Ценный Дадли.

— Вы Дадли Дарсли проживающий по адресу: Тисовая улица, дом 4, Литтл-Уининг, графство Суррей? — Задала первый вопрос дама в розовом одеянии, как понял Дадли — главная судья. — Да, Ваша честь, — у Дадли уже был неоднократный опыт дачи показаний в суде, правда, не в волшебном. Вокруг завивались разноцветные нити, магия, понятно дело, самая толстая, плетеная, обвивала место свидетеля. Парень, забывшись, потрогал эту плетенку. Раздался неприятный звук. — Что Вы делаете, свидетель? — Удивилась одна из судей, строгая дама с суховатым лицом. — А, извините, тут такие интересные цветные ниточки, а здесь вообще заплетено. Это такая магия, да? — Смутился Дадли. — Тут по всему залу ниточки светятся… — И это маггл? — Раздался голос из зала. Шумные споры среди волшебников. — Расскажите, свидетель, что вы видели в тот вечер, — потребовала судья в розовом. -Ну, я с придурошным, то есть Гарри Поттером, возвращался домой, ругались. У нас на пути вдруг появились две длинные такие… непонятно что, точно не люди, в черных рваных балахонах. Один поплыл к Гарри, другой ко мне. Вместо рта у него типа воронки было. И оно потянулось ко мне этой. Ну, я ему по морде. Я боксер, все-таки, тренер обещал: будущий чемпион страны среди юниоров! — И что дальше? — У него морда противная склизкая, хорошо, что больше не полез, отстал. А кузен на другого своего оленя, который с подсветкой, натравил, тот чудика и забодал. А у меня вдруг силы почти кончились, как доползли до дома — не помню, еще пришлось нашего дурачка почти что по земле волочь, только после чая с пироженками и стало легче. — По-моему, совершенно ясно, что свидетель магглом не является, — отметила судья с сухим лицом. — И вполне адекватен, судя по оценке обвиняемого, — кивнула «розовая», ей явно пришлись по душе эпитеты «придурошный» и «дурачок». — Считаю, что обвинение в нарушении статуса Гарри Поттером при магглах не имеет смысла. Единственный свидетель магглом не является и знал о существовании Волшебного мира, — заключила «строгая» судья. — Скажи мальчик, тебе не предлагали учиться магии? — Спросил немолодой волшебник с пухловатым лицом. Он сидел чуть в стороне, но на него все оглядывались. Дадли знал, как определить «короля» — ведь все поглядывали на босса, а тот — на всех. — Нет, конечно, — пожал плечами толстяк, — только придурошному письмо пришло, а потом чокнутый великан за ним приходил, мне хвост наколдовал. — И что потом с хвостом? — Я его подергал, отвалился… — Почему «конечно не приходило», — вцепилась в оговорку «строгая». -Так ясное дело, кузен дурачок, и, вроде знаменитость, будущая фи-гу-ра, из него что-нибудь эдакое растить будут, а я умный пацан. У меня предок по материнской линии даже шахматный гамбит изобрел! Если бы и меня с Гарри забрали, я бы ему по ходу объяснил, что такое хорошо, и что такое плохо. А так им вертели, как хотели, ходил в рванье, даже никто не ткнул купить новую одежку, а деньги были. Да и воще, геройства там разные… Я б по шее надавал, что б куда не надо не лез, тогда по разным там Седрикам не пришлось бы по ночам рыдать, нам спать не давать! Долговязый длиннобородый старик, одетый в клоунскую фиолетовую мантию с блестками, закинул в рот мармеладку, счастливо улыбнулся. «Кто у нас красавчик? Я красавчик! Кто умненький-разумненький, все предусмотрел? Я наиумнейший- наиразумнейший!». Наслаждался сам собой дедушка. «Как я все рассчитал на годы вперед! Всего лишь затерялось письмецо толстяку среди сотен отправленных нашему герою, да и Хагрид… Чудесная эта все-таки вещь, программирование словами. Стоило буркнуть, что кузен героя — настоящий поросенок, только хвостика не хватает, и вот в голову великанчика как надо сложилось, бац и хвост, хоть ничего такого напрямую не приказывал! По этому поводу не вредно еще лимонную дольку…» — и он закинул в рот еще одну мармеладку. — Так это ты дома колдовал, и скрывал, а меня за тебя наказывали?! — Вскричал Поттер, вскочил с сиденья, разрывая цветные ниточки, — и занавески тогда ты поджег? — До тебя, как до жирафа, только через десять лет дошло? — Засмеялся толстяк. С места в зале встал мужчина в дорогой одежде. — А если бы Вам, мистер Дарсли, предложили учиться волшебству сейчас? — Зачем мне это нужно? Я будущий чемпион, меня Ее Величество Королева по голове погладила, когда представляли! А телки и так в штаны лезут. — Толстяк явно забыл, где находится. — Даже с двумя вашими успел покувыркаться. Они свои палочки прятали, но я ведь и под одеждой видел, как светились. — Вы видите волшебные палочки под одеждой? — спросила «строгая» судья. — Конечно, вот у госпожи, — Дадли кивнул на «даму в розовом», — целых две палочки, одна сбоку, другая между… — Достаточно! — Вы понимаете, что переспав с будущими волшебницами, можете стать отцом? — Возмутилась «строгая». — А что, все может быть, может и стану. Будут детишки шипеть со змеями… — Что значит шипеть со змеями? — Спросила та же судья, в голосе сквозила некая обреченность. — А у нас родовое, у всех Эвансов. И бабушка умела со змеями говорить, и мама, и тетка покойная, и даже вот этот, недоделанный, — и Дадли указал на Гарри. Шум и крики в зале превысили все пределы. Эффектная блондинка в очках неистово щелкала камерой. — Свидетель, можете быть свободны. — Момент, госпожа судья, — Мужчина в дорогом одеянии поклонился суду, затем повернулся к Дадлику, — мальчик, задержись после заседания, мне надо с тобой поговорить… — Да, мне тоже надо побеседовать, обязательно, — встал смуглый волшебник, чем-то похожий на индуса. — Так не пойдет, — с места вскочил еще один, — не только у Гринграсса с Патилом дочери на выданье, между прочим! — Да, да, — не вставая, но громовым голосом, высказался морщинистый старик с «галерки», — я тоже хочу иметь правнуков-змееустов! И Дадли понял, насколько он попал…