Hizamazuite Ashi wo Oname

***

Примечание автора...

Предупреждение: этот фик не для слабонервных. Если вы плохо переносите изображения крови, пыток и изнасилования, я настоятельно рекомендую вам не читать это. Это ОЧЕНЬ ТЕМНО и ГРАФИЧЕСКИ. На самом деле, если вам меньше 16, вам, вероятно, следует держаться подальше.

Hizamazuite Ashi wo Oname - это песня(«Встань на колени и оближи мои благословенные ноги!») японской певицы Ali Project (группы?). Текст полностью переведен.

Если вы всё таки решились продожить и прочитать это, несмотря на моё предупреждение, я прошу вас воздержаться от критики в мою сторону. Я честно предупредил вас.

Мне не принадлежит аниме Наруто, а если бы и принадлежало, его бы никто не смотрел, потому что оно было бы отстойно.

***

      Было бы ложью сказать, что это был первый раз, когда он проскользнул между прутьями, внутри которых была заключена его пленница, и еще большей ложью было бы утверждать, что он впервые зашёл в своё подсознание именно по этой причине. Огромный бронзовый барьер возвышался перед ним в бесконечность, иероглиф «печать» был вырезан на защелке между воротами. Всё вокруг было красным, из-за чего воды его разума казались бесконечным озером крови.       Из темноты темницы, пара губ яростно впились в его собственные, из-за чего он рухнул на безжалостную твердую землю. Он издал стон боли, прежде чем женская фигура выгнулась над его телом. Она потянулась к его лицу, один смертоносный коготь провел по его подбородку оставляя за собой след свежей крови. Встань на колени и оближи мои алые ногти И тем же языком, обвивающим мой ноготь, назови меня своей королевой.              Он вздрогнул от отвращения и похоти, которая поднимались из глубин его тела, отвечая злобной соблазнительнице, склонившейся над ним на коленях. Медленно она провела подушечкой большого пальца по ране от ногтя, плавно залечивая ее, а затем внезапно нанесла удар, разрезав его щеку ярко-красными брызгами. Солнце, расцветающее в аду, Тьма, ниспадающая из рая, Их блеск или их отчаяние, Что из них будет самым трудным?       Он вскрикнул, почти закричав, но ее пальцы схватили его за подбородок и резко ударили черепом об землю. Ошеломленный, его крик резко оборвался. Кровь хлынула из его затылка и растеклась по полу ужасным красным цветком. Розы, розы, исходящие из моей головы Тщательно расправься, моя дорогая       Его глаза, более голубые, чем ипомея, затуманились, когда она наклонилась ближе, пучки вьющихся розовых волос обрамляли ее узкое лицо и касались его усатых щек. Её губы раскрылись в злобной улыбке, тонкие клыки впились в нижнюю губу, позволив капле крови стекать по подбородку. А также открытая рана, скрытая от глаз И непрестанно капающая кровь       — Кь...ю…би… — срывающимся голосом прошептал блондин-подросток под ней.       Она только ухмыльнулась шире и наклонилась, чтобы лизнуть его в ухо. Чтобы существовать прекрасная дань, которая покоряет сердце Такую любовь нужно искать! 'До тех пор, пока мужчины не станут такими безрассудными детьми!       Его тело дернулось, выгибаясь под болезненным углом, когда его оранжево-черная куртка была сорвана с его тела. Она ухмыльнулась ему, крепко сев на его бедра, наслаждаясь болью своего тюремщика, когда его разум медленно очищался и осознавал боль. Встань на колени и оближи мои благословенные ступни! И своим оцарапанным горлом назови меня своей королевой.       Он моргнул, зрение прояснились, и он застонал, когда быстрым движением его рубашка была сорвана, и на груди остались глубокие раны. Он закричал от вновь обретенной боли и стиснул зубы, отчаянно пытаясь не доставить ей удовольствия увидеть свои слезы. Чтобы доказать, что ты жив, к пагоде парящей боли ползти и карабкаться, слабо И все же, если у вас есть что спросить       Она мрачно усмехнулась, с энтузиазмом демона слизывая свободно истекающую кровь, легко проводя пальцами по его голым бокам. Поощряя его смеяться и рыдать от щекотливого ощущения, которое еще больше раздирало его раны. Если ты посмеешь вылить мои замерзшие слезы Этот стон может стать последним       Она ласкала его своими многочисленными шелковистыми хвостами, посылая приятные покалывания в его мозг, даже когда боль обжигала и терзала его разум. Она ворковала и мурлыкала ему, увеличивая его боль и удовольствие, пока в результате этого не стала прижиматься к его бедру, а из его глаз не хлынули потоки влаги. И похоть, и садистский взгляд И унижение, которое давило на тебя       Его штаны и нижнее белье были сняты в пышном и невообразимом, чудесном жаре, который могла обеспечить только женщина, в сопровождении глубоких алых линий, вырезанных на его руках. Кусочки его плоти вонзились под ее длинные ногти, мягкие и окровавленные. На долю секунды бесконечная черная бездна над ними сменилась голубым небом мира вне его разума, исчезнувшим слишком быстро. И грустно глядя на долину экстаза Отражение счастья       Он кричал, бился, рыдал и стонал под прекрасным, ужасным телом демона, обильно истекая кровью, даже когда она выражала своё восхищение. И уже не в первый раз он проклинал того, кто запечатал в нем зверя в младенчестве. Взрыв из ядра моего тела Вершина, выхода нет       Отвращение заполнило его разум, когда его тело ответило на действия демоницы, наряду с отчаянной жаждой большего. На его лице отразилась агония, он знал, что ей это нравится, что приносит ему ещё большую боль. В конце концов, все ниндзя были мастерами обмана. Хрупкость паучьих нитей Которые соединяются и обманывают до максимума       Он тяжело дышал, благодаря какого бы то ни было бога за то, что его друзья не знали, через что он прошел, чтобы уберечь их от смерти, и в то же время проклиная их, почему он один был вынужден терпеть такие пытки. Плоть снова порвалась, и он закричал от острой, новой боли, пронзившей бедро.       — Я ненавижу тебя! Невероятное уже ничто, и чтобы так не было Я не могу поверить, что это любовь, что вы должны не доверять! 'До тех пор, пока женщины не станут глупыми живыми существами!       — Оу? — розововолосая женщина напевала, залечивая его рану так же быстро, как создавала новую. — Как глубоко ты ранишь меня, мой дорогой Наруто.       Ее полные, дерзкие груди терлись о его открытые раны, и она наслаждалась его мучительным хныканьем. Она впилась своими пухлыми губами в его, глотая его крики. Встань на колени и предложи себя! Ты станешь вечным А с этой жаждущей глоткой зови меня своей матерью.       Её клыки вонзились в его язык, вызвав сладкую кровь, и погрузила язык в его рот, чтобы поглотить металлическую жидкость и объявить его рот своей территорией. Его слезы, горячие и соленые, достигли уголков их ртов, и она поцеловала его еще сильнее, проведя когтями по его спине. Чтобы доказать, что ты жив, звук сгибающегося кнута Считай, и тяни крепче, и бойся И если у вас есть что спросить       Он вырвался из хватки её поцелуя, пронзительно закричав, когда его позвоночник показался миру, нервные окончания были жестоко перерезаны, а белая кость обнажилась, быстро становясь темно-красной.       Она ухмыльнулась ему, наслаждаясь ощущением, как её пальцы впиваются в теплую, влажную плоть его спины и царапают кончиками ногтей его позвоночник. Для демона её силы и природы было бы так легко просто вырвать кость из оправы и усилить его крик. Драгоценность, смазанная грязью, называемой чистотой Этой рукой я мог бы выбросить его.       Она тихонько усмехнулась, хотя звук был заглушен истошным воплем загорелого блондина. Мысль была заманчивой, но меньше всего ей хотелось, чтобы молодой человек умер, потому что она умрёт вместе с ним. Их жизни неизбежно были связаны проклятой печатью на животе мальчика. Пока существовало это проклятое существо, для нее не было возможности спастись, за исключением тех случаев, когда она терялась в экстазе блаженной пытки и секса. Лежи и спрашивай! С этим сладким языком твоим С этим прекрасным голосом, Пой, моя птица, и называй меня своей любимой сестрой.       Голос блондина начал хрипеть, и она вытащила пальцы из его раны, залечивая ее потоком своей чакры. Он заскулил ей в губы, и она улыбнулась, успокаивая его окровавленный язык медленным облизыванием. Ее тонкие, забрызганные кровью пальцы скользнули по его рукам и груди, оставляя за собой гладкую, безупречную кожу, прежде чем схватить его колени и обвить его мощные ноги вокруг ее широких изогнутых бедер.       Они оба закричали, когда он проник глубже в её сердцевину. Встань на колени и оближи мои благословенные ступни! И своим оцарапанным горлом назови меня своей королевой.       Его рука резко дернулась, застигнув её врасплох, и он притянул её к себе в удушающем поцелуе, тупые ногти вырезали полумесяцы на ее коже. Она приятно застонала ему в рот от нового ответа и закачалась, вынуждая вскрикнуть. Её щека кровоточила, ручейки алого цвета дразнящим потоком стекали по его пальцам и руке.       Тюремщик и его пленница, между щекочущими ласками и ослепляющей болью превратились в нечто гораздо большее. И ни один из них не собирался отпускать. Чтобы доказать, что ты жив, к пагоде парящей боли Ползать и карабкаться, слабо И все же, если вы начнете влюбляться       Внезапно она отстранилась, глаза были такими же широко раскрытыми и красными, как кровь, внезапно хлынувшая из разорванной плоти на ее лице. Обрывки кожи свисали с его ногтей, и он с благоговением смотрел на ужасную рану, которая заживала у него на глазах.       Розовые брови яростно нахмурились, и с быстротой лисы она вцепилась когтями в плоть его плеча и вонзила зубы в место соединения шеи и плеча, выжигая свою эмблему на его шее, даже когда она вырезала символ на его спине, что привело к разрывающемуся ушам. Что развязывает мое замерзшее сердце Будет снова, твой пробуждающийся глаз.       — Ты мой, — она зарычала, принимая свое официальное заявление о мужчине, даже когда он потерял сознание в ее руках.       Она была его пленницей, а он тюремщиком. Он был простым человеком, а она — самым могущественным и страшным из всех демонов. Он был ее собственностью, а она — его.       Голубые глаза распахнулись, рот раскрылся в безмолвном крике, и когда он исчез из его разума, демоница ухмыльнулась про себя в темноте, положив пустые руки на голые колени. На этот раз ее тюремщик не сможет долго оставаться в стороне. Теперь он придет по собственной воле.       Она была таким же наркотиком, как и ядом, и это никогда не изменится. End