Пятнашки

Бэкхён просыпается среди ночи, будто кто-то выталкивает его из сна, у него сердце в груди бьётся так, будто пытается вырваться наружу. Он слышит стон боли в ночной тишине, а затем сильный грохот, будто кто-то упал. — Кëнсу? — он вбегает в соседнюю комнату, чтобы с ужасом увидеть, как его лучший друг корчится от боли на холодном полу. — Кëнсу, эй, давай дружище, ты должен дышать. Кëнсу не слышит, он задыхается, свернувшись калачиком. Бэкхён касается его виска кончиками пальцев и тут же одергивает руку, его друг горит, будто внутри него не кровь, а лава течёт. — Ну же, Кëнсу… Бэкхён знает, что его нельзя трогать, он хочет помочь, обнять друга и сказать ему, что всё будет хорошо. Но, черт возьми, он ничего не может сделать. Пока Кëнсу не придёт в себя, пока боль не пройдёт, его нельзя трогать. Бэкхён бы наплевал на все советы врачей «не трогать человека, которому больно из-за соулмейта», если бы не знал, что из-за этого, Кëнсу может стать ещё хуже. Они уже проходили через это. — Кëнсу, я с тобой, хорошо? Слушай мой голос, ты должен бороться. Ты должен вернуться ко мне, пожалуйста, Кëнсу… пожалуйста. Проходит самое меньшее тридцать минут, когда всхлипы Кëнсу затихают, и он медленно приходит в себя, открывает глаза и поднимает взгляд на Бэка. У Бэкхёна разрывается сердце за друга, за боль и безнадёжность в его глазах. Кëнсу, самый добрый, самый жизнерадостный человек, которого он когда-либо знал… он не должен страдать, не должен терять свою улыбку и свои жизненные силы из-за мудака, который решил, что жизнь его родственной души ничего не стоит. — Он снова это делает, — говорит Кëнсу хриплым, разбитым голосом. — Он разрывает нити, которые связывают нас, Бэк. Неужели его ненависть такая большая? Слезы застилают глаза Бэкхёна, и он почти ничего не видит, когда тянется к Кëнсу и обнимает его. — Ты знаешь, кто он? Кëнсу отрицательно качает головой, но Бэкхён почти уверен, что друг ему врёт. Он знает, кто его соулмейт, на все сто процентов, просто не хочет говорить об этом. Не хочет говорить о человеке, который медленно но верно убивает его. — Ты был у своего врача? — спрашивает Бэкхён, когда они сидят на маленьком диване, перед выключенным телевизором, Кëнсу кажется спокойным, даже безразличным. — Да, совсем недавно. — И что он сказал? — Он сказал, что возможно я выживу. Если Чан… если мой соулмейт не разорвёт все оставшиеся нити одновременно. В голове Бэкхёна что-то щёлкает, и он закрывает рот ладонью от ужаса. — Это Чанёль? Твой соулмейт Чанёль? Кëнсу кусает губу и кивает. Он надеется, что Бэкхён не сойдет с ума и не натворит ничего глупого. — Почему ты мне не говорил? Кëнсу… почему? Кëнсу пожимает плечами. — Что бы изменилось, если бы ты знал с самого начала? Пошёл бы к нему и спросил, почему он это делает? Рассказал бы ему, что я его соулмейт? Бэк, ничего бы не изменилось. Бэкхён неверяще качает головой. — Бэк, Чанёль женится через два месяца, и ты лучше чем кто-либо другой знаешь, что он любит свою девушку. Это не брак по расчёту или что-то в этом роде. Он любит её, а она любит его, и они будут счастливы вместе. — Он не знает, что ты его соулмейт? — Нет. — Но… но, как же тогда… Кëнсу грустно улыбается, и у Бэкхёна снова разбивается сердце. — Мой врач однажды сказал, что некоторые люди могут не узнать своего соулмейта, это нормально, особенно если у них уже есть кто-то, кого они действительно любят. Он её любит, а я никогда никого не любил. Вот почему я понял всё в нашу самую первую встречу, а он - нет.

***

Приступ Кëнсу повторяется спустя четыре дня. На этот раз он не приходит в себя после, у него останавливается сердце. Бэкхён думает, что он бы умер, если бы они находились не в больнице. Лечащий врач Кëнсу хлопает его по плечу и говорит, что всё будет хорошо. Бэкхён не верит ни одному его слову. — Он согласился на процедуру, — говорит доктор Чжан Исин и улыбается Бэкхёну, показывая свои милые ямочки. — И я обещаю, что он будет жить. — Что это за процедура? — спрашивает Бэкхён с дрожью в голосе. Он не хочет потерять Кëнсу. — Мы разорвём оставшиеся нити медецинским путём. Бэкхён качает головой. — Я слышал, что люди теряют способность любить после таких процедур, это правда? Исин поджимает губы. — Не совсем. Они теряют способность чувствовать что-либо вообще. Любовь, ненависть, боль, радость, грусть, сострадание… они теряют все эмоции. Бэкхён чувствует, как комок боли поднимается и застревает в его горле. — Что если… что если соулмейт Кëнсу придёт сюда, и они разорвут оставшиеся нити одновременно? — Возможно Кëнсу не выживет, он истощён и слишком слаб. Его соулмейт без его ведома разорвал слишком много нитей. Мне очень жаль. Бэкхён кивает. Ему тоже. Ему тоже жаль.

***

— Он так сильно изменился, — говорит однажды Чанёль, смотря на Кëнсу нечитаемым взглядом. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Бэкхён, делая вид, что не понимает о чем идёт речь. — Ощущение, будто все его чувства и эмоции мигом исчезли. Он даже не улыбается в последнее время. Бэкхён кивает. Он скучает по улыбке Кëнсу, по его смеху и даже по его злости и раздражению. — Он разорвал нити судьбы медицинским путём, — говорит Бэкхён, потому что больше нет сил молчать. — Соулмейт Кëнсу разрывал нити без его ведома, и он мог умереть из-за этого. Чанёль выглядит так, будто его ударили по голове. — Что?.. Я думал… я всегда думал, что кто-то из соулмейтов может разорвать нити и ничего с другим не случится. Бэкхён смеётся так громко, что у него начинает болеть горло. — Ты такой наивный идиот, друг мой. Это медленно его убивало. Вот почему Кëнсу пошёл на этот шаг. — Он… он знает, кто его соулмейт? Бэкхён хочет сказать «да» хочет рассказать ему всë, но он знает, что даже сейчас, Кëнсу, который ничего не чувствует, не хочет, чтобы Чанёль знал правду, потому что знает, что его друг доведёт себя до смерти из-за чувства вины. — Нет, он сказал, что никогда ни в ком не чувствовал свою родственную душу, — говорит Бэкхён, и видит, как Чанёль облегчённо выдыхает, успокаивается. — Я слышал, что ты скоро станешь отцом. Чанёль кивает с лёгкой улыбкой на губах, но ничего не говорит. Он молчит весь вечер и почти ни разу не отрывает взгляд от Кëнсу.