Хижина

Прошел месяц с тех пор, когда он последний раз навещал свою мастерскую. На каникулах Ксавьер почти не посвящал времени рисованию, и теперь здесь, в его тайной хижине, все казалось брошенным, забытым. На столах беспорядок, а рисунки покрывают добрую часть пола, один из мольбертов сломан - очевидно, после его ареста здесь был обыск, возможно, не один. Ксавьер вышел на улицу и закурил. Новая привычка. На нем темно-серая футболка, испачканная краской, и серое пальто, и можно не переживать, что в школе кто-то узнает о курении по запаху на школьной форме. По полусгнившим опавшим листьям начал тихонько накрапывать дождь, небо затянуло тучами и стало серо и темно, как вечером, хотя было еще рано. Мысли уводят его в тот день, когда он был здесь последний раз. Перед глазами быстро сменяются образы: обвинительный приговор Уэнсдей, вещи убитых монстром на его столе, нож, копы, наручники. Ксавьер сразу почувствовал себя неуютно и… жалко. Несмотря на то, что расстались они на достаточно доброй ноте, в глубине души он все еще злится на нее за подозрения и предательство. Он не ожидал, что она зайдет так далеко в своем неуемном желании докопаться до истины, и подставит его, хотя с первого дня он стремился помочь ей и защитить. Ксавьер тряхнул головой и с волос в разные стороны покатились капли дождя. Надо начинать убираться, чтобы успеть вернуться до отбоя. Он обошел хижину два раза и нигде не смог найти свой велосипед - что же, теперь придется ходить пешком. Уже почти стемнело, прежде чем Ксавьер, наконец, закончил убирать мастерскую - он долго придирчиво разглядывал рисунки, большая часть из которых полетела в мусор, долго чистил краски и точил карандаши, выметал пыль. Пару раз заходился кашлем и выходил подышать холодным воздухом на улицу. В телефоне высветилось уведомление «ты где?» от Аякса. Что же, кажется, теперь все готово и можно возвращаться в общежитие. Он сделал пару шагов вглубь хижины и сел на табуретку напротив огромного холста, на котором была изображена черноволосая девушка, играющая на виолончели. В этот же момент она вдруг появилась на пороге, с легким скрипом отворив дверь. В своем стиле, без стука. Черный силуэт на фоне чернеющего неба, но узнать ее было не трудно.