Призрак.

Вэй Усянь, Родоначальник Дьявольского культа, Основатель Тёмного Пути, страшный, жуткий и бешеный Старейшина Илина, который потерял свой человеческий облик и прочее, прочее, прочее.. Сейчас с удивительно-отупевшим лицом смотрел на собственное тело, точнее, то, что от него осталось и чуть ли в него пальцем не тыкал. Потом, он всё таки догадался посмотреть на свою руку, которую тыкал в разорванное в мясо собственную голову и вскрикнул. Она была полупрозрачной и мёртвенно-бледной. Вэй Усянь испуганно отшатнулся, пройдя насквозь какого-то трупа, который безжизненно посмотрел на него так, как будто вроде и испугался, а вроде и плевать вообще. Он посмотрел на собственные руки, потом на ноги, закрытые тёмным ханьфу, покрутился, накрутил полупрозрачную прядь на палец, почесал нос и отупело моргнул, вытянув губы в трубочку. - Ну как так то?! - заорал Вэй Усянь, топнув ногой от негодования. Какого гуя он стал чёртовым призраком?! Старейшина Илина гневно запыхтел, как голодный кролик в зимнюю пору, быстро вышагивая по курганам в сторону одного из мертвецов и попытался пнуть того, что, собственно, на удивление самого Вэй Усяня, получилось. Мертвец упал плашмёй прямо лицом в проклятую землю и больше не шевелился. Вэй Усянь застыл, его челюсть некрасиво отпала и он большими глазами посмотрел на лежащего мертвеца. Старейшина Илина озадаченно почесал макушку, открывая и закрывая рот. Обычно призраки должны были привязаться к конкретному человеку и подпитываться с помощью него энергией инь, после начинал двигать предметы, дальше можно научиться контролировать температуру тела с помощью энергии янь, а если постараться, то и собственное тело создать. А тут Вэй Усянь сразу же пнул мертвеца, может.. В ту же секунду на Вэй Усяня снизошло озарение. При жизни он мог контролировать энергию инь весьма искусно. Может, из-за того, что его душа переполнилась энергией инь, он и может двигать предметы не прилагая никаких усилий? А что, неплохо звучит. Он сразу же целый этап пропустил. В ту же секунду лицо Вэй Усяня исказила самая что ни на есть хитрющая и коварная лыба, растянувшаяся на всё лицо. В его голову пришла просто гениальная идея. Гаденько хихикнув, Вэй Усянь начал скакать по всему Луаньцзан, выискивая оставшихся заклинателей. Свернув в сторону его жилища, пещеру Фумо, он заметил цзиней, которые, оглядываясь, быстро зашли в пещеру. Заинтересовавшись, Вэй Усянь зашёл следом и удивлённо начал оглядываться и смотреть за учинённым беспорядком. Все его записи, созданные Вэй Усяням артефакты, талисманы и флаги, привлекающие духов, начали быстро уносить с пещеры. Вэй Усянь разозлился. Да это же настоящее ограбление! Как эти чёртовы неженки, раздутые в своей гордости павлины, только смеют?! Вэй Усянь мог стерпеть многое, но вот такое наглое воровство.. этого он стерпеть не мог! Вэй Усянь с огромным удовольствием пнул убегающего с пещеры Цзиня и тот упал, покатившись кубарем со ступеней и разбросав все его записи и артефакты. Вэй Усянь презрительно фыркнул. Этот Цзинь даже не догадался положить ворованное в мешочек цянькунь. Что за идиот? Скрестив руки, Вэй Усянь недовольно слушал, как на упавшего Цзиня шипели другие Цзини, отчитывая. Там упоминалось всё. И переломание ног старейшинами, и сиденье в темнице десять дней, и разнообразные ругательства, и как на него разозлиться Глава. Вэй Усянь заинтересовался последним пунктом. Раньше гуев Цзинь Гуаньшань, буквально, преследовал его и не оставлял в покое, предлагая присоединиться к его ордену. Вэй Усянь тогда крайне вежливо послал Главу Цзинь в Диюй к Вэнь Жоханю на поговорить, а то и самолично туда его отправить, правда, другими словами, но смысл был понят, отчего он неохотно, но всё таки отстал, что было для настырного Цзинь Гуаньшаня крайне подозрительно. Обычно он мог угрожать, требовать или молить на коленях присоединиться к его ордену, что, он, собственно и сделал, отведя Вэй Усяня в безлюдное место. Тогда то Старейшина Илина его и послал, сказав, что он будет всегда верен только приёмному брату, Цзян Ваньиню. Заинтересованный Старейшина Илина пошёл искать настырного Цзинь Гуаньшаня, от которого при жизни Вэй Усяню скулы сводило вместе с зубами от отвращения, презрения и омерзения. Нашёл Вэй Усянь Главу Цзинь неподалёку от цветочного дома в городе Илин, которого пытался удержать Цзинь Гуаньяо, пытаясь достучаться до затуманенного возбуждением и похотью разума Цзинь Гуаньшаня и не делать опрометчивых действий, когда рядом расположены Главы Великих Орденов. Вэй Усянь в который раз презрительно фыркнул и закатил глаза. Гиблое дело. Даже сам Основатель Тёмного Пути это понял. Подойдя ближе, Вэй Усянь пакостливо хихикнул и резко дёрнул на себя рукав Цзинь Гуаньшаня, от чего он с визгом грохнулся на грязную землю. Вэй Усянь захохотал, и с удовольствием смотря на исказившуюся судорогой лицо настырного Гуаньшаня, который запутался в своих одеяниях, пытаясь подняться, от чего Ляньфан-цзунь упал тоже, но уже на своего отца, так как Гуаньшань нечаянно пнул его. Стальные глаза Вэй Усяня засверкали неподдельным восторгом от собственной проделанной шалости, и, насвистывая незамысловатую песенку, спокойно прошёл мимо орущего Цзинь Гуаньшаня и покрасневшего от позора Гуаньяо. Вэй Усянь посчитал сделанную гадость за месть этому настырному придурку и поскакал на постоялый двор, предвкушая предстоящее веселье. Вэй Усянь сделал подножку Главы Яо, которого недолюбливал из-за нелепых слухов про тайную любовь Вэй Усяня и Цзян Янь Ли, изливающего из его рта. Любовь была, но только родственная. Любовь младшего брата и старшей сестры. Его Шицзе воспитала Вэй Усяня и была для него чуть ли не второй матерью. Поэтому Старейшина Илин не потерпит очернения в сторону Цзян Янь Ли. Глава Яо грохнулся вперёд ногами с пронзительным воплем, от чего сбежались адепты из разных орденов. Пройдя сквозь них, Вэй Усянь вприпрыжку поднялся на второй этаж, начав озираться вокруг. Пройдя сквозь ближайшую дверь, он наткнулся взглядом на Лань Сичэня, который убил четвёртого дядюшку и бабулю. На лице Вэй Усяня прошлась судорога от сдерживаемой злости, от чего он пнул около него курильницу в сторону Главы Лань и прошёл сквозь стену. Наткнувшись взглядом на медитирующего Лань Циженя, в Вэй Усяню пришла в голову гениальная идея. Тихонько взяв ножницы и раскрыв, Вэй Усянь подошёл ближе к Циженю и присел на корточки, аккуратно поднося ножницы к знаменитой бороде старика Ланя. Подавив еле сдерживаемый хохот, Старейшина Илина отстриг бороду, практически, у самого подбородка. Вэй Усянь весело расхохотался и немедленно выбросил ножницы в открытое окно, вскочив и сбежав через стену в другую комнату, как только глаза Лань Циженя распахнулись. - И как.. ахах.. я до этого.. ха.. раньше не додумался? - выдавил Вэй Усянь, утерев выступившие слёзы краем тёмного ханьфу. Осмотрев комнату, где было разбросано множество кувшинов вина, Вэй Усянь застыл, вглядываясь в дрызг пьяного Цзян Чэна, который внимательно и ошарашенно смотрел прямо на него. Веселье как рукой сняло. Даже гневные вопли Лань Циженя доносились как будто с другого дома. Комната погрузилась в угнетающую и удушающую тишину. Вэй Усянь даже дёрнуться боялся под немигающим взглядом Цзян Чэна. Почему Цзян Чэн его видит? Аккуратно переведя взгляд на свои волосы, он мысленно дал себе по лбу. Вэй Усянь забылся и перестал контролировать энергию инь. Вэй Усянь тут же исчез с глаз с вскочившегося Цзян Чэна, который пошатнулся, но устоял на ногах. - Стой! Чёртов Вэй Усянь!! - забранился Цзян Чэн, размахивая материлизовавшимся Цзыдяням. - Я знаю, ты был здесь! А ну вернулся, сейчас же! Гуев Вэй Усянь!! Глава ордена Цзян пошатнулся и всё таки грохнулся на пол, больно ударившись коленом. Цзян Чэн не обратил внимание на боль и всхлипнув, он всё таки заплакал. - Прости, брат. - глухо прошептал Цзян Чэн в пустоту, молчаливо глотая слёзы.