Strip club Singularity

      По мнению многих религий, стриптиз-клубы были местом греха. Если кто-то выставлял себя в непристойном виде, чтобы возбудить похоть в других, это был тот вид декаданса и потворства, который они считали нездоровым и вредным для духовного благополучия человека. Не стоит и говорить, что любой истинно верующий в их доктрины, не говоря уже о святых людях, осуждал бы подобные притоны беззакония. Поэтому вполне естественно, что Святая Марта была вне себя от ужаса, когда ей пришлось работать в одном из них. Во время подготовки к миссии бывали моменты, когда грубая и непоседливая городская девчонка, которой она оставалась в глубине души, задумывалась, действительно ли это так ужасно — дать себе волю и немного подтрунить над собой. Потом она вспомнила, что люди в зале наверняка хотят гораздо большего, чем просто безобидное, нахальное веселье, и ей захотелось стереть с их гипотетических лиц сальные улыбки и косые взгляды, которые она уже ясно представляла. Затем она вспомнила, что должна быть святой, примером терпения и прощения, и ей стало стыдно за себя, что, в свою очередь, ещё больше разозлило её. Какими бы ни были её чувства по этому поводу, Марта никак не могла избежать того, что должна была сделать. «Как только всё закончится, я как следует поговорю с тем, кто за этим стоит». Сжав первый кулак и напрягая руку, словно готовясь ударить кого-то по лицу, Святая глубоко вздохнула, чтобы собраться с мыслями, и вышла на сцену. На ней не было никакого особого костюма, просто обычная уличная одежда: рубашка, кожаная куртка и синие джинсы. Тем не менее, люди свистели и аплодировали, как только увидели её, уже предвкушая шоу, которое им устроит эта прекрасная женщина. Причиной их волнения было приспособление, заменявшее обычный шест: четыре стекла, над ними висела душевая лейка, сбоку — ручка с полотенцем; учитывая вид этого места, это могло означать только одно. Изо всех сил стараясь не замечать пристальных взглядов зрителей, Марта начала непринужденно раздеваться, как будто пришла домой принять душ, а не заставляли выступать в месте, которое она считала отвратительно грязным. Сбросив с плеч пиджак, она бросила его на пол, затем повернулась лицом к толпе, наклонившись вперед, чтобы развязать шнурки. Отшвырнув их, она расстегнула брюки и стянула их вниз, её упругие круглые щеки слегка выглядывали из-под черного бикини, что вызвало у Святой одобрительные возгласы зрителей, отчего её лицо превратилось в смертоносный оскал. «Кто-то должен научить тебя хорошим манерам… конечно, мягко и терпеливо». Выпрямившись, она сняла рубашку, раздевшись до довольно скромного бикини, которое она всё ещё стеснялась носить вообще, не говоря уже о том, чтобы делать это для развратного удовольствия других. Вытянув руки назад, она неприметно выставила свою внушительную грудь на всеобщее обозрение, а затем подняла руки над головой, чтобы был виден её подтянутый живот. Покончив с этой небольшой преамбулой и устав от необходимости терпеть столь откровенные взгляды зрителей, Марта открыла дверь душевой и шагнула в неё. Повернув вентиль воды, она удовлетворенно вздохнула, когда на неё полилась горячая вода, пытаясь на мгновение забыть о том, что она делает, но крики, вызванные видом её подтянутого, но пышного тела, которое так маняще блестело, вывели ее из задумчивости и заставили чувствовать себя еще более смущенной и взбешенной. Борясь с желанием не выбежать на улицу и не накричать на подглядывающих, Святая сосредоточилась на том, чтобы как можно быстрее закончить своё шоу. Развязав свой топ, она на мгновение задержала его на месте, прежде чем подбросить в воздух и выйти из душа, прикрываясь одной рукой, закрыв глаза и откинув голову назад, чтобы вода омыла её грудь. Наслаждаясь очищающими ощущениями от купания и сосредоточившись на звуке льющейся воды, чтобы заглушить шум зрителей, Марта открыла один глаз, чтобы проверить, достаточно ли запотело стекло душевой кабины. Расстегнув завязки по бокам нижней части платья, она сбросила его вместе с верхней частью, проведя руками по своему извилистому, казалось бы, обнаженному телу, к вящему удовольствию зрителей. «ВЫ ДАЖЕ НИЧЕГО НЕ ВИДИТЕ, КРЕВЕТКИ! Вы действительно пытаетесь меня разозлить?!» Ее выражение стыда и гнева было скрыто от глаз, она угрожающе подняла кулак, но потом вспомнила, что даже за пределами стриптиз-клуба это было бы неподобающей реакцией для святого. «Проклятые развратники заставляют меня забыть себя…» Взяв кусок мыла, она начала грубо натирать себя, прикусив губу и вспомнив, что должна была делать это медленно и вызывающе, чтобы зрители могли насладиться. Вздохнув, она осторожно провела мылом по груди, заметно перемещая руки по каждому сантиметру своих пышных грудей, задержавшись на мгновение, чтобы обвести их кончики. Прижав одну руку к стеклу, обращенному к публике, Марта наклонилась вперед и прижалась к нему грудью, белая пузырчатая пена покрыла её соски, когда упругая плоть эротично прижалась к стеклу. Следуя полученному совету, Святая провела пальцем по стеклу и нарисовала сердце, которое ни в малейшей степени не отражало её истинных чувств, но, тем не менее, доставляло удовольствие зрителям. Отступив назад, оставив сердце и большую пару идеальных кругов, отсутствующих на однородном листе белого конденсата, она продолжила скрабирование, наклонившись вперед, чтобы провести руками по своим пышным ногам. Нанеся мыло на внутреннюю сторону бедер, Марта положила обе руки на промежность и стала ласкать её, заставляя голоса за запотевшими стенами душевой завывать от возбуждения. Помыв между ног дольше, чем обычно, и гораздо дольше, чем ей хотелось бы в присутствии других, она повернулась и начала мыть заднюю часть тела. Упругая и идеальной формы, изогнутая попка Святой блестела, когда она тщательно намыливала её, прижимая к стенке душа, как и груди. Пружинистая плоть её щек сжималась и расплющивалась, издавая писклявый звук, когда она терла ее о стекло, заглушаемый криками, которые вызвала ее провокационная демонстрация. «Я не сумасшедшая. Я не сумасшедшая. Я определенно не сумасшедшая. Я просто беспокоюсь о моральном благополучии этих людей, и мне немного стыдно за ту роль, которую я играю в поощрении их поведения. Я, конечно, никогда бы не выбила из кого-то дурь за то, что он кричит то, что кричит, или за то, что он заставляет меня унижаться перед кучкой извращенцев. Я бы не стала». Улыбаясь так, что у любого кровь стыла в жилах, Марта оторвала ягодицы от стекла, оставив на нем мыльное пятно, и позволила воде ополоснуть её тело, пока она не почувствовала себя чистой, или настолько чистой, насколько это было возможно в данных обстоятельствах, затем выключила душ. Открыв дверь, она взяла полотенце, висевшее на ручке, и потянула его внутрь, обернув вокруг тела и завязав на груди. На мгновение успокоившись, она вздохнула, готовясь оставить то немногое, что давала ей душевая кабинка для защиты ее достоинства. Высунув одну блестящую ногу за дверь, она надулась, когда раздался ожидаемый свист и улюлюканье. Выйдя на улицу, мокрая и одетая только в полотенце, которое едва сохраняло её скромность, Святая встала в профиль и подняла одну ногу на кончик пальца, проведя пальцем по гладкому, скрипуче чистому бедру и зацепив его за край полотенца, задрав его настолько, что оно показало немного её ягодиц и грозило обнажить всё. Поставив ногу на землю, она повернулась лицом к зрителям и наклонилась вперёд, заправив палец в верхнюю часть полотенца и сдвинув его вниз настолько, что они смогли увидеть её щедрое декольте. Выдерживая похабные комментарии с поистине святым терпением, Марта набралась храбрости для того, что последует дальше. Схватив полотенце обеими руками, она развязала его и расстегнула одну сторону, оставив другую сторону по-прежнему обернутой вокруг тела. Быстрым движением она сменила полотенце и закрыла одну сторону, одновременно открывая другую, дразня зрителей, прежде чем дать им то, что они хотели, и полностью сбросить свое скудное покрытие. Темно-фиолетовая лента закрыла кончики её грудей, а также интимные места, в остальном её подтянутое пышное тело было выставлено на всеобщее обозрение. Вытянув руки над головой, она подалась корпусом вперед, ее пышная грудь свободно двигалась без всякой поддержки и упора. Повернувшись, она завела их за спину, наклонилась вперед и выпятила бедра, ее извилистый зад был полностью обнажен, а лента, которая была её единственным прикрытием, застряла между ягодицами. Позируя, Святая демонстрировала свое тело со всех сторон, прекрасное само по себе и еще более привлекательное из-за легкого румянца и блеска, который придал ему недавний душ, в самом нескромном виде. Когда развратные выкрики и похабные замечания по поводу ее стройной фигуры привели ее в полный ужас, Марта ушла от зрителей, и их голоса «восхваляли» ее зад, следуя за ней, когда она скрылась за занавесом. Бросая в воздух удары, она представляла, что каждым ударом стирает с лица каждого из зрителей его разъяренную улыбку. «Кучка извращенцев! Неужели ваши мамы не научили вас хорошим манерам?! Вы действительно думаете, что я хочу слушать такие вещи о моем теле?! Вам повезло, что я это терплю, помоги вам Господь, если бы я этого не делала, я бы устроила вам всем такую проповедь и такую взбучку, что вы бы дважды подумали о том, чтобы еще раз прийти в такое место поглазеть!». Бросая прямые удары и выкрикивая свои претензии, вспыльчивая Святая направилась в задние комнаты, размышляя, действительно ли она способна терпеть любого дурака, пришедшего на её частное шоу, и не наброситься на него так, чтобы потом не пожалеть.