Мой невыносимый ангел.

***

Юнги всё сильнее давил на газ, боясь опоздать. Эти чертовы демонюги задумали что-то очень омерзительное. Он это чувствовал, поэтому торопился, игнорируя все возможные правила дорожного движения. Наконец он остановил машину возле дома Чимина, того, с обшарпанной коричневой дверью, куда он подвозил парнишку в прошлый раз. Немедля и секунды снёс с ноги эту чертову дверь и просто вломился в чужое жилище. Не до вежливости сейчас от слова совсем. Навстречу из ближайшей комнаты, напуганный внезапным шумом, выскочил взъерошенный Пак, абсолютно не понимая, что происходит. — Какого хрена ты делаешь, Юнги? Ты пьяный или с ума сошёл? Уходи, пока я полицию не вызвал, — заорал он, глядя на то, как Мин что-то ищет, добравшись до полок в ванной и скидывая с них скудное содержимое. — А, понял, ты — нарик. Только ты домом ошибся, у меня ничего подобного нет. — Где оно? — прекратив поиски, резко схватил тот за плечи Чимина, хорошенько встряхнув. — Я же сказал, у меня нет наркоты. Отпусти, блядь, мне больно, — окончательно офигев от происходящего, заорал на него тот. — Какие нахуй наркотики, мелкий! Где то, что купили для тебя твои дружки в той китайской лавке? — буквально по слогам спросил Юн. Чимин, как рыба открывал и закрывал рот. — Я… я… я… — он покосился на одну из комнат. — Ты что, следил за мной? Тебя это не касается Это сталкерство. За это срок дают. Юнги, отшвырнув парня от себя, бросился туда, проследив за чужим беспокойным взглядом. — Зато касается тебя, мелкий. Ты даже не представляешь, насколько сильно касается. В небольшой комнате с давно выцветшими обоями, старой, местами поломанной мебелью, на протоптанном некогда зелёном, теперь грязно-сером диване сидела супружеская пара средних лет с явными признаками того, что эти люди очень сильно злоупотребляют спиртным — родители Чимина. Они смотрели по телевизору какое-то идиотское треш-шоу с абсолютно отсутствующим видом. Складывалось ощущение, что они и вовсе смотрят мимо экрана. Услышав, как в комнату вошли, они всё же ненадолго оторвались от своего занятия, мельком взглянув на незнакомого человека, но буквально сразу же потеряв интерес, вновь вернулись к просмотру передачи, а точнее, к тупому залипанию в экран. Перед ними на столе, среди уже пустых, стояла бутылка почти допитого соджу. Юнги подошёл и, взяв её со стола, принюхался. В носу тут же неприятно засвербило От неё несло демонятиной. «Вечная тишина» — это точно её запах. Такую вонючую дрянь ни с чем не спутать. — Да что происходит-то? — накинулся на него вошедший следом Чимин, пытаясь вырвать бутылку из рук, но, естественно, никто отдавать её не собирался. — Объясни, наконец, почему ты вот так, без спроса врываешься в чужой дом? Зачем тебе знать, что я купил у того китайца? Что в этом порошке такого? Всего лишь противоалкогольное. Ясно? Юнги снова схватил парня за плечи и очень пристально посмотрел в напуганные глаза. У Чимина всё внутри сжалось от этого пронизывающего осуждающего взгляда. Да почему он всё время на него так реагирует? Это что, какая-то магия? Хотелось убежать и спрятаться, чтоб только не чувствовать на себе магическое воздействие этих глаз. Не видеть в них осуждения. Не быть настолько близко рядом. Это пугало. — Сколько ты добавил этой дряни, мелкий? — Юнги помахал бутылкой перед его лицом. Чимин, всё это время сжимающий в кулаке пузырёк от средства, не успев его выбросить, потому что именно в этот момент в его доме нарисовался Мин, разжал ладонь. Юнги тяжело вздохнул: склянка оказалась пустой. — Ебать, мелкий, тебя что, не учили, что нужно вначале читать инструкцию? — разочарованно выдохнул он. — Да я читал! Да что такого-то? Я знаю, что там надо было немного добавить, но для большего эффекта вылил всё. Подумаешь, помолчат подольше. Не умрут же они от этого? — смотрел он в глаза Юнги, где читалось некое отчаяние, перемешанное со злостью и разочарованием. Стало обидно. Чего на него наезжают? Он не сделал ничего плохого, просто хотел помочь родителям и себе. Из глаз самопроизвольно хлынули слёзы. — Да что ты прикопался с этим порошком. Много-мало, какая нахуй разница? Ты не знаешь, каково это — жить с вечно пьяными и вечно орущими предками! Я устал от них! Я хочу тишины! Средство работает. Посмотри, как смирно сидят. Впервые вижу их такими тихими за всю жизнь, — его откровенно крыла истерика. — Я хочу нормальную семью. Нормальную, такую, как и у всех. Чтобы мама пекла мне блинчики по утрам, а отец возил на рыбалку, а не вот это всё. И если надо продать душу самому дьяволу, чтобы он помог мне, я… я это сделаю. Юнги обречённо помотал головой. Этот парень говорил страшные вещи, даже не понимая, какую беду на себя накликал подобными мыслями. — Да, я не знаю, каково это, но поверь мне, это тоже не выход. Ты очень сильно будешь жалеть. Очень сильно, — он крепко прижал к своей груди плачущего парня, поглаживая по спине. Когда истерика немного успокоилась, и теперь были слышны лишь редкие всхлипы, он отстранил парня от себя, молча достал из его пижамных штанов телефон и так же молча вбил туда свой номер. — Если что-то вдруг изменится, что угодно, даже если это покажется тебе незначительным, просто позвони мне, мелкий. Просто позвони. — Да что изменится-то? Что? Почему я должен жалеть? О чём? — не понимал Чимин, всё ещё всхлипывая. Где-то в глубине души чувствовал, что сделал что-то не так, но что — уловить не мог. Неужели этот порошок — отрава? Тогда почему Юнги ничего не сказал и не сделал. Почему не вызвал скорую? Почему? А может, это зелье и вовсе ни при чём? Тогда что при чём? Но Юнги только отмахнулся от него, направляясь к выходу. — Сам скоро поймёшь! И запомни, мелкий, душа — это самое ценное, что у тебя есть. Нельзя разбрасываться обещаниями о её продаже. Некоторым нашим желаниям суждено сбываться, а в аду очень плохо, — напоследок бросил он. — Да о чём ты? Я не понимаю, — растерянно смотрел парень на удаляющуюся к своему джипу спину. *** Юнги сел в машину и упёрся головой в руль. — Что же ты наделал, глупыш? Что ты наделал! Зачем ты послушал этих упырей? Теперь твоя душа будет вечно гореть в аду. Блядь, ну почему ты не поехал со мной? Я же тебя предупреждал: не связывайся с ними. Что же теперь делать? Что теперь делать? — сокрушался он. — Против зелья «Вечной тишины» нет антидота. Я не справился. Не справился. «Вечная тишина» была из разряда довольно опасных напитков, замешанная на водах реки Стикс. В правильной дозировке человек становился смирным, фактически безвольным и всё время молчал. Но это было временно, и через какое-то время проходило. Демоны частенько добавляли его в еду или питьё своих потенциальных клиентов, чтобы легко управлять их действиями. Но если дозу увеличить хотя бы на несколько капель, человек терял вкус к жизни. Буквально в течение нескольких недель он переставал пить, есть и вообще как-либо обслуживать себя. А затем наступало неизбежное — смерть. Чимин не просто увеличил дозу, он сделал её убийственной. Время уже шло не на недели, а на часы. Он фактически собственноручно убил своих родителей. Что по умолчанию является одним из смертных грехов. После смерти человек, совершивший такое, естественно, попадает в ад. А значит, эти чертовы демонюги победили. Юнги прекрасно это понимал и чувствовал себя сейчас полнейшим ничтожеством, неспособным спасти даже одну человеческую душу. — Может, не зря меня турнули из рая? — размышлял он. — Может, я и правда не заслуживаю быть ангелом, раз так влёгкую продул двум хвостозадым уёбкам не самого высокого разлива? Всю ночь он ломал голову, как спасти душу Чимина. Он не может проиграть, не может. Выход должен быть обязательно. Конечно, противоядие было, но его практически нереально достать. Даже не просто не реально, а невозможно. Поэтому многие считали, что его просто нет. Нейтрализовать действие можно было только зельем на основе пера «павшего». Но их перья сгорали при падении на землю. Поэтому выдернуть перо можно было только в процессе падения, а это мог сделать только ангел. Но найти ангела, который согласится на такое, было практически нереальным. Да даже если найти, то изгнанного «падшего» можно ждать годами. Да что там годами, иногда веками. Такой вариант никак не подходил Юнги. Был и ещё один вариант. Но и он был не менее невыполнимым, чем первый. Единственным «падшим», сохранившим свои крылья, был правитель ада — Люцифер. Бывший архангел, сосланный управлять адом в наказание за бунт в раю. Но его перо достать вообще нереально. Обычным ангелам вход в ад заказан (только архангелы способны на такое), не говоря уж про полупадших, таких, как он. Доступ к этим белоснежным крыльям был только у демонов определённого круга. Приближённых к их правителю. А эти твари ни за что не согласятся помочь. Какой им с этого прок. Хотя… Сделав последний глоток виски из бутылки, которое помогало думать и прочищало извилины, схватив ключи от машины, он вышел из дома, направляясь по хорошо известному адресу одного адского клуба. Он обязательно спасёт парня. Чего бы ему это не стоило. Докажет сам себе, что не такое уж и ничтожество. Он не конченый алкаш, как считают многие из его собратьев. Он ангел, и его миссия — спасать чужие души. И он спасёт. Обязательно. — Всё будет хорошо, мелкий. Обещаю тебе. Всё будет хорошо. Этим уебкам рогатым не достанется твоя душа. По крайней мере, не в этот раз.