонного, несмотря ни на что, не заботясь о потребностях партнëра. В том-то и смысл, что другой, но только не этот альфа. Тэхëн сдерживает себя, трахает его накаченные бедра, но даже эта «вольность» была вбита альфе в голову младшим, который когда-то упорно доказывал своему мужчине, что в этом нет ничего аморального. Гу в самом начале их отношений втемяшил эту мысль в голову Киму. Господь, какой же правильный и порядочный джентльмен попался когда-то младшему. Хотя, он и сейчас такой, просто в таких моментах даже ему не до морали и никому не нужной «правильности», что была у старшего в голове (и, Гук уверен, есть и сейчас). — Хëн, ты чего меня не разбудил? — плаксиво спрашивает Чон, привлекая внимание увлечëнного своим делом мужчины. Омега скользит взглядом по мощному крепкому телу, чуть худощавому, но сильному и выносливому. Очерчивает взглядом накаченную грудь и еле просвечивающие кубики пресса на крепком торсе, спускается к паховой зоне, где редкая дорожка жëстких волос ведет к члену, которым его бедра так сладко сейчас имеют. Просто преступление. Чонгуку становится плохо и хорошо одновременно. Блядство. Кофейные глаза с прищуром наблюдают за ним, а губы изгибаются в легкой ухмылке, когда их хозяин отвечает: — Как я мог, малыш? Ты так сладко спал, я просто не мог, — немного сбивчиво говорит, не переставая трахать. — Твои бедра, детка… Ахн, слишком божественны… Омега по-доброму закатывает глаза, ох уж этот альфа. Но сейчас его интересует кое-что другое, важное. — Ты хоть что-то ел? — взволнованно спрашивает, чуть хмуря густые брови. — Я видел, что к яичнице ты даже не притронулся. Нам надо что-то поесть. — Ох, милый, сейчас я почти не голоден, ты насытил меня, — коварно улыбается и съезжает членом с бëдер прямиком к промежности, к вставшему от феромонов альфы и многих ласк омежьему члену. Чон протяжно стонет, когда Тэхен соединяет их члены в своей большой ладони, массируя их чувствительные головки круговыми движениями кисти. Превосходно. Парень извивается на кровати, обвивает чужие бока своими ногами, прижимая как можно ближе, жмурится, распахивая рот в многочисленных стонах. Идеальное трение. — Тэхёоон… быстрее, прошу, — жалобно выстанывает младший, водя руками по напряженной спине мужчины. Отдельный вид искусства и личный фетиш двадцатитрëхлетнего Чон Чонгука — это то, как восхитительные руки его пары, с тонкими длинными пальцами, со змейками вен на кистях, обхватывают их члены, надрачивая и даря восхитительное удовольствие обоим. Чонгук просто задыхается от этого зрелища. Ещë пара движений рукой и мужчина с рыком кончает, изливаясь на живот омеги. Чонгуку хватает еще нескольких круговых движений ладони по головке, после которых он сотрясается, орошая кисть альфы и свой пресс, где смешивается их сперма. Старший обмакивает пальцы в их перемешанном семени и подносит их к своему рту, где, глядя прямо в глаза своему парню, облизывает их, а после наклоняется к Чону за поцелуем, чтобы поделиться этой смесью. Пребывая в ахуе от того, что только что сотворил мужчина, Чон сдавленно стонет в поцелуй, выпучив глаза. Это было пиздецки горячо. Отрываясь от чужих сочных губ с влажным звуком, Тэхëн ложится рядом и обнимает парня за талию, укладывая голову ему на плечо и довольно ластясь. Младший же понимает это и нежно поглаживает вихрастые волосы, прикрывая глаза. — И всë-таки, пойдем перекусим чего-нибудь? — с легкой улыбкой произносит Ким, целуя вспотевшую шею и прикусывая край ушка. Гук в согласии мычит, говоря о том, что сначала они пойдут в душ, а потом обязательно восполнят жизненные ресурсы вчерашним кимпабом.

***

      Чонгук с громким стоном чуть ли не врезается лицом в зеркальную поверхность шкафа-купе, что стоит у них в коридоре. Благо, он всë же успевает вовремя выставить руки, когда Тэхëн на особо жëстком толчке задевает простату, заставляя омегу содрогнуться от такой стимуляции. Да и вообще, в таком положении не особо возможно нормально устоять на ногах. Чонгуковы волосы зажаты в сильной хватке Кима, вынуждающей его выгнуться в такую позу, что аж страшно. За талию омегу держит другая рука, крепко прижимая к мощному телу, вдалбливающему его сейчас в поверхность шкафа. Всë это ещë дополняют рыки старшего, который периодически вгрызается в шею Чона, оставляя синеватые засосы-укусы. — Что, так нравится этот вид, омега? — дразнит Ким, постепенно замедляясь и перехватывая взгляд младшего через зеркало, мучительно медленно входя в бархатные стенки растраханного ануса Чонгука. Парень почти воет от этого. Пытается самостоятельно насаживаться, что, конечно же, ему делать не позволяют. Просто пригвождают стальной хваткой за талию к себе и всë. — Да… да, альфа, прошу, не останавливайся… — плаксиво тянет младший, похныкивая. Ему надо больше. Ему нужен безудержный темп, что сносил бы все мысли, заставлял дрожать от наслаждения. — Хороший мальчик, мой малыш, — сипит Тэхëн, водя кончиком носа по пылающим щекам. — Смотри в зеркало, смотри, как тебя трахает твой альфа, не отворачивайся. Тэхëн хватает младшего за подбородок, поворачивая его голову к себе, и несдержанно целует, начиная наращивать темп, срываясь на бешеные фрикции, толкая их всë ближе и ближе к желанной разрядке. Отпуская подбородок и прерывая поцелуй, старший тянет мало что соображающего Чонгука за бедра на себя, вынуждая прогнуться в спине и опереться руками на зеркало в тщетных попытках поддержать равновесие. Парень на резкую смену позы только что-то мявкает себе под нос, но в зеркало смотрит, помня наказ своей пары. Картинку перед глазами невозможно было описать словами. Чонгук смотрел через зеркало себе за спину, прямо на альфу, который с особым усердием старался над их общим удовольствием, и не мог отвести взгляд. Он смотрел на то, как его мужчина простым, но невероятно горячим движением узловатых пальцев зачëсывал спадающие на лоб волосы; как соблазнительно двигались мышцы под натянутой медовой кожей; как чужой взгляд горел необузданной страстью, с которой Тэхëн точно так же смотрел на них в отражении зеркала. Чонгуку от этого всего невыносимо сильно хотелось скулить. Он правда едва сдерживался. Альфа отвешивает парочку смачных шлепков каждой подрагивающей половинке полной задницы его детки, сжимая в конце упругую кожу, и низким голосом постанывает от узости горячей дырочки, обволакивающей его эрегированный член. Чистый кайф. Чувствуя приближающийся оргазм, Тэхен останавливается. Им срочно нужно было переместиться на горизонтальную поверхность для наиболее комфортного принятия омегой узла, поэтому Ким подхватил еле стоящего на своих двоих Чонгука на руки и понëс его в сторону спальни. Альфа аккуратно опустил Чона в уже порядком потрëпанное гнездо и забрался сам, подползая ближе. Он закинул стройные ноги себе на талию, провëл пару раз членом в дразнящей манере по судорожно пульсирующему анусу и наконец толкнулся внутрь под блаженный стон его пары. В новой позе Чонгуку отлично видно лицо старшего, это несомненно радует его. Да, он любит коленно-локтевую, это аксиома, но ничто не сравнится с этим положением, когда ты можешь наблюдать за любыми изменениями партнëра. Парень ласково проводит пальцами по родному лицу, скользит выше к беспорядочно растрëпанным волосам и заботливо зачесывает их назад, оставляя руку там. Омега аккуратно притягивает к себе чужое лицо и нежно соединяет их губы, даря любовь. Ким от такого жеста млеет, прикрывает глаза и порыкивает в поцелуй, не снижая темп. Пара сильных, точно попадающих по комочку с нервами толчков, и оба кончают, выдыхая друг другу в губы, дыша одним воздухом на двоих. Младший чувствует, как его стенки растягиваются под напором узла, балдеет от ощущения заполненности. Когда любимый мужчина укладывается позади него, в положении большой ложки, Чонгук отходит от оргазма и устало шепчет: — Я люблю тебя, — поворачивая голову в сторону своего хëна, устанавливает зрительный контакт. — Как ты, детка? — Я сильнее, мой родной, — с улыбкой отвечает мужчина и ласково поглаживает большим пальцем родинку под нижней губой. — Лучше всех, Гу-гу, всë благодаря тебе. Спасибо за то, что ты рядом. — Всегда, я буду рядом всегда, несмотря ни на что, просто знай, — заверяюще говорит младший, улыбаясь в ответ.

***

      Закатное солнце постепенно окрашивало всë в оранжево-красный, затапливая тëплыми оттенками окружающее пространство, начиная от высоких многоэтажек, заканчивая холмами и парками. Вечерний ветер сдувал остатки жары, чуть остужая землю, даря желанную прохладу. Когда Гук проснулся, Тэхëна рядом не было. Шëл конец третьего дня гона, близился конец, третья фаза. Этот период был выматывающе-насыщенным. Где только альфа его не раскладывал… Чону немного даже жаль их квартиру и соседей, ведь старший не жалел его, выкладывался в полную силу, брал так крышесносно, что сейчас Гук только от одних воспоминаний заводится. Он еле-еле сползает с кровати, запутавшись в простыни и чуть не упав, кряхтит и матерится себе под нос, отправляясь на поиски мужчины. Ким находится на балконе. Лучи закатного солнца красиво ложатся на его медовую кожу и смотрятся просто прекрасно на чужом жилистом теле. Волосы треплет ветер, а глаза сощурены. Он смотрит в даль, где солнце соприкасается с морем, оставляя на спокойной водяной глади оранжевые разводы. Им очень повезло найти эту квартиру. С их этажа весь город как на ладони. Чонгук не может им налюбоваться. Омега до сих пор не может поверить, что этот мужчина его. Не давая себе полностью уйти в размышления, Чон выходит на балкон и обнимает голый торс Кима, кладя подбородок на сильное плечо. — О чëм задумался, хëн? — спрашивает младший, целуя оголенную кожу шеи и вдыхая запах, уже более спокойный, почти без ноток подавляющего феромона. Гон почти прошëл. — О будущем, малыш, о нашем будущем, — выдыхая сигаретный дым, тушит недокуренную сигарету об железные перила, выбрасывая бычок в пепельницу. Тэхëн старается не курить при омеге, беспокоясь о его здоровье. Да и в принципе он редко прибегает к сигаретам, в исключительно критичных моментах. Вот как сейчас, после гона. — И что ты думаешь? Какие планы? — В первый день гона, когда ты меня только разбудил и когда я тебя ласкал, меня посетила одна яркая и ошеломляющая мечта, — говорит старший и поворачивается к парню, обвивая его талию и смотря в глаза. — Какая же? — завороженно шепчет Чон, чуть хмуря брови. — Увидеть тебя беременным нашим ребëнком, нашим сыном, Чонгук, — произносит мужчина серьёзно, с твëрдой уверенностью в голосе. Он уже почти построил планы, но ему важно знать мнение его пары, а младший только смотрит в его чëрные омуты, видит его открытую нараспашку душу, видит полное доверие. Слыша эту фразу, Чон застывает. Беременным . Это слово отдаëт бешеным стуком прямо в виски, а голова идет кругом. Его альфа хочет завести с ним семью, завести ребëнка. Это так непривычно и дико звучит, что омега просто стоит и глупо хлопает глазами, обрабатывая информацию. Нет, он, конечно, думал о детях, о семье и прочем, но не сейчас, не в ближайшие пару лет. Видя на любимом лице шок, Тэхëн потупляет взгляд и удрученно говорит: — Прости, Гуки. Я не хотел… просто… — Я не против, Тэхëн, — резко возражает Чон, перебивая сбивчивую речь старшего, и тут же более спокойно добавляет. — Не против, но только не в ближайшие два года точно, понимаешь? Чонгук берëт поникшее лицо мужчины, нежно поглаживая по щекам, и смотрит в глаза, видя там искреннее сожаление и ранимую душу. — Хей, детка, я не отказываюсь. Я просто не готов сейчас, вот и всë, не расстраивайся. — Всë равно, я вывалил это на тебя, не думая о том, что говорю, — с сожалением в голосе, уныло тянет альфа. — Я знаю, что для тебя это очень важная тема. — Хён, все в порядке, просто я боюсь. И, честно говоря, я не думал, что ты первым поднимешь этот вопрос, — отвечает и дует губы, не задумываясь, что этим милым жестом провоцирует мужчину на легкий цмок, после которого мило он улыбается, светя счастливыми глазами. — Мы справимся, малыш. Я буду тебе помогать, — заверяюще говорит старший. — Я не посмею бросить тебя одного с отцовстом, как делают другие. И Чонгук знает, что Ким говорит правду, что он точно не нарушит свое обещание, не бросит его. — Я люблю тебя, хëн, — шепчет в приоткрытые губы омега. — Я сильнее, — вторит ему Ким, прижимая ближе к себе и соединяя их губы в нежном поцелуе. Они находят компромисс, прислушиваясь к друг другу. Для них обоих ценно мнение каждого. Это помогает им сохранять гармонию в их отношениях и преодолевать трудности вместе.