Пятнашки

Чонин откидывается на спинку кресла и трет уставшие глаза, когда маленький ураганчик по имени Минхо оказывается у него на коленях и громко чмокает в щеку. — Папа грустит? — спрашивает малыш, и Чонин улыбается, в ответ целуя сына в макушку. — Нет, я просто думаю, — Чонин прикусывает язык, как только произносит слова. Вопросы сыпятся друг за другом, почти без единой паузы. — О чём папа думает? Он думает, что купить мне в подарок на день рождения? Или что приготовить покушать? Или что мы завтра оденем? Или… Чонин нервно хихикает и качает головой на нескончаемые вопросы и интерес в глазах сына. — Думаю о том, что приготовить на ужин, — говорит он, потому что вряд ли будет правильно рассказать ребёнку, что он думает о его новом воспитателе. О его восхитительно пухлых губах, о низком голосе, круглых глазах и узких, небольших ладонях. — Да, ужин, конечно, что бы ты хотел покушать? — Конфеты и мороженое! Чонин щурится, и Минхо хихикает, хватая отца за руку и поднимаясь с его колен. — Ты сегодня уже ел, и конфеты, и мороженое. Я знаю, куда вы ходили с бабушкой после того, как она забрала тебя из детского сада. Минхо моментально хмурится и надувает губы, Чонин собирает воедино все свои силы, чтобы не сдаться в ту же секунду и не купить ему целый кондитерский цех. Он тянет его к себе, целует между хмурых бровей и поднимается с места. — Пойдём закажем пиццу? — Да! — Минхо радостно прыгает на месте и вслед за отцом идёт на кухню. — Сегодня Кëнсу-хëн говорил, что сырная пицца самая вкусная, можно мы закажем сырную? — спрашивает он, когда Чонин берёт в руки телефон и находит сайт ближайшей пиццерии. — Кëнсу-хëн? Минхо кивает, всё ещё подпрыгивая на месте. — Ты видел его сегодня утром, он наш воспитатель, жалко, что временный, — он снова надувает губы и тяжело вздыхает. Чонин думает, что его сын слишком драматизирует, если бы его мама была здесь, она бы сказала, что Минхо точная его копия со своими вздохами и надутыми губами. — Тебе он нравится? — спрашивает Чонин, после того, как Минхо съедает третий кусок пиццы и говорит, что Кëнсу-хëн точно не врал, и сырная пицца самая вкусная. — Да! Он позволяет называть его хëном, помогает всем с рисунками, рассказывает смешные истории и поёт нам, вместо того, чтобы читать сказку. Чонин кивает. Кажется, у этого парня идеальна не только внешность.

***

Утром Чонин отвозит сына в сад, помогает ему переодеться и приветствует няню, которая встречает детей и просит прощения от имени воспитателя за то, что он опаздывает. Чонин говорит себе не разочаровываться из-за того, что не смог встретить нового, самого восхитительного воспитателя своего ребёнка и едет в офис. Он так сильно погружается в работу, что приходит в себя только тогда, когда его телефон начинает звонить. На улице уже темнеет, а наручные часы показывают восемь вечера. — О боже, мама, прости пожалуйста, я скоро буду. — Нини, — голос его матери звучит слишком устало. У Чонина сердце на мгновение останавливает свой бег. — Ты только не переживай, ладно. Я нахожусь в больнице. — Что? — Чонин вскакивает с места и вылетает из кабинета, его секретарь пытается сказать ему что-то, но Ким только отмахивается. Потом, всё потом. — Что случилось? С Минхо? С тобой? — С Минхо всё в порядке, он рядом со мной. И я тоже в порядке, просто… я спешила и споткнулась прямо перед садиком, когда забирала Минхо. В итоге перелом ноги и небольшое сотрясение. У Чонина дрожат руки и сбивается дыхание, когда он добегает до своей машины и упирается лбом о холодный металл, чтобы попытаться успокоиться. — Почему ты не позвонила мне сразу? — Мы пытались, очень много раз, но ты не ответил ни на один из наших звонков. Чонин не обращает внимание на её «мы» и садится в машину. — Скинь мне адрес больницы. Я буду там очень скоро. Он сбрасывает вызов, делает несколько глубоких вдохов и заводил машину только тогда, когда дыхание приходит в норму, а руки перестают дрожать. До больницы доезжает уже после восьми вечера, проклиная огромные пробки и невыносимую жару, несмотря на поздний вечер. Медсестра на ресепшене улыбается ему успокаивающе и говорит номер палаты. — Папа, — Минхо кричит радостно и бежит к нему, как только Чонин открывает дверь. Он крепко обнимает сына и уже вместе с ним заходит в палату. Его мама лежит на кровати, Чонин замечает, что её глаза закрыты, голова забинтована, она выглядит очень бледно. — С бабушкой всё будет хорошо, — говорит Минхо, отвлекая отца от дурных мыслей. — Кëнсу-хëн так говорит. И только после слов сына Чонин замечает, что в палате есть кто-то ещё, кроме них троих. — О, прошу прощения… добрый вечер… здравствуйте, — Чонин даёт себе мысленный подзатыльник и замолкает. Кёнсу улыбается ему и что-то говорит в ответ, но если честно, Чонин ничего не слышит, потому что все его мысли заняты губами, которые образуют идеальное сердечко, когда их хозяин улыбается. — Я думаю, ни одно моё слово вы не услышали, — говорит Кёнсу, и голос его дразнящий. Чонин виновато улыбается. — Прошу прощения, — повторяет он, и Кёнсу качает головой. — Всё нормально, раз вы уже тут, я могу уйти, мне ещё нужно добраться до дома. Чонин совершенно точно не хочет, чтобы он уходил, но он кивает, благодарит его и отходит в сторону. Кёнсу, проходя мимо, крепко обнимает Минхо и что-то говорит ему на ухо, от чего малыш начинает хихикать. — Кёнсу, — зовёт Чонин, как только рука Кёнсу оказывается на ручке двери. — Я бы хотел ещё раз поблагодарить вас. Позвольте мне угостить вас ужином. — Конечно, — Кёнсу снова улыбается, и Чонин думает, что у него совершенно точно нет шансов не влюбиться в этого человека. — Можно ваш номер телефона? — Я звонил вам сегодня три раза и писал парочку смс, так что в вашем телефоне уже есть мой номер. Чонин кивает и поворачивается к матери, когда Кёнсу выходит из палаты. — Не могу поверить, что ты позвал на свидание воспитателя своего сына прямо в палате, где твоя мать лежит и умирает. — Ну, мама-а-а.