…
16 января 2023 г., 22:30
Рядом стоящий дом долгое время пустовал, пока в него не заехала семья и не наполнила его смехом и светом. Теперь ночи были менее одинокими, когда она смотрела в окно напротив, залитое мягким светом, исходящим из-за зеленой занавески.
(И она немного меньше стала бояться демонов, прячущихся под ее кроватью.)
***
Она долго наблюдала за ним издалека, прежде чем осмелилась подойти ближе. Он был выше ее ростом, его волосы были очень светлыми, а улыбка пугающей, но шаг за шагом она приближалась к нему, пока он сидел под старым кедром и читал книгу. Сначала он даже головы не поднял — только когда ее тень легла на чистые страницы, — он нахмурился. Но она не позволила этому выражению обескуражить себя — ее мама не трусила, — и девочка решительно сжала в руках собственную книгу. — Привет, — робко сказала она. — Ты мой новый сосед, верно? Он довольно нетерпеливо поднял бровь. Его глаза показались ей очень серыми в лучах послеполуденного солнца. — Полагаю, что так? — Твое окно напротив моего! Его удивление не соответствовало ее — во всяком случае, с каждой секундой он становился холоднее, а его хмурый взгляд — ещё более хмурым. Ей это совсем не понравилось. — Ну и что? — Мы могли бы стать друзьями! — Мне не нужен друг. Она не собиралась плакать, она не… — Ой. Что ж, она не планировала его умолять или показывать ему свои слезы, поэтому поспешила отвернуться. Однако ее внезапно остановила рука, сомкнувшаяся вокруг ее запястья… — Подожди. Она не позволила надежде зародиться в своем сердце, когда посмотрела на возвышающего над ней мальчика. Его грация и быстрые движения ошеломили ее, как и темные крапинки в его глазах. Вблизи он не выглядел таким устрашающим. — Что? — тихо спросила она. — Ты можешь остаться. Но помалкивай, я пытаюсь читать. С счастьем, взорвавшимся в ее груди, она кивнула и уселась рядом с ним под кедром, читая собственную книгу и время от времени поглядывая на его профиль.***
— Что случилось, милая? — Он раздавил мою бабочку!***
— Я не хочу с тобой разговаривать. — Я знаю, и мне очень жаль, что я раздавил твою бабочку… — Нет, это не так! Ты сделал это назло мне! — Ну да, может быть, и так, но… послушай, извини, ладно? — … — У меня есть для тебя подарок. Разве ты не хочешь это увидеть? Вот тут. Подойди ближе. — Боже мой, Драко, как красиво! — Это бабочка-парусник. Я поймал её для тебя. — Спасибо! Вероятно, даже соседи, стоявшие в саду, могли услышать, как Гермиона громко чмокнула Драко в щеку, прежде чем убежала с бабочкой, застрявшей в банке.***
— Что ты хочешь сделать, когда вырастешь? — Я хочу выйти замуж за Драко Малфоя.***
Она сморщила нос, а ее локоны подпрыгнули. — Магии не существует. — Хочешь, я покажу тебе? Она немного поколебалась и уставилась на него — его глаза были такими же напряженными, как в тот день, когда они впервые увидели друг друга. Почему-то теперь их цвет казался теплее летнего неба. — Но ты же не собираешься навредить еще одной бабочке?.. Он закатил глаза, нетерпеливо закатывая рукава мантии. — Нет, ради Мерлина — ты никогда этого не забудешь, так ведь? — Нет. Драко пробормотал что-то бессвязное, прежде чем сложил руки и закрыл глаза, сосредоточиваясь. Она смотрела на него все это время, не в силах отвести взгляд, хотя особо и не верила в то, что он действительно смог бы доказать ей, что магия реальна. Волшебство было побочным продуктом детских сказок — ни больше, ни меньше, и его определенно не существовало в реальном мире… Но затем Драко снова открыл глаза, на его губах мелькнула слабая улыбка, и Гермиона увидела, как его руки разжались, выпуская бабочку. Она была уверена, что у него не было никакой бабочки до этого момента. Точно не было. Итак, как она попала туда? — Что ты сделал? — она недоверчиво покосилась на него, заметив голубую бабочку, танцующую рядом с его головой. Кристально чистый цвет контрастировал с бледностью его волос и кожи, отбрасывая мягкое сияние, которое заставило Гермиону поверить, что магия, возможно, все-таки реальна. — Я наколдовал её. Я еще не могу полностью контролировать это, но я тренировался, так что… — Как это вообще возможно? Драко пожал плечами: — Я не знаю, как это работает. Это просто… способность? Мой папа говорит, что у меня будет собственная палочка и скоро я смогу использовать продвинутые заклинания! Я выучу их все, когда пойду в школу… И он рассказал ей все о чудесах школы магии, потому что, видимо, такая школа существовала, и Гермиона слушала, надеясь, что она тоже волшебница. Ей хотелось получить собственное письмо из Хогвартса, но… Ее родители не были волшебниками, и в ее руках не было ни капли магии. Она не могла вызывать бабочек так, как это делал ее лучший друг, и никакие штучки или бабочки, преследующие ее повсюду, не могли этого изменить, даже если бы они были самыми красивыми и разноцветными, а рассказы о магии просто заставляли ее плакать в подушку всю ночь. Драко, конечно, пытался ее утешить, но она отказывалась его слушать. И однажды она накричала на него. (На следующий день она нашла его любимого плюшевого дракона у себя на подоконнике и заплакала еще сильнее).***
Затем, 5 июня, Драко получил собственное письмо. Гермиона провела целый день в своей комнате, одна.***
Однако, вечером она вылезла из своей комнаты к старому кедру, соединяющему их окна, — поцарапав колени и чуть не упав, потому что стала слишком большой для бедных ветвей, — и постучала в окно Драко. Он открыл его спустя очень длительное время, когда она уже собралась начать бросать камни в стекло… — Что ты делаешь?! — прошипел он, втягивая ее внутрь прежде, чем она успела навредить себе еще больше. Она приземлилась на пол и, как только восстановила равновесие, бросилась его обнимать. Он оказался удивленным, но не стал протестовать, и его руки тоже потянулись, чтобы обнять ее. — Прости, — пробормотала она в его черную толстовку с капюшоном — тоже ее любимую. — Я должна была провести с тобой день. Мне жаль. Она всхлипнула и отстранилась, чтобы послать ему улыбку. — С днем рождения, Драко! Я, право, не знаю, что тебе пожелать, я только хочу, чтобы ты был счастлив в той школе, и узнал много нового, и никогда меня не забывал, и — впрочем, вот твой подарок. Она полезла в карман, чтобы вытащить тонкую полоску ткани, пушистую и очень-очень зеленую, и протянула ее Драко, который прищурился. — Что это такое? — Это браслет дружбы. Я сама его сделала. Он зеленый, потому что зеленый — твой цвет и он тебе идет, — поспешила сказать она. — Ты должен носить его на запястье и никогда не забывать обо мне. Он бросил на нее взгляд, полный искр, так что она просто моргнула, а затем повязала браслет ему на запястье. — Глупо, — пробормотал он, снова обнимая ее. — Я никогда не смогу тебя забыть.***
Она сидела на его кровати, наблюдая, как он упаковывал вещи и бормотал себе под нос какие-то мерзкие слова — что-то, что прозвучало подозрительно близко к «штанам Морганы», и это заставило ее хихикнуть над одной из его книг, — потому что содержимое его сундука показалось ей очаровательным, и не только из-за книг, содержащих столько знаний. Он много раз рассказывал ей и о Косом переулке, и о магазинах со сладостями, и о книжных лавках, и о кафе-мороженом, и о Волшебном зверинце, так что она уже знала обо всех этих местах. Его родители также купили ему все школьные принадлежности, как только он получил письмо, тем самым дав ей возможность хорошенько все рассмотреть, но ее благоговение так и не испарилось. Пока он швырял в сундук очередную стопку книг, она взяла его палочку, лежащую на подушке. Она была сделана из дерева боярышника, очень гладкого и приятного на ощупь. Драко сказал, что некоторым палочкам не нравится, когда к ним прикасается кто-то другой, кроме их владельца, но его палочка, похоже, приняла ее. Что, если она попытается произнести маленькое заклинание, одно из тех, что прятались на первых страницах книги заклинаний? Нет, это была глупая мысль. — Можешь передать мне метлу? Вздрогнув, она уронила палочку — та упала обратно на подушку — и посмотрела на Драко. Его волосы были растрепаны, он был похож на человека, находящегося в нескольких дюймах от психического расстройства. — Э-э… да. Она тут же протянула ему метлу, лежавшую у ее ног, потом помогла упаковать остальные вещи, но все еще с тоской поглядывая на одинокую палочку. Что ж, жизнь Драко была не для нее.***
Она получила собственное письмо из Хогвартса за день до отъезда Драко и побоялась открывать его одна. Крепко сжимая конверт, она побежала к дому Драко, чтобы громко постучать в дверь. Ее открыла миссис Малфой, выглядевшая недовольной в своем купальном халате, но несмотря на это — она улыбнулась ей. — Входи, милая. По какой-то причине она нравилась матери Драко, а отцу — ну… Она старалась не думать об этом слишком много. Она пробежала мимо миссис Малфой, затем поднялась по лестнице и побежала по длинному коридору, ведущему в комнату Драко. Она знала, что он все еще спал, поэтому даже не стала стучать, а просто вошла в змеиное логово. Она разбудила Драко, стянув с него одеяло. Он застонал, демонстрируя взлохмаченные ото сна волосы и следы подушки на щеках, но когда она покрутила письмом перед его лицом, он тотчас же сел. — Не может… — Да! Я получила письмо из Хогвартса! — Открой его! Его волнение отразило её собственное, когда она разорвала конверт и прочитала письмо. Его содержание совпало с письмом, которое получил Драко несколько месяцев назад, но ее сердце все равно готово было разорваться. Она взволнованно вскрикнула. — Похоже, сегодня мы идем в Косой переулок, — поддразнил ее Драко, странная — теплая — улыбка появилась на его губах, когда он посмотрел на нее со своей кровати. — С днем рождения, Гермиона. Он слез с кровати, чтобы покопаться в ящике комода, и с торжествующим видом что-то достал оттуда — что-то ярко-красное. Вздохнув, Гермиона взяла его в руку, поняв, что это — стежки были неровными, но узор из бабочек был безошибочным… — Мама помогала мне, — застенчиво сказал Драко, — но получилось все равно немного криво, а? Прости за это. — Нет, Драко, это… это прекрасно! Спасибо! Он помог ей надеть браслет на запястье — свой собственный он не снимал — и посмотрел на нее сверху вниз, на его щеках выступили ямочки и румянец. (Она уже знала, что была влюблена в него).***
Косой переулок был величественным, ошеломляющим и наполненным магией, да, но Гермиона предпочла держаться за Драко и слушать, как он объясняет все чудеса волшебного мира. Он даже не возражал против миллиона ее вопросов. Все это время он держал ее за руку.***
На вокзал они тоже пошли вместе — она уже попрощалась с родителями дома и получила от них много свежеиспеченных булочек с корицей и крепких объятий. Драко казался немного более собранным, чем она, возможно, он привык к волшебной атмосфере гораздо больше, чем она. Он взял ее за руку, чтобы повести их обоих к сверкающему великолепному поезду — он выглядел старым, гораздо старше, чем поезда, на которых раньше ездила Гермиона, — а затем к пустому купе. Однако оно недолго оставалось пустым, быстро заполнившись его друзьями. Конечно, Гермионе приходилось встречаться с ними и раньше, в основном во время вечеринок по случаю дня рождения или каких-то других особых мероприятий, на которые ее приглашал Драко; она не любила каждого из них. Все они были сделаны из старых денег и старых ценностей, и все они родились в семьях ведьм и волшебников, в отличие от нее. В их венах на протяжении поколений текла магия. Они знали гораздо больше, чем она. Итак, по сравнению с ними — она чувствовала себя маленькой. Она понятия не имела, о чем с ними говорить, потому что ее мало интересовал квиддич — она отказалась позволить Драко прокатить ее на метле, так как он был неряшливым и безрассудным водителем — и она ничего не знала о профессорах, кроме того, что Драко рассказал ей и что она прочитала в «Истории Хогвартса». И она им тоже не нравилась — она слышала несколько ехидных замечаний о ее низком происхождении или о его отсутствии, прежде чем они были пресечены (довольно жестоко) Драко. Всю поездку она провела в углу, читая книгу и игнорируя взгляды друзей Драко, которые они переодически бросали на нее. Слизерин не привлекал её.***
Она попала в Гриффиндор.***
С их спальнями по разные стороны замка Гермиона ещё никогда не чувствовала себя настолько одинокой, как сейчас. Да, она быстро подружилась не только с девочками с её факультета, но и с некоторыми другими мальчиками, с которыми она ходила на занятия — Гарри, Роном, Невиллом и Дином, — но она все еще скучала по Драко. Конечно, она все еще могла видеть его во время общих уроков, и они проводили все возможные моменты вместе, но это было не то же самое. Она даже не могла попасть в его комнату, когда боялась темноты — однажды он пытался провести ее в свою спальню, но они были пойманы Филчем и должны были отбывать наказание в течение недели. Единственным источником её утешения был плюшевый дракон, которого она упаковала в последнюю минуту. Ей было одиннадцать, и она уже была большой девочкой, но она не могла перестать скучать по своему лучшему другу. Но ненависть между их факультетами и соперничество, восходящее к четырем основателям школы, были укоренены глубоко — настолько глубоко, что Гермиона и Драко ежедневно получали множество неодобрительных взглядов и шёпота, когда проходили мимо. Даже ее собственные гриффиндорские друзья часто говорили, что ей следует забыть о своей дружбе с Драко. Гермиона не могла этого понять — они были просто друзьями, они не делали ничего плохого, — однако Драко, казалось, нервировало такое внимание, которое они привлекали. Не раз он брал свою палочку, чтобы проклясть сплетников, но Гермиона просто оттаскивала его, прежде чем он успел бы нарушить одно из школьных правил или, что еще хуже, использовал бы одно из Непростительных — на самом деле, она знала, что Драко был в курсе этих заклятий. Так что им просто нужно было найти другое место для встреч, подальше от посторонних глаз и обвинений в дружбе с врагом. «Это Малфой, Гермиона, он ненавидит магглорожденных…» «Почему ты дружишь с грязнокровкой, Драко?» Она потратила огромное количество времени на поиски укромного места, пока не нашла то, что искала. Драко с нежностью закатил глаза, когда она рассказала ему об этом, но он согласился с тем, что это было идеальное место для встреч. Место было спрятано в маленьком коридоре на четвертом этаже, прямо за статуей Хельги Хаффлпафф, которую Гермиона нашла довольно дерзкой. Она улыбнулась статуе, прежде чем нырнула за нее, а затем постучала по стене своей палочкой, сотворив небольшое заклинание. Драко недоверчиво смотрел на нее, но ничего не сказал, особенно когда за стеной открылась дверь. Они вошли в сад. В действительности он был маленьким, но казался бесконечным, особенно с буйной зеленью, плавающей над книжными полками, до краев заполненными книгами. Гермиона не могла отвести взгляд, хоть и была здесь не в первый раз — она просто заглянула внутрь, предвкушая как они с Драко вместе займутся исследованием этого сада. Ясно, что он предназначался для отдыха ума и тела — книги обещали погружение в мир букв, а еда никогда не заканчивалась, травяной ковер был создан для того, чтобы лежать на нем часами. Даже Драко, на которого было нелегко произвести впечатление, казалось, был очень удивлён. Гермиона только усмехнулась, потому что теперь у них было целое место только для них двоих.***
Так что какое-то время у них получалось скрываться. Они крались мимо своих одноклассников, проводя драгоценные часы вместе, будь то выполнение домашнего задания, чтение или же просто разговор. Сад приспосабливался к их потребностям: он предоставлял им столы для занятий, когда им нужно было написать ужасно длинное сочинение, и подушки, когда они хотели вздремнуть после продолжительной учебной сессии перед экзаменами. Иногда они даже проводили там целые ночи, спали лицом к лицу и наслаждались близостью в лунном свете, падающим через окно. Но в течение дня у них почти не было контактов, и их тайная дружба ранила Гермиону больше всего на свете. Она провела много времени, просто глядя на браслет на своем запястье, задаваясь вопросом, как, черт возьми, они должны были идти в ногу со временем. Честно говоря, это было утомительно — и этого было недостаточно.***
Со временем их дружба начала растягиваться и ускользать из ее пальцев, как бабочки.***
Конечно, он пытался наверстать упущенное каждый раз, когда пропускал встречу в саду, и обещал проводить с ней больше времени, но всякий раз, когда она видела, как он сидит со своими слизеринскими друзьями, ее сердце разрывалось.***
Но опять же, Драко был первым, кого она увидела, когда проснулась после того, как окаменела от большой проклятой змеи, которая целый год наводила ужас на Хогвартс. И он держал ее за руку, словно он был… напуган. Ее сердце начало бешено колотиться.***
После этого какое-то время всё было в порядке. Они провели целое лето вместе, наконец-то удалившись от соперничества между своими факультетами, наслаждаясь возможностью повеселиться. Они выпекали, используя большую часть муки не для выпечки, а для сражений. Гуляли в ближайшем лесу; мягкое солнце играло на светлых волосах Драко. Они смотрели на звезды самой теплой из всех ночей, и, когда одна из звёзд начала падать, Гермиона зажмурилась, чтобы загадать желание, а Драко только ухмыльнулся. — Что ты загадала? — спросил он несколько мгновений спустя, когда звезда исчезла. — Ещё один день. Может быть. И то лето показалось сном — Гермиона не могла поверить, что это вообще происходило, особенно после мрачного второго года обучения. Но мечты не могли длиться вечность.***
«Грейнджер? Нет, я с ней больше не дружу». Несмотря на свое обещание, Драко Малфой забыл о ней.***
В тот вечер она не пришла в Сад — он все равно перестал туда приходить, а через несколько дней она ударила Драко Малфоя по лицу за то, что он мальчишка, и вложила в это всю свою боль.***
Он пытался поговорить с ней. Драко понятия не имел, что сделал не так — и это после того, как он игнорировал ее в течение чертовых долгих месяцев, притворяясь, что они не друзья. Гермиона всё пресекла. Дело сделано. Её браслет приземлился на самое дно озера. Возможно, его даже съедят каппы.***
Ее сны были наполнены изумрудными бабочками.***
Молчание между ними было резким, и это походило на удар в сердце. Она повсюду ловила его силуэт, ведь избавиться от такого, как Драко Малфой, конечно же, было невозможным. Она все еще видела его в классе, и в Большом зале, и на озере, и на поле для квиддича, и, хотя она изо всех сил старалась избегать его, он все еще попадался ей на глаза. Это было первое лето, которое она провела без него. Хоть он и не обращал на неё внимания, она никогда не переставала его любить.***
Драконы, которых она увидела во время Турнира Трех Волшебников, напомнили ей о нем, и она заставила себя отвести взгляд. Она оставила плюшевого дракона, зарытого глубоко в чемодане. Гермиона не посмела его выбросить.***
Когда Виктор Крам пригласил ее на Святочный бал, она сразу же согласилась. То, что такой красивый парень заинтересовался ею, оказалось бальзамом на разбитое сердце Гермионы, к тому же с ним было на удивление легко общаться. Особенно её интересовало то, что он рассказывал о своей школе и о том, как там преподавали магию, используя методы, совершенно отличные от тех, которые использовались в Хогвартсе. Формулы заклинаний тоже различались, и она решила изучить их, когда у нее появится свободное время. Она не умела танцевать, но Виктор компенсировал это своим умением. Его комплименты заставляли ее светиться. Лишь на мгновение это свечение померкло, когда в толпе студентов она заметила Драко — он танцевал не один, а… Это была Пэнси Паркинсон? Она выглядела как королева в своём черном платье, идеально сидящем на ней и буквально парящем над землей. По сравнению с Гермионой ей даже не нужно было прилагать никаких усилий, чтобы выглядеть презентабельно — она всегда хорошо выглядела, и даже волосы, казалось, слушались ее, ниспадая волнами на спину. Она смеялась над тем, что сказал Драко, ее рука медленно заскользила по его руке, и он посмотрел на нее сверху вниз с… — Прости, Виктор, мне пора. Оставив его позади, изумленная и ошарашенная, она вышла из Большого Зала. В коридорах было тихо, по сравнению с шумным Большим залом. Гермиона сняла раздражающие туфли и просто села на лестницу, ведущую на второй этаж, чувствуя, как ее сердце вот-вот разорвется. Слезы не переставали течь, даже когда она услышала шаги поблизости. Она попыталась вытереть их, но глаза у нее, конечно, покраснели, так что прятаться было бесполезно — может, ей стоило просто пойти в спальню… Первая белая бабочка застала ее врасплох. Она в изумлении уставилась на неё, пока танцевала вокруг ее руки — вокруг того места, где должен был быть ее браслет. Потом она заметила еще одну. И другую. А потом и Драко. Он появился из ниоткуда, прислонившись к стене, с мягкой улыбкой, которую Гермиона не видела целую вечность. Когда она не шевельнулась и ничего не сказала, он подошел ближе — осторожно, как к дикому, раненому животному. Она даже не отодвинулась, когда он плюхнулся на ступеньки рядом с ней. — Привет. — Привет, — ответила она, вытирая остатки слез с лица рукавом платья. — Что ты здесь делаешь? — Я видел, как ты выбежала из Большого зала, и хотел проверить, как ты. Она кивнула, всхлипывая. — Я в порядке. Ты можешь вернуться к Пэнси. Он бросил на нее острый взгляд, но она не осмелилась поднять глаза. — Гермиона, я… — Ты избегал меня несколько месяцев, Драко, так что не притворяйся, что тебе вдруг стало не все равно — пожалуйста, просто уходи. Драко замолчал, прежде чем сжал руки — они стали еще бледнее, чем раньше, и Гермиона заметила зеленую вспышку, выглядывающую из-под его рукава… — Нет, — сказал он тихо, но почему-то его голос громко отразился в тихом коридоре. — Я уходил слишком много раз — и больше не уйду. — Значит, внезапно ты захотел все исправить? Почему? — Послушай, Гермиона, я понимаю, что вёл себя как придурок, и мне очень жаль. Я действительно хочу это исправить — просто скажи мне, что делать, хорошо? Скажи мне, как это исправить. Гермиона уставилась на него, ища хоть каплю лжи на его лице; ее самозащита все еще была включена, и она не верила ему. Во всяком случае, ещё нет. — Ты должен иметь представление, как это исправить, раз осознаёшь, что сделал что-то не так, — проворчала она. Честно говоря, она не была уверена, что извинения могли бы исправить всю ту боль, что она испытывала. — Хорошо, — сказал он. — Так ты дашь мне шанс? — Не знаю, Драко. Я действительно не знаю. — Она глубоко вздохнула, а затем добавила: — Я не знаю, смогу ли я справиться с твоим уходом снова. — Это справедливо, — мягко сказал он. — Как насчет испытательного срока? Ты имеешь полное право снова врезать мне по лицу, если я совершу еще одну ошибку. В любом случае я заслужил это. Несмотря на своё состояние, она рассмеялась. — Я не одобряю насилие. — О, серьезно? Я отчетливо помню, как ты ударила меня на третьем курсе, и, к твоему сведению, это было больнее, чем атака гиппогрифа… — Конечно. Конечно. Они оба захихикали, и на этот раз Гермиона почувствовала себя лучше. Немного лучше. — Однако ты можешь кое-что сделать для меня, — сказала она через некоторое время, задев крылья одной из бабочек. — Возможно, я выбросила свой браслет дружбы в озеро. Не мог бы ты выловить его для меня?***
(Он принес ей браслет — он был насквозь мокрым и со следами зубов каппы, но…)***
Драко больше не пытался укрыть их, а открыто проводил с ней время, а однажды даже осмелился сесть рядом с ней за гриффиндорским столом. Он игнорировал все ехидные замечания, заставляя замолчать одним лишь своим ледяным взглядом и угрожающим движением руки, а Гермиона не переставала смотреть на него как завороженная. Но лучшее во всем этом были его улыбки. Он был довольно-таки сдержанным. Когда они появлялись в публичном месте, его улыбка была поверхностной — он приподнимал только уголки губ, а с ней — он улыбался самой нежной улыбкой на свете. Каждый раз, когда она засыпала, она прокручивала воспоминание о его улыбке… Однако Гермиона все время беспокоилась. Ощущения были такими, как будто туфля вот-вот упадет. Было слишком хорошо, чтобы это было правдой. Она пыталась наслаждаться их маленькими моментами. Честно говоря, ей нравилось наблюдать за ним, и ей нравилось, насколько он был уязвимым рядом с ней. Драко легко засыпал, когда они пытались заниматься в библиотеке. Они прохаживались вдоль озера, брызгая друг в друга водой и обменивались глупыми шутками; ей хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Она надеялась, что, может быть, он тоже любит ее.***
В Отделе Тайн умер Сириус. Гермиона вернулась в Хогвартс, падая в объятия Драко, и он крепко держал ее все это время, пока она плакала в его постели.***
Всё началось со сплетен в октябре. Их невозможно было отследить. Они цеплялись за кожу Гермионы, как змеи, темные, кусающие и отравляющие, и она изо всех сил пыталась стряхнуть их. В конце концов, в поведении Драко ничего не изменилось — он по-прежнему проводил с ней уйму времени, по-прежнему разговаривал с ней и добросовестно приходил на каждую встречу. Однако она могла сказать, что иногда он отвлекался. Порой он просто бездумно листал учебник или чертил на бумаге мелкие узоры, в то время как должен был писать сочинение о свойствах асфоделя. Иногда он поднимал глаза, словно ища что-то или кого-то, но когда Гермиона прослеживала за его взглядом, там никого не было. Вероятно, ее параноидальный разум заставил ее поверить в то, что Драко кто-то нравился. Это же были всего лишь сплетни, верно? Он не мог встречаться с Пэнси, так как большую часть времени проводил с Гермионой… Это просто невозможно. Но в то же время они как будто бы двигались на разных орбитах, кружили вокруг разных планет, постепенно отдаляясь — он был рядом, но и его как бы не было. Пэнси ворвалась в их жизнь совершенно неожиданно. Гермиона наблюдала за тем, как они все чаще и чаще разговаривали или о чём-то шептались в темных коридорах. Она также заметила, что на Драко свалилась какая-то усталость — как будто невидимое бремя тянуло его вниз. Она знала, что он получил плохие новости из своего дома, но он не захотел рассказывать ей никаких подробностей; он просто крепко обнял ее, а она обняла его в ответ со всей силой, что у нее была. Потом она увидела, как Драко и Пэнси целуются. Она хотела взять только одну книгу из библиотеки и заметила их в углу комнаты — целующимися. Она убежала, так и не взяв нужной книги, ее вырвало в темном коридоре за библиотекой, а сердце обливалось зеленью.***
— Гермиона, поговори со мной… Она наколдовала бабочек и зачаровала их, чтобы они напали на него.***
В конце концов, она не собиралась выходить замуж за Драко Малфоя.***
На этот раз именно она стала избегать их дружбы. Она пряталась, стоило ей только увидеть его, объясняя Гарри и Рону, что ей просто нужно посетить библиотеку, чтобы забрать книгу, которую она там забыла, а сама пряталась в пустующих классах. Она также избегала и библиотеки, и сада. Она чувствовала на себе его взгляд. Это было неизбежно, как и покалывание кожи, вызванное его пристальным взглядом. Она ненавидела то, что ощущала из-за его присутствия каждый раз, когда он входил в ту же комнату, что и она. И, честно говоря, избегать его было трудно, особенно когда он был одержим ее преследованием. В остальных случаях она видела его с Пэнси — они держались за руки или обменивались перешептыванием на ухо, и это только укрепило ее решимость никогда больше с ним не разговаривать. Кроме того, теперь у нее были заботы поважнее — небо над Хогвартсом заволокло грозовыми тучами, и чем больше она узнавала о хоркруксах, тем больше беспокоилась. У нее также росло подозрение, что их планы на седьмой год обучения могли рухнуть в любой момент — зная Дамблдора, он поручил бы Гарри что-нибудь столь же глупое, как, например: помочь ему найти все хоркруксы, и если бы это действительно повлияло на падение Воландеморта — ну, Гарри не сказал бы «нет». Он не мог сказать нет. Поэтому она начала готовить припасы — продукты питания, зелья, лекарства, одежду, палатку — уменьшенную так, чтобы она могла поместиться в ее маленькую сумку, которую она всюду брала с собой.***
Она не заметила ловушку Драко. Она шла по пустому коридору, ее мысли путались после последнего урока по нумерологии, и Гермиона едва успела среагировать, когда он затащил ее в пустой класс, тут же заперев за собой дверь. На этот раз ей было некуда бежать, и она сразу же потянулась за палочкой. Ее руки задрожали, когда она направила древко на Драко, стоявшего рядом с дверью. — Гермиона, пожалуйста, нам нужно поговорить. — Прочь с дороги. — Пожалуйста, нам действительно нужно поговорить. Она совершила ошибку, взглянув на него снизу вверх — мольба в его глазах полностью обезоружила ее. У него даже не было палочки — его руки были пусты, высоко подняты, чтобы она могла видеть, не похоже, что у него был еще один туз в рукаве. Хотя она всё равно ему не доверяла. — Нам не о чем говорить. — Да, — настаивал он, делая шаг ближе. Ее палочка следовала за движением. — Я знаю, ты видела, как я тусуюсь с Пэнси, но клянусь, между нами больше ничего нет и я не оставлю тебя… — Тусуетесь? — спросила она, заставив несколько зеленых искр вылететь из ее палочки. — Это было не то, чем вы оба занимались. Драко на мгновение замер, затем кивнул, когда в его глазах промелькнуло озарение. — Ты видела, как мы целовались. — В нашем углу, Драко… на нашем месте… — Мне жаль. Она отвернулась, чтобы спрятать слезы. — Ты сейчас в отношениях с ней? — Нет. — Но ты поцеловал ее и ты… — У меня нет романтических отношений с Пэнси, Гермиона, — на этот раз сказал он более твердо, — Пэнси — просто друг. Она помогала мне в моей… ситуации. Клянусь, между нами больше ничего нет. — Какой ситуации? Честно говоря, сейчас она чувствовала себя преданной — о какой бы ситуации он ни говорил, она тоже могла бы ему помочь, ведь они были друзьями… Когда он слишком долго не отвечал, она повернулась к нему. Он глубоко задумался, с нахмуренными бровями и плотно сжатыми губами, и в ту же секунду он показался намного старше своих шестнадцати. Он был уже не тем мальчиком, с которым она проводила время в детстве, но в то же время он был им — уязвимым, с самыми красивыми серыми глазами. — Я Пожиратель Смерти, Гермиона. Наше общение подвергало тебя опасности — ты мишень для тех, кто хочет навредить мне. Я должен был убрать тебя с обозрения как можно незаметнее для того, чтобы защитить тебя. — Я не понимаю. Почему я мишень? Потому что я магглорожденная? — Частично, — признался он. — Ты мое слабое место, и некоторые люди решили, что было бы отличной идеей ударить по мне через тебя. Им также не очень нравится, когда мы находимся вместе — потому что ты магглорожденная, да, но ещё ты дружишь с Поттером, злейшим врагом Темного Лорда. Это заставило меня выглядеть подозрительным. — Твой отец, — выдохнула она. — Он никогда не любил меня. — Он один из тех, кто был против нашей дружбы, да. Гермиона кивнула, скрестив руки. — Значит, ты решил, что будет лучше заменить меня Пэнси? — Нет, Мерлин, нет, — горячо запротестовал он. — Пэнси просто играла роль, чтобы всех отвлечь от меня. Она была просто отвлечением. Я хотел, чтобы все верили, что мы вместе, пока я… — Что? — Пока я пытаюсь выкрутиться из всей этой ситуации и убедиться, что ты в безопасности. Я бы не выдержал, если бы с тобой что-нибудь случилось, Гермиона, поэтому притворялся, что в отношениях с Пэнси, и отталкивал тебя. Это казалось меньшим злом, даже если это причинило тебе боль в процессе. Но потом я понял, что облажался — серьезно, — потому что даже не принял во внимание свои чувства, когда решал уравнение. — Какие чувства? — Я не могу без тебя, — сказал он, и сердце Гермионы сжалось. Их взгляды встретились, и на этот раз Гермиона не смогла сопротивляться, не тогда, когда серебристая радужка его глаз наполнилось таким теплом, что ей захотелось греться в нем вечно… — Это была сделка? — спросила она высоким голосом и вздрогнула, когда он сделал шаг вперёд. Он подходил всё ближе и ближе; пока не остановился напротив, и не приподнял её за подбородок. — Да, — подтвердил он с улыбкой. — У меня нет к ней чувств, и я никогда не хотел быть с ней, потому что в моём сознании всегда была ты. Он собирался поцеловать ее, он собирался поцеловать ее, он собирался… — Была?.. — Да. Я люблю тебя с тех самых пор, как мы были детьми. — Он намотал выбившуюся прядь ее волос на палец, а другой рукой коснулся её лица. — Ты моя бабочка, дорогая. Я хотел поймать тебя, но ты всегда ускользала из моих пальцев, и я слишком боялся раздавить тебя. Я не могу представить свою жизнь без тебя. Так что, если ты тоже этого хочешь… — Поцелуй меня, — выдохнула она. И он сделал это, и это было так же мягко, как крылья бабочки.***
Она ненавидела скрывать их отношения от всего мира, но это было неизбежно. Им приходилось прятаться и тайно целоваться, спать вместе на мягкой траве в их Саду и обмениваться полными тоски взглядами в школьных коридорах. Они наверстывали упущенное время, когда были одни, их руки исследовали новые территории, а поцелуи становились смелее с каждым днем, пока не превратились в нечто большее, в ночь страсти и занятия любовью. — Выходи за меня замуж, Гермиона, — прошептал он ей после особенно взрывного оргазма, постигшего их обоих. Тогда она не совсем поверила, что он говорил серьезно. Он повторял это много раз и гораздо позже, и она поняла, что сомнение тает. Конечно, это была опасная идея — их обоих могли за это убить, — но это прозвучало так, как будто мечта ее детства сбылась. В конце концов, она всегда хотела выйти за него замуж, поэтому одним дождливым апрельским днем она прошептала «да» ему в губы, и он обнял ее так крепко, что она никогда не захотела отпускать этого беспокойного, любящего мальчишку.***
Итак, они поженились на тайной церемонии в Тинтагеле. Церемония была символической и скромной, но Гермиона чувствовала себя королевой в своем бирюзовом платье и короне из белых бабочек, танцующих над ее головой. А взгляд Драко обещал ей целую вечность любви, так что на этот раз она не побоялась сделать шаг вперед. Так они стали мужем и женой, но, несмотря на приобретение новых колец из белого золота, браслеты дружбы они не сняли.***
— Что бы ни случилось, — пробормотал он ей в волосы, — мы всегда будем вместе. Запомни это. Его слова были единственным, за что она цеплялась, сидя в палатке где-то в глуши, задаваясь вопросом, найдут ли они когда-нибудь все хоркруксы и останутся в живых. Она просто обязана была вернуться к нему.***
Она нашла его после финальной битвы и обняла так крепко, что они оба едва могли дышать. Он ответил на объятия, шепча что-то мягкое ей в волосы, его сердце бешено колотилось. Он был ранен, весь в синяках и крови, как и она; усталость тяготила обоих, но — они были живы. Они снова были вместе. Она даже не осознавала, что плачет, пока он не вытер слезы. — Я люблю тебя, — тихо сказал он, улыбаясь ей, пока пепел танцевал вокруг них. — Я тоже люблю тебя. Вокруг них запорхали белые бабочки.
