Судьбы и дороги

      Городок оказался всего в двух километрах. Они преодолели это расстояние неспешно, обсуждая свои планы. В первую очередь необходимо узнать, можно ли выкупить ту часть земли, на которой находился обрыв. Как можно быстрее оформить документы и начать… А начинать нужно было многое. Строительство жилья входило не в первую очередь. В первую очередь нужно было строить мастерские. Максим усмехнулся, мастерские, как это громко звучит, а построят они одну печь для обжига и навес. Инструменты необходимо купить. Да ладно, какие инструменты! Еще неизвестно получат они землю или нет.        Городок встретил их размеренной тишиной и брехливыми собаками, которые проводили фургон до «главной площади» городка. Она находилась ровно перед домом главы «города». На прием Максим решил идти с утра. А сегодня будет представление.       Геныч подхватил пачку «афиш», которые гласили: " Радуйтесь и торопитесь! Впервые ваш город посетил мастер кукол! Жители, вы увидите представление, которые дают куклы. Спешите видеть!» Он раздавал листовки редким прохожим, оставлял их в кабачке и лавках, одну повесил на доску объявлений. Расчет был на то, что жители не были избалованы посещением ни менестрелей, ни бродячими актерами, так что на их представление народ придет.       Но вечером Геныч переживал, в этом городке он впервые будет выступать самостоятельно и один на сцене. Спектакль был отработан и отшлифован до последнего движения, но в сердце шугана все равно трепетало волнение — все ли получится, поймут ли люди спектакль.       В начале представления артисты как обычно познакомили зрителей с куклами, везунчики из детей подержали маленьких артисов в руках. Подергали за нити, что жестко пресеклось Максимом, он объяснил, что при помощи этих нитей куклы двигаются на сцену, что сейчас и увидят зрители. Куклы разыгрывали сценки, танцевали, пели голосом наи.       Занавес закрыли, и перед занавесом появился Максим. Он произнес несколько слов, зазвучала флейта. Шуган вышел с чемоданом в руках. Чемодан был заперт на замок. Геныч поставил чемодан, отвернулся и из чемодана донесся стук. Геныч оглядел зрителей и сцену, словно не понимая, откуда доносится стук. Стайка мальчишек сидевшая в первом ряду подсказывали «растерянному» пареньку: «Чемодан! Чемодан!» Артист подошел к краю сцены, как бы слушая, что ему кричат зрители. " Расслышав» подсказку, он подошел к чемодану, открыл замок и откинул крышку с первыми строками песни, которую запела ная. Её пение подхватила скрипка в руках Максима. Из чемодана появилась кукла, которая сделала несколько шагов к зрителям. Чемодан в это время был при помощи тонкой веревки перемещен за кулисы. На сцене я жизнью живу настоящей, Мне светит в лицо оживляющий луч, А там, за кулисами, маленький ящик, В который меня запирают на ключ! По ниточке, по ниточке ходить я не желаю, Отныне я, отныне я, отныне я — жива-ва-ва-я. По ниточке, по ниточке ходить я не желаю, Отныне я, отныне я — жива-ва-ва-я.        Кукла танцевала в такт песне, но вдруг остановилась, вытянула вперед руки, и «увидела» нити соединяющие её тело с вагой. Она потрогала рукой нити и подняла голову «посмотрела"на шугана, а ная пела. К рукам моим тянутся тонкие нити, Как будто на сцене без них я споткнусь. Эй, там, наверху, вы меня отпустите, Без нитей невидимых я обойдусь! По ниточке, по ниточке ходить я не желаю, Отныне я, отныне я, отныне я — жива-ва-ва-я. По ниточке, по ниточке ходить я не желаю, Отныне я, отныне я — жива-ва-ва-я.        Кукла «беспомощно» оглянулась, «увидела» небольшой столик и подбежала к нему. На столике лежали ножницы. Кукла схватила ножницы и поднесла их к ниточкам, соединяющим её с вагой. Кто-то из зрителей в зале крикнул: «Нет!» И зал застыл, ожидая развязки. А ная продолжала. И песни последней последняя нота Уже прозвучала, и стихнет сейчас. И тянет меня снова за руки кто-то, Опять уводя за кулисы от вас. По ниточке, по ниточке ходить я не желаю, Отныне я, отныне я, отныне я — жива-ва-ва-я. По ниточке, по ниточке ходить я не желаю, Отныне я, отныне я — жив-ва-ва-ая. С последними аккордами кукла, не без помощи шугана, перерезала по одной все нити и тихо бесформенной кучкой опустилась у ног своего кукловода.       — Нет, — закричал детский голос, — она живая! К детскому голосу присоединились и взрослые голоса. Шуган оглянулся на Макса. Тот ухмыльнулся, повел рукой? и кукла осторожно подняла свои руки, повертела ими перед собой, потом осторожно села, посмотрела на зрителей встала, сделала несколько нетвердых шагов в шугану, обхватила руками его ногу. Геныч нагнулся, взял куклу, посадил её на сгиб руки. Кукла прильнула к щеке паренька, и они застыли посередине сцены.        Зал сначала молчал, а потом взорвался рукоплесканиями и одобрительными криками. Денег в шапку, которую пронес между зрителями шуган, накидали много. Уже вечером, когда они сидели у костра, ная порывисто обняла шугана.       — Я думала у меня сердце остановится! — она погладила по голове маленькую куклу, сидящую на коленях у шугана.       — Давайте спать, завтра пойдем узнавать насчет участка, — зевнув, предложил Максим.       Они притушили костер и забрались в фургон. У костра остался шуган, остро переживая свое выступление.