Strip club Singularity

      Характер нынешней миссии вызвал много споров. Некоторые из Слуг считали, что вся эта затея принижает их и не подходит им, что это нездоровая, развратная миссия. Другим нравилось, что они могут дать себе волю и получить удовольствие на своих условиях. Некоторые поначалу опасались, но потом привыкли к тому, что влечет за собой миссия, а некоторые даже стали получать от нее удовольствие. Для Альтеры это была непонятная обязанность. Будучи всю жизнь орудием разрушения, идея работы, которая требовала бы чего-то иного, кроме уничтожения всего, была для нее чем-то, в чем она явно не играла никакой роли. Не то чтобы у нее были какие-то моральные проблемы с этим, или какие-то сомнения по поводу того, что это влечет за собой. Не то чтобы она плохо справлялась. Ее тело было стройным и в то же время подтянутым, кожа — мягкой и безупречной, лицо — нежным и прекрасным, а красные глаза и белые линии на теле придавали ей экзотический вид, который притягивал людей. Просто она не была приспособлена ни к чему, кроме разрушения. Тем не менее, она исполняла стриптиз каждый день, делая одну и ту же отработанную процедуру снова и снова. К этому времени она выступала эффективно и с большим успехом, но все еще не могла привыкнуть к этой странной обязанности. Её костюм, как ни странно, скрывал больше, чем её обычная одежда. Белый цвет был ее цветом, конечно, и она всегда носила фату, так что не было ничего удивительного в том, что она выступала в наряде, вдохновленном невестой. Её юбка с оборками доходила только до колен, демонстрируя белые чулки, которые она носила на ногах. Корсет без бретелек обтягивал ее стройную фигуру, а пара свадебных перчаток и фата, закрывающая лицо, завершали ансамбль. Конечно, это было слишком неукрашенное и урезанное платье, чтобы быть нарядом невесты, но никто из пришедших не возражал. Она начала свое выступление очевидным образом, выйдя на сцену, как невеста, идущая к алтарю. Формально она была замужем пару раз в жизни, но они были чисто политическими, а она официально была женихом. Тем не менее, все в клубе пристально смотрели на шуточную невесту. Когда она подошла к шесту в центре сцены, то не теряя времени начала свое представление. Она тут же сорвала с себя юбку, оставив напоказ пояс с подвязками и кружевное белье, разумеется, всё белое. Это неожиданное действие вызвало несколько возгласов у зрителей, а затем еще больше, когда она подняла вуаль, чтобы показать свое прекрасное лицо. Выражение ее лица было таким же серьезным и торжественным, как обычно, но это никого не смутило. Даже наоборот, оно дополняло образ. Не теряя ни секунды, Альтера ухватилась за столб позади себя для поддержки и присела, раздвинув ноги так далеко, как только могла. Отпустив одну руку, она провела ею по шее, по груди, по животу, замедляясь, чтобы очень осторожно погладить ее по промежности, прежде чем зацепить двумя пальцами подол трусиков. Выражение ее лица не изменилось, она подняла их, обнажая все больше и больше своей прекрасной смуглой кожи, ткань задралась прямо между ног. Зрители наблюдали за происходящим с затаенным дыханием, гадая, поднимется ли он достаточно высоко, чтобы оказаться между ее губами. К их разочарованию, она отпустила нижнее белье прежде, чем это произошло. Чтобы не оставлять их разочарованными, красавица в белой одежде встала и подошла к шесту, встав в профиль к зрителям. Ухватившись за него, она наклонилась вперед и прижалась к нему грудью, медленно потирая ее по металлической длине. Выгнувшись назад, она потерлась о него животом, затем промежностью, вызывая у зрителей всевозможные мысли. Отведя бедра назад, она повторила движение, на этот раз немного быстрее. Снова и снова она терлась передней частью тела о жесткий шест, все быстрее и быстрее, пока в конце концов не обхватила его ногой для поддержки. В этот момент она ограничила свои движения бедрами, с нарастающей скоростью и силой набрасываясь на шест перед собой. Пока непристойное зрелище приводило зрителей в восторг, Альтера задрапировала вторую ногу вокруг шеста, соскользнув по нему на землю. Выставив их перед собой, она одну за другой расстегнула подвязки, удерживающие чулки. Когда все они были расстегнуты, она сняла пояс с подвязками и начала медленно скатывать чулки вниз по ногам, каждый сантиметр белой ткани толкался, уступая место прекрасному коричневому цвету ее стройных ног, обнажая белые линии, идущие вдоль них. «Какой смысл во всем этом? Я никогда не скрываю свое тело. И зачем мне весь этот спектакль?». Хотя она тоже не слишком заботилась о них, её частные представления были куда более откровенными, чем все это. Для короля, который всю свою жизнь провел на поле боя, цель этого места была совершенно непонятной. Отодвинув мысли в сторону, Альтера, сняв чулки, нежно проследила за белыми узорами, тянущимися по ногам. Поглаживая колени и внутреннюю сторону бедер, она соединила руки над промежностью и положила их на половые губы. Она не спеша, целенаправленно погладила его, а затем зацепила большими пальцами трусики, оттянула их от тела, как бы стягивая. Демонстрация вызвала восторженные крики зрителей с просьбой снять их, на что она ответила, стянув их, но не прежде, чем встать и повернуться, лишая зрителей возможности увидеть то, что было под ними. Но ненадолго: она начала водить руками по краю трусиков, покачивая бедрами из стороны в сторону, чтобы привлечь внимание. Потянувшись к спине, Альтера оглянулась через плечо и посмотрела на зрителей своими завораживающими красными глазами, прежде чем, наконец, ответить на их крики и позволить белым кружевным трусикам упасть вниз по ногам, обнажив под ними белые стринги с заниженной талией. Оказалось, что слабые белые линии тянутся по всему ее телу, на что она обратила внимание, нежно поглаживая те, что шли по ее маленькой, но бойкой попке. Поправив стринги, она повернулась лицом к зрителям, показывая, что даже тогда они так низко сидели на бедрах, что до нижних губ оставалось не более сантиметра. Похоже, решив избавиться от любого оставшегося сходства с невестой, облегающая служанка сняла фату, распустила свои столь же белые волосы, отбросив их в сторону, и провела рукой по белым линиям руки, снимая по пути перчатку невесты, затем другую. Оставшись только в корсете и стрингах, она принялась расстегивать пуговицы, плотно прилегающие к ее стройной фигуре. Начиная снизу, она медленно, одну за другой, расстегивала последние пуговицы своего «платья», демонстрируя узоры на упругом животе, сбегающие вниз и теряющиеся под скудным покровом стрингов. Когда осталась только последняя пара пуговиц, прикрывающая ее небольшую грудь, она крепко ухватилась за корсет и сорвала его. На маленьких бугорках ее сисек красовалась пара маленьких, вдавленных белых цветов. К этому моменту она носила меньше, чем обычно, хотя и не намного. И все же такая демонстрация своего тела приводила зрителей в бешенство. «Я существую только для того, чтобы разрушать. Неужели демонстрация такого тела заслуживает такого внимания? Есть много более пышных женщин, которые могли бы дать им… все, что они хотят». Размышлять над всем этим было бессмысленно. Так было каждый раз, поэтому она просто решила пройти через это. Не снимая ничего, по крайней мере, если она притворялась, что сохраняет хоть малую иллюзию скромности, Альтера начала прослеживать каждую линию, украшавшую ее смуглую кожу. Начав с непритязательных линий на руках, она перешла к линиям на груди, улучив момент, чтобы пощупать свои скромные груди и пощипать цветы, покрывающие их, спустилась вниз по упругому животу, где они встречались под стрингами. Она выпятила свою промежность, просунув в нее пару пальцев, чтобы продолжить путь линии, и быстро вынула их. Она ласкала свои бедра, проводя по ним, затем повернулась, чтобы вернуться к ягодицам, массируя и разминая их, и звук шлепающей кожи раздавался, когда она шлепала по тонизированной плоти. Спустя еще несколько шлепков, её процедура подошла к концу. Она стремительно спустилась со сцены, чтобы уйти, но не перед тем, как в последний раз подразнить зрителей. Дойдя до занавеса, она взялась руками за груди и, тлея через плечо, потянула их в стороны, показывая белые цветы, покрывавшие ее груди, зажатые между пальцами. Не теряя ни секунды, она отбросила их в сторону и схватилась за бока своих стрингов, опуская их вниз, чтобы дать зрителям возможность запомнить её полностью обнаженную фигуру, прежде чем исчезнуть за занавесом.