Осмотр

Навести порядок в академии после потери стольких мудрецов – работа не из легких, займет не день и даже не месяц, преступников слишком много. Но генерал махаматра изловил всех, от самой мелкой крысы до крупных китов, что годами отравляли людей и знания, всего за неделю. — Расслабься и лежи смирно, я должен провести осмотр, — спокойный, лишь с ноткой укора, раздается голос рядом. Лесной страж был блестящим студентом, разбирался во многих областях, в том числе медицине. Пускай это и была не его основная деятельность, но заставить Сайно обратиться к лекарям невозможно, уж скорее в пустыне пойдет снег. — Почувствуешь боль — скажи, у тебя снова могут быть внутренние повреждения. Но генерал не чувствует ничего, совершенно. Тело, опаленное солнцем и закаленное в бою, натренированное разумом не чувствовать боли, никак не реагирует на прикосновения тонких пальцев Тигнари. Поэтому Сайно согласен на осмотр лишь от него, зная щепетильность лиса в вопросах здоровья. Пока можно отдохнуть. Махаматра закрывает глаза и воображает перед собой длинный свиток с сотнями имен в нем. Быстро и четко, не допуская ошибок и запинок, он вновь вычеркивает одно имя за другим, убеждаясь лишний раз в поимке всех до последнего, без преувеличения. Заниматься лечением несговорчивых людей порой было хлопотно, определить <<где болит>> одними глазами да руками не всегда возможно, но с Сайно в этом плане было легко. Он был открытой книгой для стража, его эмоции и дыхание давали многое понять о его состоянии. С нажимом провести от грубых, затвердевших благодаря воздействию песка и камней, ступням вверх, припоминая долгие вдохи генерала при ходьбе. Ладони надавливают на колени, ощупывают их и движутся вверх, на бедра. Бинго. Пациент задержал дыхание в нежелании нарушать тишину, а брови свелись к переносице. Пускай порезать генерал себя не позволял никому, он нередко получал множество гематом. — Твое безрассудство не оправдать жаждой правосудия, — имея полное право и разрешение на это, Тигнари беззастенчиво избавляет Сайно от лишней одежды, желая втереть заживляющую мазь в кожу. — Ты сильно повредил ногу. Пускай обошлось без перелома, ходить нормально не сможешь неделю. Прохладная мазь касается налившейся кровью кожи, пальцы медленно и плавно втирают ее в расплывшийся на половину бедра синяк. Сайно сдержанно выдыхает и напрягает ногу от пробежавших мурашек, за что получает легкий шлепок по здоровой ноге. Чувствует. Мягкие влажные пальцы, от прикосновений которых свиток с именами свернулся, пропал, и пришлось открыть глаза. На лице Тигнари тень недовольства, не впервой его рекомендации уходили на второй план при серьезной работе, и это удручало лиса, хвост которого взволнованно покачивался в стороны. — Я закончил работу, мне положен выходной, — подает голос генерал махаматра, желая унять тревогу стража. — Отлежись хотя бы день и постарайся, — закончив втирать мазь в ногу, тонкие пальцы поднимаются по чужому телу вверх, на грудь и движутся в стороны, ложась на плечи, — не выходить в пекло без должной одежды. Твоя кожа сгорела, хотя я неоднократно советовал тебе средства для защиты... Руки лиса продолжают бережно втирать мазь в кожу, но уже на плечах, на которых местами образовались пузыри от сжигающего пустынного солнца, под которым генерал пробыл длительные дни, обойдя всю пустыню в поиске виновных. Слова расплываются по вине головокружения, тепловой удар не был чем-то приятным, и сейчас, когда Сайно был расслабленным полностью и отдался в надёжные руки, последствия неподготовленной вылазки дали о себе знать. Обжигающая боль контрастирует с приятной прохладой, вновь вызывая мурашки. Пальцы ловко ощупывают ребра, перебираясь по ним вверх и вниз, исключая возможность пропустить скрытые от глаз повреждения. Это вызывает легкий смешок от ощущения щекотки. — Надо же, мне даже не пришлось говорить ради твоего смеха, пока твои заумные шутки не могут вызвать и улыбки, — без злобы и с улыбкой говорит Тигнари, любуясь мимолетно поднятыми уголками губ Сайно. — В этом нет ничего забавного, банальная реакция тела на физические воздействия. — Это тоже? — слишком спокойно звучит голос человека, что ладонью проводит по половому органу другого человека, пускай и через ткань. — Верно, — не менее спокойно отзывается генерал, не чувствуя смущения. Для них это давно уже обыденность. Тигнари хорошо знал тело под своими руками, его чувствительные места и те, что потеряли чувствительность вовсе. Несколько правильных прикосновений во время осмотра, и результат не заставляет себя ждать. Учитывая загруженность махаматры и его взгляды на отдых, порой подобные махинации были необходимы для помощи в снятии напряжения. Слова излишни. Обоих это устраивает, и оба этого даже хотят. Было что-то привлекательное в возможности заставлять Сайно закусывать свои губы в нежелании издавать звуков, в его дрожащих ресницах и отзывчивости. Подставь ладонь — он толкнется в нее, подставь горло — покорно замирает, не желая навредить. Такая маленькая власть над столь грозным в Сумеру человеком порой развращала и давала возможность сделать в эти редкие моменты все, что придет в голову. И Сайно не был против. Тигнари можно довериться во всем и полностью, отдаться в его руки, зная, что он не сделает ничего незаконного, ничего запрещенного. Его руки и губы заставляют грудную клетку вздыматься чаще, сильнее от быстрых движений. А перед глазами так маняще мельтешат длинные уши. Сколько бы раз не приходилось убеждать себя в отсутствии интереса к ним, но снова рука тянется погладить, зажать кончик меж пальцев и вызвать стон, что приятными вибрациями отдается в член. Дыхание перехватывает, а бедра дрожат в желании дернуться навстречу, заставить взять глубже. В чем не было нужды и лис охотно, не без усмешки, сам поддается вперед, прижимая язык к стволу и повторяет стон от поглаживаний ушей. Сколько не отговаривайся, но выделяющиеся особенности тела были крайне чувствительны к правильным ласкам. Хвост виляет из стороны в сторону в ритм движений головы своего хозяина, заставляющего генерала выгибаться грудью вперед, принуждая его разбавить шумное дыхание сдавленным стоном, мычанием, жаждущего больше. Больше, быстрее, сильнее. Сайно сжимает и разжимает руки на чужой голове, на пушистых ушах, сдерживая себя от причинения вреда стражу, что чувствует, как любовник доходит до грани и, выпустив его член из рта, завершает стимуляцию руками, снимая излишний стресс и напряжение. — Надеюсь, в этот раз ты отлежишься до полного выздоровления. — Если ты так заставишь меня лежать весь больничный. — Не смешно.