Мой невыносимый ангел.

***

Юнги уже некоторое время смотрел на парня, спящего в его постели. Тот смешно морщился во сне, сладко причмокивая своими пухлыми губехами, вызывая в падшем неконтролируемые приступы умиления, совершенно неприсущие его сущности. Он машинально провёл по своим, вспоминая, как это пьяное тело засосало его вчера в такси. Агуст, конечно, понимал, что это было действие демонских напитков, но вкус мягких тёплых губ до сих пор ощущался лёгким налётом и желанием ощутить их снова. А ещё какое-то странное чувство зудело и копошилось где-то внутри его ангельской души. При виде этого милого лица дышать почему-то становилось тяжелее, словно воздух становился гуще. Внезапно глаза парня открылись, и он непонимающим взглядом уставился на Юнги. — Ты, блядь, кто ещё такой? — поморщился он, потирая висок, как будто вспоминая вчерашний вечер. — Где Тэ и Гук? Нихера не помню! — Я, можно сказать, твой ангел-хранитель, маленький алкаш, — криво улыбнулся падший. — Ещё один? — сглотнул вязкую слюну Чимин, явно ощущая жуткую жажду. — Что-то дохуя вас, хранителей, развелось на один квадратный метр последнее время. Слышь, ангел, не в падлу, дай попить, а то я сейчас подохну от сушняка. — Охуеть! Подними свою сладкую жопку и сам возьми, я тебе не мамочка, — фыркнул Юнги. — Домой привези, до седьмого этажа дотащи, спать уложи, а ты, между прочим, нихуя не лёгкий, — но всё же поднялся и пошлёпал к холодильнику. Чимин с интересом рассматривал незнакомца, расхаживающего в чёрном шёлковом халате нараспашку, из-под которого виднелась бледно-молочная кожа, и таких же боксерах. Его внешность чем-то напоминала кошачью, но не такую, как у Тэ, агрессивно красивую, а более мягкую, домашнюю, что ли. Копна тёмных вьющихся волос спадала до плеч. Абсолютно наглая ухмылка и глаза…! Где-то Чимин уже видел эти глаза, но никак не мог вспомнить, где. — Лови, мелкий пьянчуга. Тебе разве мама не говорила, что столько бухать вредно? — кинул ему бутылку холодной минералки Юнги. — Не говорила. Она со мной вообще редко разговаривает. За пьянкой некогда, — огрызнулся Чимин, поймав ёмкость с желанной влагой. Ангел стыдливо поджал губы, поняв, что задел парнишку за живое. — Ты, кстати, ночью мне всю ванну заблевал, как и шмотки свои. Я постирал. Так что придётся подождать, пока высохнут, — он сел напротив него, с любопытством глядя, как тот пьёт. Сексуально, сука, так, что ляжки в районе паха свело. И тело ещё это юношеское, красиво соблазнительное, в меру подкачанное. «Вот бы взять и…». И какого хера он снова об этом думает? Чимин вдруг понял, что лежит абсолютно голый, в одних боксерах. Он машинально натянул одеяло до самого подбородка, чувствуя, как на щеках расцветает стыдливый румянец от этого изучающего похотливого взгляда. — Да кто ты, блять, такой? — занервничал он. — Какого хера я делаю у тебя дома? Что тебе от меня нужно? Ты что, из этих… Из извращенцев? Я если что, и въебать могу. Я это, как его… Тхэквондо знаю. Падший расхохотался, глядя на нахохлившуюся симпатичную моську. Этот цыплёнок и въебать? Да ладно. А если даже и может, то точно не ему. Не тот уровень. — Это я-то извращенец? Я же сказал, что ангел. Чего не ясно, мелкий? Но ты можешь называть меня Юнги. И вообще, скажи спасибо, что вчера я вытащил тебя из этого гадюшника. А то твои так называемые «друзья» отъебали бы тебя во все щели. Вот они-то точно настоящие извращенцы, — хмыкнул он. — Отъебали? Но я же не… Это что, мы так нажрались вчера, что они со мной… И я не отказался? Блядь! Ну и мерзость! — от отвращения и фантомных рук в своих трусах и языка на шее его снова замутило и вырвало прямо на пол. — Да ёб жжешь твою мать, мелкий! У тебя что, бездонный желудок? На этот раз убирать будешь сам, усёк? — подскочил с места Юнги, отходя подальше, чтобы не заляпаться. — Ну ладно, эти двое — пидоры, а меня-то зачем в эти дебри потянуло? — то ли спрашивал, то ли размышлял Чимин, после того, как всё за собой убрал, сидя в одних боксерах на кровати и прикрываясь одеялом. — Ну, видимо, крепкие спиртные напитки высвободили твоё второе «Я», — хохотнул Юнги. — Ты и ко мне вчера в такси пытался приставать. Зачётный такой, кстати, поцелуй вышел. Так что, видимо, ты тоже немного с голубизной, мелкий. В голове у Чимина стало слегка проясняться. Так вот где он видел эти глаза. Это он ночью так жадно целовал этого странного парня. Ему вдруг стало жутко стыдно, и парень моментально покраснел, как советское знамя над Рейхстагом. — Охуеть! Так мы что, вчера.? — он тщетно пытался вспомнить, было ли у них что-нибудь больше, чем поцелуй. Даже попытался понять, болит ли у него зад или нет, слегка поёрзав на кровати, но оттого, что с перепоя ломило всё тело, определить это было немного затруднительно. — Боже упаси! Твоя упругая задница всё ещё девственна, как целомудренная монашка, — снисходительно улыбнувшись, успокоил его падший. — Я бы, конечно, может, и был бы не против, но только не в том состоянии, в котором ты вчера находился. Не бзди, мелкий, сразу после поцелуя ты вырубился, даже адреса не сказав, куда тебя везти. Пришлось тебя тащить ко мне. Чимин облегчённо выдохнул. — Хвала небесам и перепою, — а затем, осознав значение предпоследней фразы, сконфуженно посмотрел на своего спасителя. — Так ты что, тоже из этих? Ну… — Из этих? — удивлённо приподнял бровь Юнги. — Ты про геев, что ли? Не, не из этих, из других. Я вообще со всеми могу, хотя милые мальчики вроде тебя в приоритете. А чё, понравилось со мной сосаться? Хошь, можем повторить — по-трезвому, — издевающимся тоном сказал он и приглашающе сложил губы трубочкой. — Да пошёл ты на хуй, ангел-хранитель! Я не из вашей этой голубой братии! — поморщился Чимин. Хотя, честно говоря, уже несильно был в этом уверен. Несмотря на всю свою невменяемость, поцелуй с этими наглым парнем он запомнил, и он, кажется, ему понравился. — Ну да, я ночью так и понял. Ни капельки голубизны, — улыбнулся своей издевательско-ангельской улыбкой Юнги. — Это всё алкоголь! Я не соображал, что делал! Я ноги стройные девичьи люблю, и сиськи. Побольше. Размера пятого, — попытался оправдаться Чимин не только перед своим спасителем, но и перед самим собой. Ну не хочется ему верить, что из него вдруг голубизна повылезала. — Ну так и я сиськи люблю! — захохотал падший ангел. — Но поверь, любить члены и мужские задницы мне это никак не мешает. А немного отсмеявшись, серьёзно посмотрел на своего подопечного. — Хочешь совет, мелкий? Если не хочешь, чтобы тебя в следующий раз трахнули малознакомые тебе люди, не бухай. Особенно, если не знаешь, что в это бухло намешано, и особенно с такими, как вчерашние. И вообще, в твоём возрасте бухать априори вредно. — В рот ебал я твои советы, спаситель, — обиженно фыркнул Чимин. — Сам сказал, что ты мне не мамочка. А Чонгук и Тэхён мне не незнакомые. Они мне помогли. Понял? Они адски охуенные. — Ну да! Ну да! Охуенные и особенно адски, — закатил глаза падший, понимая, что отвадить эту парочку от парня будет не так уж и легко. — Твои вещи высохли. Можешь надевать. Если хочешь, подброшу до дома. Как раз вчера новенький автомобиль купил, заодно обкатаю, — решил сменить он тему. Всё равно толку ноль. Чимин, услышав, что, наконец, можно съебаться от этого странного типа, быстренько побежал одеваться. Заебался он чувствовать себя крайне неловко в одних трусах под этим вечно пристальным взглядом. *** Ехали они достаточно долго, пока не добрались до окраины, где жил парень. Той самой, куда несколько дней назад ангела Агуста сбросили с небес за пьянство, сквернословие и прелюбодеяние, наказав спасти чью-то сошедшую с истинного пути душу. Юнги даже ухмыльнулся такой символичности. Хотя удивляться не стал, его братия буквально помешана на подобном: небесные знамения, благодатный огонь, синдром Лазаря, плачущие иконы, кара небесная и прочая фигня, которую они периодически подбрасывали для укрепления веры. Лично он всё это считал полной, бесполезной, неработающей хренью, потому что люди как творили, так творят всякую дичь, хоть и периодически забегают в дом господень грешки замолить. А иным и вовсе на любую веру насрать. Тут бы что посильнее, типа всемирного потопа нужно, как в старые добрые времена. Только кто же его, пьянчугу, сквернослова, послушает. Когда они, наконец, подъехали к дому, Юнги повернулся и на полном серьёзе сказал, прежде чем парень покинул его автомобиль. — И всё же, мелкий. Послушай моего совета: не связывайся с теми двумя. Уж поверь, эта не та компания, с которой можно водить дружбу. Миллион раз пожалеешь потом. — А я тебе сказал, что в советах не нуждаюсь, — огрызнулся Чимин. — Сам разберусь, с кем связываться, а с кем нет. И я тебе не мелкий. Мне девятнадцать, и я явно не слишком младше тебя. Спасибо, конечно, что не бросил ночью и подвёз до дома, но, надеюсь, мы никогда больше не увидимся, спаситель, — затем он вылез из машины и, хлопнув дверью, направился домой. Юнги некоторое время смотрел на закрывшуюся дверь с облупившейся коричневой краской, типового дешёвого домика под номером семь. — Боюсь, не всё так просто, мелкий, и мы ещё обязательно увидимся, — скривился он, вспомнив про предстоящее соперничество с двумя демонами. — В рот бы ебать этих хвостозадых выродков и чертовы адско-небесные правила первенства, но твоей души им не видать, Чимин-а. Не будь я чертов падший ангел Агуст!