Прочь

Ученики вернулись в школу после недельных каникул. Уэнсдей приехала последней и не спеша направилась в комнату. На пороге ее встретил разноцветный хаос. Еще хуже чем было. На стенах территории Энид появились новые красочные постеры с известными группами, какими-то актёрами. Жуткая огромная, с позволения сказать, картина из кучи белых листов формата А4, на которых было размазана розовая краска. Правда под определённым углом это складывалось в цветок, но лучше не становилось. Хозяйка этого радужного мира лежала на кровати на отвратительно кислотно розовом пледе. Уэнсдей стало плохо от такого количества одного противного цвета. Услышав шорох, это Вещь споткнулась об свои же пальцы от увиденного, Энид подскочила на ноги и бросилась к брюнетке. Когда до той оставалось не больше пары шагов, остановилась, вспомнив непреложное правило: «Не обниматься». - Привет соседушка! Как поездка домой? Уэнсдей уставилась на улыбающуюся Энид, стараясь переварить то что она видит. Эта светлая головушка опять перекрасилась. В розовый, но видимо не один, и теперь на её волосах весь спектр ненавистного цвета. - Ты же знаешь, что существуют другие цвета? - И об этом мне говорит человек в черном. – хмыкнула оборотень и наклонилась, чтобы поздороваться с Вещью, который был отзывчивее своей хозяйки. Впрочем это не спасло Уэнсдей от расспросов и информации, как сама Энид провела неделю. По ее словам все было прекрасно, даже полнолуние не стало причиной ссор. Стоило ей увидеть, что соседка распаковала свои вещи и села за печатную машинку, как оборотень понятливо кивнула сама себе и вернулась на кровать. Поняв, что оборотень больше не будет ей мешать, Аддамс переглянулась с Вещью, не понимая, отчего их комната превратилась во взрыв сахарной ваты. Вещь лишь развёл пальцы. Покачав головой, девушка вернулась к машинке и начала печатать, изредка слыша завывания волка, который слушал музыку в наушниках. Спустя две недели часть постеров пропало. Плед сменился другим цветом, а Энид перекрасилась в блондинку, оставив яркие кончики. Теперь она разглагольствовалась о том, какой Аякс замечательный. Уэнсдей с Вещью переглянулись вновь. Приближалось очередное полнолуние. В эти ночи Энид уходила на балкон, слушая вой стаи, чьим членом она чувствовала себя в эти лунные диапазоны месяца. Даже если она не умеет еще обращаться. Уэнсдей с натяжкой, но понимала эти всплески добровольного мазохизма, но с Энид это никак не вязалось. Более чуткий Вещь таскал в эти ночи той покрывало, чтобы оборотень не простыл. Последний день лунного цикла прошёл более менее хорошо. Многие оборотни молчали из-за сорвавшегося горла. Ей так же хотелось, чтобы эта проблема распространялась на вампиров и сирен, ведь она стала невольным собеседником тихого диалога между Йоко и Дивиной вовремя их совместного опыта. Так она узнала, что Аякс бросил Энид. И что горгон бросил ее ради другого оборотня, настоящего оборотня, по его словам. Покачав головой, она стала настраиваться на обиженного домашнего волка, надеясь, что в комнате Вещь успокоит и даст поддержку раньше, чем она вернется. В этих делах он способнее ее. В комнате играла громкая музыка. Она вновь стояла на пороге, наблюдая за блондинкой. Рука уже достала нож, чтобы метнуть его в колонку, но девушка тормозила. Такую Энид она ещё не видела. Ее танец был яростный, совсем не похожий на обычные плавные движения. Она была резкая, практически выплёскивала всю себя. Но стоило ей заметить Аддамс, как музыка прекратилась и к брюнетке подошел запыхавшийся оборотень. - Ты рано. - Йоко сорвала опыты, добавила вместо раствора магния соляную кислоту, - монотонно произнесла та, все еще разгадывая Энид, не казалось, что она страдает. – Мне надо делать домашнее задание, из-за Йоко учитель разозлился. Энид лишь кивнула и отправилась к себе на кровать. Достав чипсы и газировку, она запустила сериал, сделав звук минимальный, чтобы не мешать соседке. Уэнсдей написала уже половину доклада, как услышала тихие всхлипы. Первая мысль, что оборотень опять страдает из-за своих сопливых сериалов, была отменена. Брюнетка слишком хорошо разбиралась в слезах этого сентиментального недоразумения. Все-таки такое долгое время под одной крышей провели, что и Энид стала разбираться в привычках Аддамс, что и та в привычках оборотня. Когда Энид было больно физически, она, в основном, скулила и жаловалась. Плохие оценки у нее вызывали скупые слезы, подрагивающую нижнюю губу и причитания, что учителя несправедливы. Если она ссорилась с подругами, имя которым легион, то больше мельтешила, проглатывая слова. Максимум двух недовольных взглядом Уэнсдей хватило, чтобы оборотень ретировался на кровать и там уже лил свои крокодиловые слезы. Если были проблемы в общественной жизни, то тут оборотень становилась громче, яростно стирала слезы. После ссоры с матерью та просто утыкалась в подушку и выла. Иногда Уэнсдей казалось, что соседка так неоригинально хочет свести счёты с жизнью. Первый в историю оборотень, умерший от нехватки воздуха из-за подушки. Потом брюнетку встречало опухшее лицо и красные глаза. Сейчас же она слышала тихие всхлипы, словно специально приглушённые, в попытке замаскировать их под умилительный сюжет сериала. Такое Уэнсдей слышала всего два раза. Первый когда Аякс не пришёл на свидание, второй когда неугомонная Энид связалась с парнем, который ее предал, отказавшись на самом деле охотником на оборотней. В трофеи он метил ее клыки и лишь факт того, что блондинка не перекинулась ни разу, спас ее жизнь, но не сердце. - Он того не стоит, Энид. – твердо сказала брюнетка, смотря в упор. - Почему? – та же не желала поднимать взгляд. – Он красивый, умный, сын султана, в самый раз. - Чего? – на миг почудилось, что оборотень залил слезами весь свой мозг, отчего тот отказался работать. - Ну, он молод, состоятельный, а его избранница любит какого-то воришку. - Энид, - повысила голос девушка, привлекая к себе внимание. – Я про этого недоумка со змеями на голове. В твоих идиотских сериалах я не желаю разбираться, так что, окажи услугу и не разглагольствуй о них. - Да пошел он к своей горгоновой матери, - огрызнулась оборотень. – Медузы у него вместо мозгов, острых ощущений захотел, видите ли. Оборотни же, настоящие оборотни, кусают свою пару, а что могу? Лишь поцарапать. Некоторое время они молчали. Энид что то яростно обдумывала, желваки на лице ходили ходуном, а Уэнсдей с легкой ухмылкой кивнула сама себе, с интересом разглядывая эту версию соседки. Но тихий вопрос быстро вернул ее в реальность. - Как ты живешь без любви? - Мне не нужно это. - с трудом подавив колкость, брюнетка ответила. – Я насмотрелась на своих слащавых родителей с их приторными лобзаниями и поклялась себе, что никогда не стану такой. Я поставила себе цели и нашла интересующие меня занятия. Виолончель, написание романа. И любовь не для меня. Я странный человек с ненормальными увлечениями. - По мне они интересные, - тихо ответила Энид, чем вызывала сбитый с толку взгляд соседки. Но не обратила на это внимание, ее мысли блуждали далеко. Настолько далеко, что на следующий день этот комок энергии записалась в несколько кружков и занялась общественной деятельностью. Резкий переход на новый график жизни заставил ее приползать поздним вечером, почти засыпать в душе и так же ползком плестись в кровать. Вещь переживал за нее, Уэнсдей тоже, но не так явно и оправдывала это тем, что смерть от переутомления скучна. А такой яркий человек заслуживает лучшего. Но они оба заметили, что исчезла эта розовая аппликация со стены и часть постеров с бойз-бендами. Заметили, что вместо сопливых песен о любви и мелодрам, стала звучать зажигательная музыка, а репертуар фильмом наполнился молодежными комедиями. Такая Энид им нравилась. Улыбка стала более искренней, глаза горели огнем. И девушка вновь предпринимала попытки сблизиться с Уэнсдей. Но теперь спрашивала так же и том, как правильно стрелять из лука и о домашнем задании. Аддамс не могла не прокомментировать способность соседки понимать столь простой материал, но терпеливо все объясняла и помогала. Как то вечером они даже вместе погрузились в воспоминания и Энид искренне смеялась над тонкими шутками соседки. Казалось все пришло в норму. Но гром, среди ясного настроения Энид, прогремел внезапно. Уэнсдей тогда вернулась в комнату в плохом расположении духа. Ксавьер вновь пытался добиться ее расположения, отпускал шуточки, оживлял рисунки для нее. Даже подарил ей нарисованную препарированную лягушку, чтобы ближе рассмотреть строение внутренностей. Тогда Уэнсдей позволила себе ухмылку, а Ксавьер воспринял как знак. Но стоило его руке опуститься на ее плечи, как он тут же отскочил от нее, потирая руку, которая лишилась чувствительности. Хмурая Уэнсдей сообщила ему, что случайно промазала на пару сантиметров и ему стоит этому радоваться, ведь отделался он лишь синяком, а не сломанной костью ведущей руки. Войдя в комнату и не обнаружив на кровати Энид, девушка начала возмущаться Вещи. Сев за стол и пододвинув к себе машинку, она, решила направить возмущение в бумагу. Странный звук остановил ее через несколько щелчков. Всхлип. Медленно она развернулась, чтобы взглянуть на Энид, а это могла быть только она, но ее не было в комнате. Вещь привлёк ее внимание и сигнализировал в сторону балкона и пледа. - Но полнолуние через неделю только. – сама себе сказала Уэнсдей, но покорно взяла плед и вылезла на балкон. Энид была там. Сидела на камнях, обняв колени руками, а слезы непрерывно текли по щекам. Тихие всхлипы подходили ровно в такт музыке, включённую на минимальную громкость. Заметив Аддамс, та лишь пожала плечами и показала телефон. Мол, расчувствовалась. Брюнетка лишь покачала головой и расстелив плед, заставила оборотня перебраться на него, сама села рядом. - Если это горгон, то всех его змей свяжу морским узлом. - Ты милая, - выдохнула Энид, но встретившись взглядом с недовольной соседкой поспешила добавить. – Нет, нет, забудь, ты не милая, ты чертовски плохая. И это не Аякс. - А кто? - Я. Я сама виновата, влюбилась, как дура. - То есть, как обычно? - Увы и ах. Это серьёзно, настолько, что, спящий внутри меня волк виляет хвостом. Я такого ни разу не чувствовала. Но этому человеку любовь не нужна. А я тем более. У него есть выбор получше. - Может сказать ему, а он сам решит? - Я боюсь, если честно. Что мое признание разрушит дружбу, заставит чувствовать себя неловко и вообще оно никому не уперлось. - Ты не узнаешь упёрлось оно или нет, пока не скажешь. Даже если это будет больно. Боль нужна нам всем. Эмоциональная тоже. - А знаешь, человек то потрясающий. – словно не слыша Уэнсдей, продолжила оборотень. – Идеальное отражение дуального мира. С великолепным чувством юмора. Стойкостью и упорностью, которая заставляет ее идти против всех, не зависеть от чужого мнения. Ещё здорово играет на музыкальных инструментах и на нервах. Уэнсдей начала испытывать странные ощущения в районе груди. Понять столь тонкие намеки не составило труда, но где-то внутри ее разрывало сомнение. Неужели перевелся студент полная копия ее? - Но ты права. Я снова прячу голову в песок. Боюсь признаться, потому что не хочу вновь быть отвергнутой. Но если я это сделаю, то человек хоть будет знать и дальнейший выбор не будет зависеть от меня. – она вздохнула полной грудью и так же глядя на камни выдала. – Я влюбилась в тебя, Уэнсдей. Сама не понимаю как, но сегодня ощутила это ясно. Увидев, как Ксавьер приобнял тебя, я почувствовал, что мне словно в грудь засунули серебряную гранату. Я помню, что любовь не для тебя, и не хочу навязываться. Поэтому сделай вид, что этого разговора не было. Пожалуйста. Мы просто вернемся в комнату, а на утро все будет по старому. Наступила тишина. Где-то в комнате послышался легкий хлопок, словно Вещь упала в обморок во время прослушки. А Уэнсдей продолжали пялиться на плед, пока в голове бушевал ураган мыслей. Начиная от: «А плед мягкий» заканчивая «Как она могла влюбиться в меня?» - Энид… - Не надо, прошу тебя… - Энид, - более строго повторила Уэнсдей, привлекая внимание к себе. Когда оборотень все же повернулась к ней, та была готова. А вот Энид нет. Ее встретили темные глаза Уэнсдей, в которых, казалось, переливалась галактика. Они пронзали насквозь, вызывая мурашки по телу. Так Аддамс еще не смотрела на неё. Энид сглотнула, но это не помогла иссушенному горлу. Как она хотела читать мысли, чтобы понять, что именно кроется за этим взглядом. Молчание продолжалось, а они все еще смотрели в глаза друг другу. Нервы оборотня накалялись, у нее мелькнула мысль, перескочить через перила и скрыться в лесу, в надежде, что ее там и сожрут. Словно увидев отголоски паники на лице Энид, Уэнсдей вздохнула и слегка пожав плечами продолжила. - Ты же сказала – выбор не за тобой.