Судьбы и дороги

      В путь они двинулись вместе с караваном, идущим в столицу, но немного проехав с караваном, Максим изменил свои замыслы.        Караван продвигался только в светлое время суток, не дожидаясь ночи, останавливался и долго обустраивался на ночлег. Это не нравилось не только Максиму, но и его попутчикам. Поэтому на одной из развилок они распрощались с караваном и поехали своей дорогой. Одним было трудно, но остановки по их собственному желанию и то, что даже в сгущающихся сумерках они могли продолжить движение, и остановки в деревнях, где они давали представления компенсировали все дорожные трудности. Кукольник нарадоваться не мог на свою "труппу".       Фанни на своей флейте творила музыкальное волшебство, иногда Максиму казалось, что куклы сами что хотят, то и творят в его руках, нет, все происходило согласно сценарию, но вместо того, чтобы закрыть лицо руками, Лялечка "самостоятельно" прикрывалась широким рукавом, и её тельце само вздрагивало от рыданий или смеха, хотя и смеялся и "плакал" сам Макс. Он диву давался, но держал лицо во время представлений, а после с подозрением осматривал своих артистов. Все было в полном порядке. Его кукол даже осматривал представитель культа, но тоже не заметил, ни волшбы, ни применения запрещенных ритуалов. После таких осмотров Максим непременно просил письменное подтверждение, что все с его куклами и труппой в порядке. Ему неохотно, но все-таки давали подтверждения, и Макс аккуратно их складывал в особый нашитый карман в фургоне.       - Лялечка, Лялечка - приговаривал Максим, укладывая в ящик своих актеров после очередного выступления, - как бы я хотел понять, что за странная чертовщина творится у нас.       Он не замечал как шуган переглянулся с Фанни, как они улыбнулись друг другу и тут же сделали безразличный вид и тихонько зашуршали в своих уголках.       Они продолжали свой путь, иногда останавливались на день другой в понравившихся им местах: возле реки, на лесной поляне с чудесными травами, которые с восторженным криком собирала Фанни и развешивала ароматные пучки по всему фургону, а на стоянках заваривала из трав пряный отвар. Макс на таких остановках учил своего "крокодильчика" водить кукол, правда, Лялечку ему не давал - ревновал. Он часто сидел с куклой на руках и вспоминал свою прошлую жизнь и шуган чувствовал его тоску, подсаживался поближе к нему, приваливался к его боку, и так сидели они почти до утра. Утром Фанни беззлобно ворчала на них и отправляла их покемарить на разобранные постели. После таких посиделок Макс чувствовал себя намного лучше, словно к нему возвращались его земные годы. Со своими "приблудышами" Макс чувствовал себя отцом семейства и частенько воспитывал свое "семейство", хотя, в большей степени сам Макс нуждался в воспитании. Не зная всех нюансов "тутошней" жизни он не раз попадал впросак, но хорошо, что перед своими, а то этих "впросаках" вполне могло закончиться существование самого кукольника. Сколько раз Фанни делала огромные глаза, когда Максим помогал ей не только в готовке, но и мыл посуду, стирал свою одежду. Она отгоняла его от очага и насильно отнимала одежду для стирки. Макс попытался поговорить с девушкой, но куда там! Она говорила, что мужчины не должны заниматься бытовыми вопросами, что стиркой должны заниматься женщины.       - А если мужчина живет один? - не понимая этого запрета спрашивал Макс.       - Кого-нибудь наймет! - отрезала Фанни и, ухватив тючок грязной одежды, принималась за стирку.       Недовольный Макс отходил к своему крокодильчику, вот кто всегда был рад помощи Максима и терпеливо учил его, как управляться с лошадками, как их почистить после поездки. И Макс с удовольствием шоркал по спинам своих пертум-мобилей туго свернутой в жгут травой и натирал крупы лошадей тканью. Лошадки их были всегда сыты и ухожены, лоснящаяся шкура отливала бархатом, Макс, когда общался с лошадьми, впадал в какое- то медитативное состояние, которое ему нравилось. Уход за мурланкой Фанни никому не доверяла, даже Геныч заметил, что Фанни поступила по-умному, взяв мурланку. Они всегда были сыты, даже если не всегда удавалась заработать монеты.       А добычу монет на себя взял шуган. Он стал выходить на публику в шляпе, которую отыскал в вещах. Фанни её почистила, отпарила, из своих запасов вынула сине-зеленое перо и украсила им тулью шляпы. Вот в конце выступления, Геныч заметив, что зрители редко бросают монетки в коробку, стоящую перед "сценой", он снял шляпу и прошел по рядам. Возвращался он с довольной улыбкой, монеток накидали в шляпу достаточно, чтобы несколько дней не устраивать представления. Теперь после каждого выступления он "ходил в народ".        В корчагу тетки Василии они еще не раз не запускали руки, и Макс надеялся, что в конечном пункте их путешествия, они смогут купить домик, устроив в нем мастерскую по изготовлению кукол.Но не только спутники учили Макса, он тоже учил их таинству "оживления" кукол. Особенно преуспел в этом шуган.