Всё или ничего

      Ожидание.       Сялинь чувствует себя полной дурой. Всю жизнь она только и делает, что ждёт мужчин: брата, который должен вернуться домой, отца, чей ледяной взгляд обжигает, Маттиаса, до которого всё никак не дойдёт, что она никогда не примет его как брата, но считает подходящим в качестве партнёра для спаррингов.       Два года назад она планировала побег из отцовского дома. Два года назад Маттиас переубедил её, обещая помочь. А Сялинь, как истинная идиотка, до сих пор ждёт, когда её признают хотя бы равной ему. Но ведь она способна на гораздо большее. И если уж Маттиас вызвался наблюдать за её тренировками, то пускай присоединяется. Сялинь понятия не имела, почему он так долго отказывался от совместных тренировок.       А когда согласился, начал поддаваться. Только она не слабачка.       — Я вижу твой страх, — подстрекает она его однажды вечером, раскручивая в руке шэнбяо.       Маттиас шумно втягивает воздух, сощуривает глаза.       — Я не боюсь. Но если причиню тебе вред, то Венву…       Сялинь издаёт раздражённое рычание. Как всегда, всё сводится к отцу.       — А ты так уверен, что сможешь задеть меня? Я вот сомневаюсь. Ты всего лишь гора мышц, а не мозгов.       Маттиас стискивает челюсти. Его широкая грудь вздымается от глубоких вдохов, он явно пытается успокоиться, но не отводит взгляда от Сялинь, смотрящей с вызовом. Много лет прошло с тех пор, как он был худощавым и чрезмерно эмоциональным мальчишкой.       Зато Сялинь почти не изменилась. Разве что стала чуточку сильнее. Злее. Голоднее.       — Венву уезжает завтра, — наконец произносит Маттиас, не сводя с неё пронзительного взгляда. Притягательного. Манящего. Сялинь подавляет дрожь, пробегающую по телу. — Его не будет три дня. Если ты заинтересована в поединке, встретимся здесь завтра.       Ждать. Снова ждать. Надоело ждать.       Следующим вечером Маттиас приходит раньше неё и посвящает время медитации. Его энергия до невыносимого спокойна и тем самым лишь распаляет её гнев.       Сялинь направляет на него острие оружия.       — Я церемониться не стану. Покажи мне всё, на что способен, или утром я уйду.       Глаза Маттиаса встревоженно расширяются. Хорошо. Хоть что-то вызывает у него реакцию.       — Куда ты собралась?       — Зачем тебе знать? — усмехается она. — Чтобы ты мог притащить меня обратно?       После недолгой паузы он отвечает:       — Ты права. Ничего не рассказывай.       Сялинь уверена, что победит: она меньше, проворнее, каждый её удар подобен укусу гадюки. Маттиас возвышается над ней, такой мускулистый и массивный. Его движения слишком тяжёлые, он неуклюжий.       Однако тем вечером он оказывается быстрее, чем ожидает Сялинь. Она недооценила длину его рук.       Это так захватывающе: впервые за многие годы состоялся нормальный спарринг. Борьба возвращает ей желание жить; она скучала по тренировочному залу, в который не осмеливалась ходить, если отец был дома.       Маттиас тяжело дышит, а по её коже скатываются капельки пота. Наконец-то. Противник, почти достойный её.       И тут она совершает роковую ошибку. Заигравшись с ним, поддавшись собственной самоуверенности, она поздно замечает тот момент, когда он выбрасывает руку вперёд и перехватывает верёвку шэнбяо. Он дёргает её на себя, она спотыкается и оказывается в его захвате. Чувствует, как ей в бок впивается его острое бедро, а перед глазами мелькает вся жизнь, когда в опасной близости от лица сверкает поверхность лезвия. Сялинь пытается увернуться и падает на пол.       От удара она забывает как дышать. Картинка перед глазами плывёт.       Когда окружающие цвета и звуки возвращаются, Маттиас нависает над ней, не слишком осторожно прижимая колено к её рёбрам и удерживая одну руку в захвате. Но лезвия уже нет. Она вглядывается в глубину его потемневших глаз.       — Удовлетворена? — спрашивает он.       Нет.       Губы Сялинь кривятся. Её превосходная ловкость и гибкость удивляют его, когда она во мгновение ока скручивается, чтобы освободить руку. В глазах Маттиаса мелькают искорки веселья, стоит её ногам обхватить его собственные — он понимает, что сейчас произойдёт, за мгновение до того, как падает следом за ней в борцовском захвате.       Он приземляется на живот, и Сялинь оказывается сверху, перенося вес на его поясницу и сгибая бедро под неестественным углом, ухмыляясь над болезненным постаныванием и хлопками ладонью по коврику в знак поражения.       Хмыкнув, она переворачивает его на спину, с удовольствием отмечая покрасневшее лицо и ошеломлённый взгляд. Не выпускает бедро, заставляя Маттиаса раздвинуть ноги и устраиваясь между ними.       Голубые глаза наполняются тревогой.       — Сялинь…       Эта беспомощность провоцирует тепло у неё внизу живота. Сладостную пульсацию. Она встаёт на колени.       — Меня не так-то легко удовлетворить.       Маттиас смотрит на неё, потеряв дар речи. Его щёки заливает густой румянец, а рука отчаянно цепляется за коврик.       — Что ты…       — Ты не мой брат, Маттиас, — рычит Сялинь, наклоняя голову, чтобы приковать его взгляд к изящному изгибу шеи. Он наблюдает за ней, заворожённый и одновременно настороженный, как будто даже не осмеливаясь дышать. — Но ты всё ещё можешь присматривать за мной. Так смотри же, — кончиками пальцев она скользит от шеи к обнажённой ключице. — Меня тут никто и никогда не трогал, — пальцы спускаются к ложбинке. Сялинь наслаждается его пристальным взглядом, — и здесь тоже, — она сжимает упругую грудь, и Маттиас едва сдерживает стон от увиденного.       Окончательно повержен.       — Ты подсматривала за мной в душе, — возмущённо произносит он с непривычной серьёзностью.       Сялинь сглатывает при воспоминании о том, как напрягались мышцы его спины под струями воды после тренировки неделю назад, как сгибались плечи, когда он прислонялся лбом к прохладной плитке на стене.       — Так ты знал?       Взгляд Матиаса скользит от её лица к руке, после чего возвращается к глазам.       — Я слышал тебя.       Её пульс учащается, и она подсознательно прижимается к нему, ощущая, как твердеет его член. Следующий её вопрос звучит хрипло и торопливо:       — О чём ты думал?       Когда удовлетворял себя рукой, слушая мои стоны, пока я ласкала своё тело. И не останавливался…       Сялинь забывает как дышать, когда видит пламя в его глазах.       — О тебе.       Она не может не ухмыльнуться. Я так и знала.       Большая ладонь опускается на её бедро, и Сялинь вскрикивает, когда оказывается перевёрнутой на спину и прижатой к полу под тяжестью чужого тела. Осознание силы Маттиаса, нависающего над ней, делает её более влажной.       — Ты хочешь этого? — он тяжело дышит, а в его голосе слышится странная уязвимость. — Ты не…       Она опирается на локти, обхватывает ногами талию Маттиаса и вздыхает, прочитав в его глазах вопрос: ты уверена?       — Только не поддавайся, — просит она, наклоняясь к нему так близко, что их губы почти соприкасаются. — Покажи мне всё, на что способен, — Сялинь прижимается к нему промежностью, и он снова стонет, через ткань ощущая жар, исходящий от её складок.       Между ними всего лишь тончайшие слои хлопка.       — Сялинь… — Маттиас поверхностно дышит и с трудом хмурится.       У неё нет времени и желания уговаривать его.       — Выложись на полную, — произносит она, прижимаясь к нему так, чтобы оказывать сладостное давление внизу; её слова прерываются стоном, но она быстро восстанавливает дыхание, — или я… уйду.       Глаза Маттиаса опасно сужаются, он подаётся вперёд, и удивлённое восклицание Сялинь заглушается пылким поцелуем. Раньше ей доводилось целоваться только с двумя, а насчёт его опыта она вообще сомневалась. Однако Маттиас прикасается к ней уверенно, так, словно хочет её всю. Ласки заставляют её испытывать головокружение, движение его бёдер сводит с ума, и она обнимает Маттиаса обеими руками, требуя ещё, ещё и ещё.       Поцелуй прерывается жадными вдохами. Воздух между ними будто раскалён и лишён кислорода. Взгляд у Маттиаса дикий и тёмный от возбуждения.       — Никуда ты не уйдёшь, — рычит он ей в губы.       — Правда? — усмехается Сялинь, проводя ладонями по его спине и ощущая твёрдость мышц. Он очень хорош собой.       — Д-да… Я… — опираясь на локоть одной руки, Маттиас обхватывает Сялинь другой и придерживает ладонью за бёдра. — Я найду тебя где угодно. И верну домой.       Она мурлычет в ответ на неловкую угрозу. Шире раздвигает ноги.       — И что же ты сделаешь, когда поймаешь меня?       Маттиас утыкается лицом ей в шею с мучительным стоном.       — Боже… — их бёдра оказываются плотно прижатыми друг к другу. Сялинь не сдерживается, хотя он пытается сопротивляться. — Н-нет, нам нельзя…       Она хочет завопить от разочарования. Несколько дней она мечтала только об этом. Он не посмеет всё испортить.       — Можно. Ты единственный, кто… — она сглатывает, не решаясь признаться сразу. — Я хочу, чтобы мой первый раз был с тобой.       И в тот момент, когда он издаёт стон поражения, она понимает, что отступать ему некуда.       — Мне конец. Он убьёт меня, — произносит Маттиас.       Сялинь не желает сейчас думать о своём отце.       Она впивается ногтями в мышцы его поясницы.       — Или мне лучше поискать кого-нибудь другого?       — Нет, — немедленно отвечает он, выглядя сурово. Переводит взгляд на её губы и смягчается. — Никто не должен видеть тебя такой.       Это даже мило. Сердце Сялинь пропускает удар.       — Так покажи мне, чего никто не должен видеть.       Он сжимает губы, выражая сожаление.       — Я не готов… Не думал, что всё произойдёт именно так, когда предлагал поединок…       Раздражённо закатывая глаза, Сялинь запускает руку себе в штаны и проводит кончиками пальцев по влажным складкам. Наблюдая заинтересованность во взгляде Маттиаса, она надавливает подушечкой пальца на клитор; от круговых движений по её телу будто пробегают искры удовольствия.       — Покажи мне, — повторяет Сялинь в приказном тоне, пресекая возражения. Протяжно стонет, чувствуя, как его член сквозь ткань трётся между её раздвинутыми складками. И она движется навстречу ему. — Да, вот так.       Сялинь выгибается в спине, когда Маттиас прижимается к ней, полностью твёрдый и жаждущий близости.       Какое-то время они сплетаются на полу, яростно и страстно, едва ли не рыча от нетерпения.       Любой мог услышать их снаружи, заглянуть в зал и увидеть, как дочь Венву и его подопечный не то борются друг с другом, не то предаются утехам.       Сялинь ощущает, как блаженство расцветает внизу её живота, нечто внутри сворачивается в тугой узел, когда бёдра Маттиаса врезаются в неё со всей агрессивной мощью. Она уже близка к кульминации, и его лихорадочные постанывания сводят её с ума. Она рычит, скулит, раздвигает ноги настолько широко, насколько это возможно, поддаваясь его сильным толчкам.       Почти, я уже почти, продолжай, не останавливайся…       Оргазм накрывает её подобно приливу; Сялинь запрокидывает голову и протяжно стонет. Извивается, слушая тихое ругательство Маттиаса, который прижимается своими бёдрами к её и кончает в штаны. Как бы ей хотелось почувствовать его внутри…       Внезапная мысль о беременности охлаждает мимолётное желание.       Сялинь откидывается на мягкий коврик, и Маттиас неловко скатывается с неё, падая на спину рядом с ней. На его лице застывает ошеломлённое выражение, и он прикрывается ладонью со страдальческим стоном человека, осознающего, что он натворил.       Это заставляет Сялинь рассмеяться.       — Хорошо, — она придвигается ближе и целует Маттиаса в щёку, не обращая внимания на то, как он вздрагивает от этого, — ты убедил меня не сбегать в ближайшее время. Но в следующий раз тебе придётся лучше стараться.       Убирая ладонь от покрасневшего лица, Маттиас косится на неё с сомнением:       — В следующий раз?       Сялинь не удостаивает его ответом, поднимается на ноги и оставляет его наедине с собственными глупыми сожалениями и тревогами. Так и быть, в следующий раз она постарается за двоих.