Страшный сон

      Вот уже месяц Дилюк, не может нормально спать. Он засыпает, просыпается через два часа и оставшееся время до подъёма смотрит в потолок. При чем причин такого самочувствия нет. Парень спокойно проводит свои дни, не выпивает, не злоупотребляет кофе или крепкий чай и физическая нагрузка у него такая же, что и раньше.       Дилюк забивает на эту проблему, ему и так хорошо. Два часа сна вполне хватает. Он отлично справляется на винокурне. Зачищает ближайшие территории от хилличурлов и слаймов. И вообще живет прекрасной жизнью.       Дилюк не боялся идти спать, потому что знал: он всегда уснет и выспится. Только так было первое время.

***

      — Спасибо, Аделинда, можешь идти.       Дилюк сидел у себя, в своей комнате, на винокурне. Он только поел, впервые за несколько лет у себя в кабинете и попросил служанку убрать тарелки. Та с поклоном вышла и пожелала спокойной ночи.       Дилюк сел напротив окна и задумался о сегодняшнем дне который подходил к концу. Дилюк много чего сделал за сегодня.С утра он опять зачистил вокруг винокурни слаймов, потом поехал в город и там принял новую партию товара в таверну. До самого закрытия он находился там и даже встретил сэра Кэйю.       Тот как обычно сидел за барной стойкой, в своей прославленной накидке и о чем-то думал, медленно смакуя вкус вина.       Дилюк до сих пор помнил какой задумчивый взгляд был тогда у Кэйи. К удивлению он не пускал свои шуточки, а просто сидел и смотрел куда-то в пустоту. Дилюк мог бы спросить, что случилось. Но разве они так близки?        Раздевшись Дилюк нырнул под одеяло. Ему казалось что было слегка душно, но он не принял значения этому. Пожелав себе самому спокойной ночи, он закрыл глаза.       Дилюк уснул сразу. Ему снились безмятежные деньки до смерти отца. Он улыбался сквозь сон. Кто бы мог подумать, что он, Дилюк, может улыбаться. Ведь он всегда ходил с совершенно каменным лицом. Ему снилось что он идёт рядом с Кэйей, они подходят к реке.       — Давай попьем.       Приговаривает Кэйя и заходит по колени в воду. Дилюк на него смотрит и в сердце что-то сжимается. А потом он слышит всплеск, видит брызги и не видит Кэйю. Он ныряет под воду, глаза жжёт, но он не видит его. Выныривает, вдох. Ныряет обратно, видит тело но не может дотянуться. Тело будто сковало.        Дилюк вскакивает с кровати тяжело дыша. Ему никогда не снились кошмары. И сейчас он сам того не замечая оказывается перед квартирой Кэйи. В страхе что с Кэйей всё же что-то случилось, он сам того не замечая на своих ногах добрался до города.       Дилюк стучит в дверь. Слышаться шаги и недовольный голос доносится до Дилюка.       — Блять, кого там принесло...       Кэйя открывает дверь и замирает. Дилюк пару секунд стоит, а потом медленно обнимает Кэйю за плечи.       — Ты жив, какое облегчение.       — Эй, Дилюк... Что-то случилось?       Кэйя в ступоре, он обнимает Дилюка в ответ. Хочет опять что-то спросить но чувствует как красноголовый дрожит.       — Давай, зайдем внутрь? Только обувь сними.       Дилюк молча кивает, снимает обувь и проходит внутрь за Кэйей.       — Посиди тут чуть-чуть Дилюк кивает и смотрит как Кэйя выходит в другую комнату. Синеволосый заходит, спустя минут десять, он переоделся и принёс напитки. Всё это время Дилюк молча сидел на кровати.       — Держи, это поможет расслабиться. — Он протягивает Дилюку бокал — это напиток из вина, попробуй. Расскажешь что случилось?       Дилюк берёт бокал отпивает. Молчит минут пять.       — Мне приснилось что ты тонул, а я тебя не спас. В какой-то момент мне показалось, что я не могу проснуться. Я... Мы никогда не говорили о том, кто мы друг другу... Но я боюсь потерять тебя...       Кэйя садится рядом и обнимает Дилюка. Сейчас этого будет достаточно. Сейчас Дилюку надо остыть.       — Почему ты никому не говорил, что у тебя проблемы со сном? Я когда тебя сегодня в таверне увидел испугался.       Кэйя мягко смеётся. Он поглаживает старшего по спине.       — Тебе не стоит хранить всё в себе, Дилюк. Это... Не совсем хорошо...       — ...       — Я тоже боюсь тебя потерять, ты многое для меня значишь. Спасибо, что пришёл. И рассказал...       Дилюк смотрит на Кэйю. Тот улыбается. Он лишь губами что-то проговаривает Дилюку и тот замирает. «Я люблю тебя». «Ты мне дорог». И в следующее мгновение, он оставляет лёгкий, смазанный поцелуй в уголке губ Дилюка.       Кэйя хочет встать, но его руку хватает Дилюк. И уже в следующее мгновение Кэйя оказывается под красноволосым и под напором его жадных губ, нашедших свое временное пристанище на тонкой и чувствительной коже шеи.       — Дилюк, возможно сейчас ... Это будет неправильно... Но я хочу… Чтобы ты взял меня, прямо сейчас.       Голос предательски срывался, по мере того, как и так доведенное до иступленного дыхание вынужденно прерывалось учащающимся от желания сердцебиением. Дилюк оторвался от шеи и заглянул в совершенно затуманенные глаза Кэйи.       Он как будто что-то обдумывает, а потом ловко освобождает от верхней одежды себя, в следующее мгновение стремительно прижимаясь к синеволосому. Кэйя так же как и Дилюк одурманен тем самым напитком и возбуждение растёт с каждой секундой.       Дилюк помещает свою ногу между его бедер, тем самым сразу обеспечив волнительное соприкосновение возбужденных членов. И Кэйя вздрагивает всем телом.       — Это может быть не так приятно, как ты думаешь и…        Даже в прерывающемся на короткие вдохи и выдохи в голосе Дилюка чувствовалось некоторое волнение. Кэйя взял лицо Дилюка в свои руки и теперь с заботой и небывалой нежностью смотрел в его глаза.              — Нет. Я знаю, что ты сделаешь все для того, чтобы я…       Его взгляд был слишком многозначителен и многообещающий, чтобы Дилюк продолжил сомневаться.       — Чтобы я кончил как последний раз в жизни...       Последовавший за этим поцелуй выражал всю готовность Кэйи к любому повороту событий.       Дилюк же был голоден. И все, чего он желал в данный момент, находилось перед ним. Его руки крепко держались за затылок Кэйи, не давая ему возможности вздохнуть, отстранившись от испытывавших на прочность его выдержку губ. Движения языков лишь доказывали достигшее предела возбуждения.             — Я хочу тебя.       Дилюк оторвался и посмотрел в глаза Кэйи, блеск которых был виден даже в темном пространстве комнаты, освещенном лишь попадавшим через большое окно лунным светом и обрывками исходивших от уличных фонарей тепло-желтых лучей.              Он еще несколько мгновений внимательно и серьезно смотрел в глаза синеволосого, а потом с жадностью припал к его шее, уже не увидев довольную улыбку, которая, стоит сказать, недолго просуществовала на лице рыцаря. Как только к губам Дилюка присоединился его язык, голова откинулась сама собой, а рот округлился, выпустив короткий и красноречивый низкий стон. Желание и так обостряет все ощущения, а когда оно достигает пика, ставя перед сознанием вполне серьезный выбор «секс или смерть», ласки становятся просто невыносимыми.              Нетерпеливые руки Дилюка уже расстегивают ремень находящегося перед ним молодого человека. Затем они же резко разворачивают дезориентированного языком на коже Кэйю спиной к себе и также резко спускают штаны к щиколоткам. Все происходит настолько быстро, что когда все те же сильные руки разводят ягодицы, и все тот же язык обращается к уже более чувствительной чем на шее коже, сознание не успевает подготовиться. К острому, вмиг проносящемуся по всем нервным окончаниями, наслаждению.       Кэйя не мог слышать себя в этот момент, так как всего его сознательное и бессознательное было сконцентрировано в районе промежности, так жадно исследуемой настойчивым языком, который, совершенно без церемоний и довольно легко уже проник за край стоящих на пути наслаждения мышц. Это было жадно. Громко. Невыносимо сладко и, казалось, что только от этого Кэйя мог кончить. Но как только эта мысль мелькнула в его сознании, сильные руки вновь развернули его к себе, сразу же впившись в губы поцелуем, настолько настойчивым и неожиданным, что прежде языков во рту встретились зубы. Однако и языки соприкасались недолго.       — Будем добиваться нужного скольжения всеми доступными средствами.       Раздающийся шепот Кэйи сопровождался хрипло озвучиваемым нетерпением. Дилюку же не нужно было ничего сообщать дополнительно. Он сам затеял эту игру когда так отреагировал на тот лёгкий поцелуй, а значит должен был хорошо изучить правила заранее.       Кэйя опустился на колени и, быстро справившись с застежкой брюк, чуть приспустив их пояс и осмотрительно захваченную вместе с ним резинку трусов, достал твердый член и сразу взял его в рот. Настолько глубоко, насколько позволял сохранившийся в легких воздух. Полностью освободив свой рот и сделав максимально возможный вдох, он, крепко обхватив головку губами, взял член на всю длину, в самой крайней точке ощущая, как увлажняются глаза и уголки рта. То, что нужно. То, чего они оба добивались. В момент, когда воздуха стало не хватать, он вновь выпустил член, лишь для того, чтобы опять впустить его в свое горло. Это было удовольствие за удовольствие, и только это уже придавало глубокой оральной ласке взаимного наслаждения. Которое продлилось недолго.       Дилюк, пытаясь дышать размереннее, в попытке сдержать выскакивающее из груди сердце, решительно поднял Кэйю за плечи, вновь наградив его голодным нетерпеливым поцелуем, взяв обеими руками за нижнюю челюсть, попутно вытирая большими пальцами стекающие по щекам слезы.       А затем он вновь развернул его спиной к себе. Развел ягодицы. И Кэйя сначала услышал, а потом ощутил… плевок. Да. Никаких подручных средств. Только застигнувшее врасплох желание.       Когда Дилюк убедился в том, что первое проникновение будет достаточно скользким, он поднялся. И Кэйя сразу ощутил между ягодиц его член, головка которого настойчиво, но без болезненного напора упиралась в круг качественно сдобренных лаской и слюной мышц.              — Ну же, тебе стоит впустить меня.       В сопровождении ощущения твердого возбужденного члена эти слова звучали завораживающе, заставляя все самое сокровенное, спрятанное в первобытном подсознании, выйти наружу.       Понадобилось лишь мгновение, чтобы головка члена оказалась внутри. Мышцы ослабили свою хватку, потому что Кэйя этого хотел. Хотел настолько, что его немало не смутила тупая, обдающая кожу огнем боль, которая в следующее мгновение совершенно заслонилась долгожданным ощущением наполненности. И теперь они могли по-настоящему ощутить жар друг друга. И от этого осознания закружилась голова, отодвинув все еще испытываемую боль дальше. Еще дальше. Член глубже. И осторожные движения стали сопровождаться мягкими, успокаивающими нервные окончания поцелуями. Только чтобы дать возможность привыкнуть и начать получать удовольствие. Реальное физическое удовлетворение. Которое сопровождается сокращением мышцы, увеличивающим наслаждение, и расслаблением, уменьшающим боль. Сладкую боль, на фоне которой явственнее ощущается все нарастающее удовольствие.              Кэйя услышал еще один плевок, в момент, когда Дилюк почти полностью вытащил член. В момент, когда он вновь входил, жжение стало чуть меньше. Почувствовав, что скольжение стало лучше, Дилюк стал настойчивее. И жестче. Настолько, что одна его рука переместилась на шею Кэйи и сжалась. Не настолько, чтобы полностью лишить его воздуха, но настолько, чтобы ограничив поступление кислорода, заставить совершенно забыться и отдаться ощущениям. Грубым. Жадным.            Когда другая рука, сильно надавив на бедра, заставила Кэйю максимально прогнуться в пояснице, стало невыносимо. Горячо. Тесно. Сладко. Давление на члене было почти критичным. Подступающее к сжимаемому горлу удовольствие было критичным, балансируя на грани тяжелого вдоха и бессильного сдавленного стона. В момент, когда Кэйя ощутил на своей шее язык, напряжение всего тела достигло предела. Все мышцы стали будто каменными, в предвкушении тяжелой и долгожданной разрядки.       Дилюк был первым, кто отдался на волю острому наслаждению. Сперма значительно облегчила скольжение, и, руководствуясь диким желанием доставить максимально возможное удовольствие, красноволосый стал двигаться еще жестче. Еще глубже. И Кэйя перестал дышать. Ощущение, когда все тело разом расслабляется из-за мгновенно вспыхнувшего и заполнившего все внутри наслаждения незабываемо и неосознаваемо. Ты начинаешь осознавать тогда, когда это наслаждение постепенно угасает, оставляя после себя опустошенность, тут же заполняемую сладкой усталостью. Сильные руки Дилюка обняли Кэйю за плечи и прижали к крепкому торсу, дав возможность расслабиться. Отдаться. Успокоить дыхание и сердце. Пока губы мягко и нежно целуют шею. Плечи.          — Я... Надеюсь что теперь все будето хорошо       В тишине слышится хриплый голос Кэйи и Дилюк прижимается ещё ближе к нему.