правда в действиях.

будильник больно режет слух сквозь чуткий сон. тёплая постель комфортит и выбираться из нее никак не хочется, учитывая состояние, хочется лишь лежать целыми днями на пролёт, но работа не ждет, а до декретного отпуска еще месяца два так точно, расслабиться не выйдет. растрепанный и помятый неспокойным сном, парень поднимается на локтях, лапает живот, чтобы удостовериться, что он на месте и сон был на самом деле обычным сном, а не реальностью, а потом волочит босыми ногами по паркету, в попытках встать. работу свою он любит, пусть она и не самая престижная, зато на жизнь хватает. парню в этом году стукнет двадцать четыре, но он уже успешный работник и менеджер в ресторане. помощником владельца быть тяжело, но терпимо. нервные клетки на такой работе лишь рушатся, не желая восстанавливаться полноценно, что вредит беременному парню на шестом месяце. ким сону узнал о беременности неожиданно, тогда, когда уже вовсе не ждал ее и был уверен, что у него ничего не выйдет. пусть он не думал о ребенке так сильно, но внутри все равно таилась эта мечта, которую он хотел разделить с любимым человеком. в однокомнатной квартире холодно, еще и этаж пятый, такое себе. сону ежится от холода и держится за живот, в попытках не чувствовать боль в спине каждые две минуты. он не завтракает, чем очень сильно вредит своему здоровью и здоровью малыша, но думать об этом он не хочет. натянув плащ и милый берет на темно-русые волосы, сону выходит из дома. черт, он ведь совсем забыл… только добравшись до лестницы, сону обнаруживает себя в домашних тапочках. — вот черт, что же за память такая, — пришлось вернуться. сону часто стал забывать что-либо, что не свойственно парню, особенно учитывая его место работы. если он вот так забудет что-то, будет не смешно и вовсе не круто, ведь ему грозит увольнение. напомнить бы себе купить блокнот и записывать туда все, обязательно. на метро ехать не приходится, у сону собственная машина. кажется, если бы он ездил на метро беременным, он точно сошел бы с ума или родил раньше времени прямо там, потому что люди там злые и нервные, а очереди на него еще больше, чем в ближайшую столовку в пять утра. причем, машину он имеет еще с двадцати лет, когда на день рождения получил такой «скромный» подарок от отца. сону давно ничего не знает о родителях, потому что они переехали в америку, а там жить сону просто не получается. его жизнь, карьера и друзья все тут. кроме… наверное, одного. любви его тут нет.

***

flashback

сону был еще совсем подростком, когда начал понимать, что на самом деле настоящей и искренней любви не существует. был ли он прав, когда считал так? совсем нет. человек не ищет любовь, она приходит незапланированно и не по графику, меняет жизнь, переворачивает с ног на голову и заставляет человека встретиться со всеми проблемами, новыми ситуациями и совершенно неизведанными чувствами, как счастливыми, так и не. но, сону был неподвластен к ситуации, когда по глупой случайности расстался с парнем, и в эту же ночь познакомился с новым. что было между ними? глупый подростковый секс, перерастающий в утро, когда тот желал сбежать, но не вышло. ему было всего семнадцать, парнишке-то этому, совсем еще глуп и молод, в принципе, как и сам сону. зачем он поддался эмоциям и возбуждению, упав в постель с едва знакомым? чувство боли, которое охватило его разум после расставания, затмило его и не отпускало до этих самых пор. проснуться в постели, когда тебя обнимают за талию, было неожиданно, ведь выпитый алкоголь все еще давал в голову чем-то приятным и головокружением в добавок. однако, мальчик был красив на лицо, его запах окружил всю комнату и проник в самые лёгкие сону, что не могло не остаться в памяти. он ушел, ведь университет не ждал, а сону долго думал о том, какой он придурок, прижав оголённые ноги к животу. любить — больно, но в то же время, желание почувствовать любовь стоит выше чего-либо более разумного. ощущать себя под защитой, чувствовать поддержку и то самое чувство бабочек, но сону не понимал этого. до какого-то момента. этого японца звали нишимурой рики, как сону узнал, аж на второй день их знакомства. оказывается, ким просто забыл, как его звать на фоне выпитого алкоголя и в голову даже не приходило, когда он мог представиться. а вот он сону запомнил. было стыдно и неловко, но их следующие встречи становились еще большим позором, пусть ким и пытался держать марку и казаться независимым. показывал, что рики не нужен ему и что его старания и внимание ложные, и не принесут никакого толка. только, со временем сам сону перестал в это верить. теперь он искал парня глазами всякий раз, когда тот приходил в клуб или в их любимое кафе, что вошло в привычку. «господи, неужели я так глупо влюбился в малолетку». сону было девятнадцать, когда он съехал от родителей буквально полгода назад, учился жить самостоятельно, пусть и в небольшой квартире, зато в своей. работать он не мог, потому что учился, поэтому родители высылали деньги своему неблагодарному сыну раз в месяц, да и стипендия у сону была хорошая. учиться нормально не получалось из-за глупых мыслей в голове, которые занимали большую часть дня, не давая киму спокойно жить. он был уверен, что-то делать надо, поэтому просто позвонил рики и попросил встретиться. он не собирался рассказывать ему о чувствах, и в самом деле, разве сону бы сделал это? да ни за что в жизни. ему льстило то, что рики сам влюблен и его чувства взаимны, но рассказать о том, что это так, он не мог и не собирался. так характер скверный, да и сам понимал, что ребенок еще. рики продолжал писать и бегать, но сону не доверял, отгонял его от себя. он не серьезен, и все вокруг говорили, но чувства нельзя было просто взять и спрятать. сону сам понимал, что чувствует, но продолжал строить из себя лисицу. — «сону-хён, я хочу встречаться с тобой» — «мы построим отношения, вот увидишь» — «ты думаешь, я не добьюсь тебя, лис?» и пусть сону всегда улыбался, прогуливаясь с рики по набережной их звездного города, когда он говорил такие слова, придерживая тёплую руку хёна, когда он шёл по обочине, боясь упасть, что-то внутри грело от таких слов, ведь ему никто не говорил такого никогда. хотелось верить, сердце просило быть ближе, упасть в объятья и поцелуи, а разум перекрывал все, оставлял лишь недоверие и опаску к этому парню. он рос, вместе с ним и рики, после его дня рождения, когда сону наконец получил свой подарок и сдал на права, они поехали в лес. сону не был уверен в том, что он делает, но сердце было окутано теплотой и любовью. рики прижимался плечом к плечу и смотрел на разведенный им же костёр, который горел в темноте безлюдного леса. сону был доволен проведенным днем рождения, да и день подходил к концу. в этот день ким сам настоял на продолжении вечера и поцеловал ники, упав спиной на колючую из-за травы подстилку. он был инициатором того, что произошло между ними без влияния алкоголя, и ему понравилось. больше атмосфера и разожжённое желание ощутить тоже самое, что случилось между ними впервые больше месяца назад. было так тихо, только костёр горел и освещал малую часть территории, звуки поцелуев и стягивания одежды, это пускало табун мурашек по бледной коже старшего. сону не знал, какая история в будущем ему предстояла, начав он встречаться с ники. они стали жить вместе не сразу, может месяца через два, но это случилось, когда рики пересек порог его дома с чемоданом. он вырос, стал выше, ему вот-вот должно было быть восемнадцать этой зимой. без ссор в этих отношениях не обходилось, потому что их характеры были до боли разные, но то, с какой скоростью они мирились, что скорее всего было инициативой рики, повергало в шок даже сону. киму тоже не раз приходилось извиняться, ведь он осознавал свою вину в некоторых ситуациях, но почему-то так получалось, что даже если рики не виноват, он все равно извинялся сам и обнимал так мягко, как никто никогда. сону чувствовал себя защищёно. прошел, наверное, год, как они жили вместе. расставались, ругались, мирились, и никак не могли отпустить друг друга. дрались и даже искупались в море совершенно случайно, столкнув туда друг друга из-за ссоры, но все равно оставались вместе. сону пошел работать, впервые в своей жизни ощутив всю сложность быть взрослым. ему было почти двадцать два, и он не думал ни о чем в тот момент, просто зарабатывал деньги и жил с рики, практически душа в душу, но что-то поменялось, как только его позвали подработать в америке. его навыки работы менеджером-помощником заведующего поразили многих, кто посещал их кафе, а это были и довольно обеспеченные люди, ведь кафе имело хороший авторитет среди других заведений. ему пришлось улететь, взяв с собой рики, который ни за что бы не остался в городе один, без сону, к которому так привык. они нашли в новой стране очень много друзей и приятелей, с которыми устроили вечеринку в честь чьей-то свадьбы, и именно в тот день, когда сону не подозревал ничего и не думал, рики сделал ему предложение руки и сердца. как это было? сону часто вспоминал, пока сидел один и пил чай, размышляя о будущем, переключаясь на прошлое. ники всегда был романтиком, особенно с годами, как он рос, его идеи и подарки всегда поражали до звездочек перед глазами. сама свадьба, на которой он был и как гость, и как менеджер, проходила на огромном корабле, внутри которого находился ресторан, украшенный красивыми цветами и ленточками. сону сам организовывал это, следил за подачей блюд и расстановкой предметов. рики только наблюдал и гордился, как он любит такого трудолюбивого сону. внутри него всегда жило чувство, что он важнее всех, и что он должен остаться только его. все пили и отмечали свадьбу молодой пары снаружи, на свежем воздухе. весна — прекрасное время для таких событий, вокруг было очень красиво, а вода в океане чисто прозрачная, что не могло не радовать глаз. сону позволил себе выпить простого шампанского, откинувшись на поручни корабля. ветер прекрасно раздувал его волосы в разные стороны, из-за чего он был похож на ангела. именно тогда он был выкрашен в чистый блонд и это так нравилось рики, он сходил с ума. любил перебирать волосы своего парня, пока они лежали на кровати и были заняты своими делами. даже когда у обоих были личные дела, они были рядом, показывали свое присутствие касаниями и словами, поддержкой и любовью. именно поэтому сону верил рики. заиграла чудесная песня в тот момент на свадьбе, и сону обратил внимание, но в центре стояли не молодожены вовсе, а его рики… его слова тронули до глубины души, оставив внутри чувство, которое сону на протяжении двух лет таит в себе и не отпускает. — «знаете, вот тут сейчас стоит человек, казалось бы, самый обычный, ничем не примечательный для вас или для ваших близких. но я хочу сказать, что, наверное, если бы не он и тот самый день, та ночь, то моя жизнь не была бы столь яркой. я говорю так типично, действительно? но, ким сону — и есть моя звезда на том небе, на которое мы смотрели в ту ночь в лесу. да, сону… я говорю это тебе! посмотри на меня, милый. я знаю, что ты любишь эту песню, поэтому она играет для тебя. ты все, что было мне нужно, даже если я непутёвый бойфренд и альфа, то, я должен стать на самом деле стоящим мужем. подойди сюда…» — и сердце сону оборвалось. они сыграли свадьбу там же, веселую, только спустя месяц подготовки. сону не верил, не чувствовал собственное дыхание, не ощущал свое тело, когда стоял напротив рики и тихо, со слезами на глазах, говорил заветное «да». рики целовал его долго, сону думал, что ни разу не видел столь долгого поцелуя на свадьбе, но сходил с ума только от мысли, что на них смотрят все, и рики не стесняется, как мальчишка, он вкладывает всю любовь в этот момент, в этот день, в их жизнь. сону был счастлив. он был уверен. до последнего… пока не разочаровался вновь. они вернулись домой, в корею, и жизнь стала чувствоваться по-другому. сону остановился на моменте, как они уезжали отсюда и были лишь парой, будто еще совсем не готовыми для чего-то большего и серьезного, но теперь в его паспорте стоит штамп о браке с неким японцем, а около его имени красуется милое «нишимура». сону нишимура. он думал, что звучит. ники тоже так думал, каждую минуту своего времени уделяя только губам своего мужа. что-то поменялось спустя время, сону уже было двадцать два года, жизнь немного переросла в бытовую, но их отношения не испортила вовсе. рики работал в ресторане, приходил домой довольно поздно, из-за чего расстраивал сону и расстраивался сам, но они не могли поделать с этим что-то. сону тосковал. в их кафе снова намечалась свадьба, он сидел и подготавливал сюжет, писал людям, чтобы обсудить все важные вопросы и лежал на кровати, подняв ноги к верху, ожидал ники. этот день свадьбы наступил резко, почти незаметно. рики тоже присутствовал там, во-первых, потому что он молодой человек сону, а во-вторых, потому что, как оказалось, прекрасно знаком с женихом на свадьбе. им был его бывший омега со школьной скамьи, джувон. сону рассказывать об этом сильно не хотелось, да и зачем ворошить это? свадьба проходила отлично, сону наблюдал за всем со стороны, посматривая на рики, который стоял с другой. было такое странное чувство, но он все равно улыбался для рики весь день. пришлось отходить, чтобы помогать остальным работникам с выносом блюд, наблюдал за тем, чтобы все соответствовало, но потерял из виду рики, когда вернулся. он запереживал. так как тут мало кто знает о рики, пришлось спросить самых близких друзей в кафе, видели ли они его. сону не находил. остановившись около черного выхода, он видел его… ники целовался с другим парнем. сону испугался. он не поверил, прикрыв рот рукой и стал отходить назад. руки альфы были на чужой талии, и целовал он так страстно, будто это последнее, что он должен сделать в этой жизни, его действия были настолько открытыми, он делал это сам. это убило сону. растоптало на мелкие кусочки. он не видел ничего, когда убегал с заднего двора, словно в тумане. перед глазами какая-то пелена, слёзы, крик. он кричал отчаянно, держась за дверцы около туалета и закрывал глаза. воздуха не хватало. сону был слаб, задыхался, чувствовал, что это его первая в жизни паническая атака. его еле как подняли с пола и увели к машине, чтобы отвезти домой. рики видел сону. видел после того, как оторвался от чужих губ с недоверием, видел, как он убегает, спотыкаясь о собственные ноги и плачет. «идиот». он пришел к их квартире после того вечера, обнаружив два чемодана у входа. он облокотился о дверь, слушая истерический плач сону сквозь двери и корил себя за сделанное. он сам думал, а какого хуя он натворил? заслужил ли этого сону, этот самый яркий мальчик, который доверился ему, вступил в отношения, полюбил, согласился стать его мужем, а для чего? заслужил ли он такую участь? что правило ники, когда он целовал совсем чужого парня? — «помнишь, как нам было хорошо вдвоем в школе? нас считали лучшей парой в стенах школы и любили. по нам даже фанфики писали и твиттер вели, ей богу. такие счастливые времена… а теперь мы женаты на других. иногда, знаешь, я скучаю по тем временам. мне, кажется, не хватает этого. мой альфа, он… не такой, как ты.» — джунен курил на улице, расстегнув свой пиджак на распашку. его взгляд был направлен на рики, который задумался о чем-то своем, не сводя взгляда с бывшего. — «да, может было хорошее время… я тоже думал раньше об этом. но я не чувствую такого, знаешь…» — «ну да, ты с сону. он у тебя вон какой, даже я завидую. но все равно… любой бы хотел себе такого альфу, как ты…» — их лица были так близко друг к другу, что джувон обвил руками чужую шею и поцеловал, победно почувствовав чужие руки на своей талии. мозг был совершенно отключен, словно в другом мире. нишимура целовал так грубо, страстно, забывшись совершенно и отдавшись эмоциям и легкому алкоголю. рики ударился затылком о дверь. он не хотел уходить, хотел сказать хоть слово, но все слова затерялись, забылись, словно унесло, стыд брал вверх, ведь состояние, которое сейчас чувствует сону, полностью из-за рики. «променял». он предал, изменил, он заслуживает самого худшего. его лицо в крови после драки с другом, который вытаскивал сону с этого состояния полдня. и получил он заслуженно, он знает. но поверить не может, что это конец. — «сону, открой дверь…» — «я тебя ненавижу, ты понял? убирайся отсюда!» о дверь, сону тогда разбил свой любимый бокал, который подарил ему рики с собственной гравировкой их имен. прижав к себе бутылку алкоголя, сону разрывался от боли и злости. рики нельзя было находиться тут. он ушел. сону больше не видел его… он проснулся утром с красными глазами. его кольцо, которое ранее красовалось на пальце, было спрятано в коробке. это означало только одно — конец. на работу пришлось идти так, будто он только что восстал из мёртвых. он не подавал никаких звуков, общался тихо и только по делу, а та улыбка, которую он каждый день дарил прохожим и друзьям — пропала. её и след простыл, также, как и кольцо на пальце. от слов «любовь и брак» остался только штамп в паспорте и разбитое сердце, незажившие порезы и раны на душе. куча шрамов и слезы, недоверие ко всему миру и людям. и только тогда, как с бесследно пропавшего рики прошло три месяца, сону узнает, что беременен.

***

end flashback

уже две недели, как сону встает на работу не в любимое кафе, а в настоящий, дорогой ресторан, куда его позвали совершенно недавно. никто не обратил внимание на то, что он беременный, да и альфа, что был достаточно влиятелен сам по себе, обещал самые комфортные условия. это не могло не греть сердце сону. — сону-хён, а он часто толкается? — новые работники, с которыми сону налаживал отношения, часто задавали вопросы, ведь были слегка помладше. это тоже были омеги в основном, поэтому им проще было найти общий язык. — пока не особо, но было пару раз. я, если честно, так испугался тогда… сону услышал крики и шум, исходящие из центра зала и направился туда, оставив ребят одних. он не ожидал совершенно ничего. но когда увидел его, сердце пропустило удар. что было? гнев, злость, смущение, страх, озадаченность, неожиданность? нишимура возмужал еще больше, его рост заметно выделялся среди всех стоявших. его волосы были красиво уложены, а одет он был в милый, коричневый костюмчик, который определенно шёл молодому альфе. его взгляд был таким, словно режет изнутри и снаружи. и сону чувствовал следы от порезов, только заглянув в глаза. он тут же ушел, когда рики опустил взгляд ниже, но он побежал за ним. рванул буквально. что мог чувствовать сону спустя время? если он уехал больше, чем полгода назад, и сону успел вычеркнуть его из своей жизни и головы. но не из сердца. он уделял время только будущему ребенку и себе, с головой уйдя в работу и собственную жизнь. было ли ему больно все это время? он не находил себе места все месяца. он знал, что рики улетел в японию, чтобы не причинять сону боль своим присутствием. ему нужно было сделать так, чтобы не произошло что-нибудь ужасное. но от этого сону не стало лучше, потому что рики не стало рядом по щелчку пальцев, а разбитое сердце не склеилось само по себе. сону каждый день находил в себе силы подниматься с постели, скрывать синяки под глазами и пытаться есть только ради будущего ребенка. он даже узнал не сразу, полностью проигнорировав боли в животе, рвотные позывы и тошноту. ведь, почти перед самым этим ужасным днем, у них был самый настоящий секс и сону даже не мог подумать о том, что этот день стал чем-то важным, теперь уже в его жизни. и ребенок, наверное самое лучшее, что смог оставить после себя рики, когда улетел. сону понимал, но не прощал. не мог простить предательство. его не прощают. он смотрел на стоящего перед ним рики, когда тот держал его за руку и требовал разговора одним лишь взглядом. он смотрел вниз, на округлый животик, у него ком в горле стоял, как в тот день, он не мог и слова сказать. но, когда сону разозлился и начал вновь уходить, он остановил его, и наконец решился. — нам нужно поговорить, — ники начал издалека. что говорить, о чем говорить? он сам не знал. он знал, что сону не простит, не примет, он даже опустил все надежды. потому что сону такой. он не прощает предательства. никогда. — я знаю, что ты… беременный. от меня. — кто тебе сказал? — сону насмешливо улыбался, а у самого в глазах скапливались слезы, горячие и горькие, как его любовь к этому придурку. ни за что не простит и не признает, как бы больно себе не делал. он такой красивый сейчас перед ним. вспоминает, как когда-то целовал эти пухлые губы, прижимался настолько близко, чтобы ощутить чужое тепло. остались лишь воспоминания. — не важно. я знаю, что я хочу быть отцом. точнее, я и есть отец. позволь мне помогать тебе. — и как ты будешь отцом ребенка? рики молчит. он отпускает чужую руку, наблюдая лишь за невозмутимым лицом сону. он все также напоминает лиса, как и тогда. такой милый и хитрый, зависящий только от себя и ни от кого другого. серьезный и настроенный, не то что рики. а сону научился держать себя в руках перед людьми, которым не стоит видеть его слабости. и он уходит, оставив рики стоять посреди холла. но, рики теперь будет тут работать, поэтому сону не избежать встреч с ним, никак.

***

больше недели рики ходит за сону по пятам: на работе, на улице, в кабинете. он не лезет настырно, но и не сидит на месте, когда видит сону в поле зрения. он просит его поесть, ухаживает за тем, чтобы он не делал резких движений и одевался теплее. он говорит, что хочет помогать ребенку и сделает все, что в его обязанностях. да, в этом сону не ошибся, рики настойчив и всегда сделает так, как знает. в этом проявляется его настоящий альфа и сильный, крепкий парень. и сону хнычет: ему нужен такой, такой же как рики, но не он. его он не примет обратно. — сколько ты будешь бегать за ним? кажется, его безразличие к тебе только растёт, а ты этого не замечаешь, — друг ники курил рядом на лавочке, рассматривая движение машин на дорогах. все куда-то спешили. — замечаю. мне больно, но я держусь, ради сына и ради сону. — что ты доказываешь этим? я тебе что, зря морду тогда набил? если ты изменил — ты подонок, и шагу тебе к нему ступить не дозволено. — я хочу, чтобы он увидел, что я изменился. что я не вру больше и стал совсем другим. — ты думаешь, он тебе поверит? — я ничего не думаю, я просто делаю так, как хочет мое сердце. а оно хочет вернуть сону. да, ники знал, что подонок. что он на самом деле последняя мразь, раз изменил. что он не достоин прощения, если целовался с другим, когда у самого была настоящая любовь, сону, с которым они шли рука об руку около трёх лет. но изменил. уже больше семи месяцев, как он корит себя за это и пытается выдохнуть, чтобы отпустить это, как когда-то делал сону, забывая рики и свои чувства. пытался. они оба пытались. только, сону хотел забыть рики, а рики хотел забыть всё плохое, что сотворил, чтобы найти совесть заявиться к сону. он нашел ее. только сону видеть его не желает, и за отца ребенка признавать не хочет. ходить за ним по пятам больше не было смысла, теперь ники хотел делать что-то. он показывал свои действия, теперь уже вовсе не подарками, не цветами и не приглашениями на свидание, как в молодости, а помощью, денежными средствами, когда киму не хватало. он купил кроватку и собрал ее, сону принял это и сказал сухое «спасибо». его сердце тоже стало таять, он принимал эту заботу, но не ники. он не мог сделать этого, хоть внутри и сидело чувство, которое он так долго пытался забыть. он возил сону в больницу на осмотр, когда сону был не уверен, что ему стоит садиться за руль. хоть он и настаивал на том, что вызовет такси, все равно рики делал все по-своему. и это тоже льстило сону, заставляло задуматься о том, каким стал рики, но простить его сил не было. прошел, наверное, месяц, как он приехал сюда, и уже через пару дней будет восьмой месяц, как сону носит малыша. ему тоже нужно было ехать на обследование в который раз, чтобы провериться. сегодня рики и сону подают документы на развод по инициативе сону. нишимура не может сказать ничего, потому что понимает, что сону не простил его и не собирается. но, по крайней мере, он стал более лоялен, хоть и ходил достаточно серьезный и равнодушный к альфе. — вы уверены, что хотите развестись? ребенку ведь нужен отец, — женщина, читающая документ, посматривала на пару и наблюдала за эмоциями на лице обоих. было видно все только по глазам. — ну, если решение принято, через две недели вы получите свидетельство о разводе. сону выдохнул, забрав со стола свой паспорт. он рассматривал рики грустным, неуверенным взглядом. что-то прочитать сквозь него было невозможно, но он смотрел долго, пока их не выпустили из кабинета. однако, разучиться любить рики, — сону не смог. смотреть на него, когда он такой красивый и грустный в то же время — тоже не смог. он слаб. слаб перед рики, но делает выбор в пользу того, что никогда не поверит ему больше. никому. все же, чувствовать себя независимым не получалось. когда он проснулся посреди ночи с ужасным желанием есть, у него словно крышу сорвало. так сильно хотелось фруктов и любимого мятного мороженого, что думать здраво, особенно в три часа ночи, не получалось. он совершенно не придумав другого варианта или выхода, такой как доставка например, набрал нишимуре. — «алло? сону? что случилось? ты так поздно звонишь, что произошло?» — «хэй, сону. ну, не молчи?» — ники… ты можешь… привезти мне мороженого? — что…? естественно он сорвался, кто бы сделал иначе? любимый парень сам позвонил и попросил приехать, чтобы привезти что-то. попросил именно его. поэтому, рики буквально через полчаса уже был на квартире у сону, в такой родной и знакомой, улыбался и наблюдал за тем, как мило сону ест дольки мандаринок, которые ему чистит ники по одной. было приятно наблюдать просто за тем, как он поедает мороженое целыми ложками, наслаждаясь его любимым вкусом. рики был счастлив и не мог представить себе занятия лучше в три часа ночи, чем это зрелище. — извини, я тебя от сна оторвал. спасибо, что привез… мне так захотелось мороженого, но у меня вовсе нет. мне стоит купить запас, я такой голодный последние дни. доставка почему-то ночью не работает, а самому в магазин идти как-то страшно, — сону мило прожёвывает мандарин, откинувшись на стул. его лапки моментально оказываются на животе, как он привык. что он будет делать, когда его не станет? это так привычно. — ничего страшного, звони в любое время, — он улыбается так, словно новую жизнь обрел. его улыбка смущает, и сону отворачивается, чтобы продолжить есть. — ладно, я пойду, видимо. на работу скоро, а я еще не ложился. но, если захочешь бургер или суши — звони. — м-может ты останешься? рики недоверчиво смотрит, в надежде переспросить, что имеет в виду сону, и тот сразу махает головой, неправильно выразившись. — ну, зачем ты будешь ехать, если тут ближе. нам всегда отсюда было ближе, так что оставайся… — сону поднимается, чтобы найти теплое одеяло и подушку. пока он рассматривает шкаф в поисках нужного одеяла, он оборачивается, взглянув на рики, который уложился на чужой кровати, стянув рубашку. сону меняется в лице, рассматривая невозмутимое лицо японца, и ему хочется смеяться. точнее, ситуация не смешная, она абсурдная. на что он рассчитывал? — ники. ты идиот? ты что подумал… — ну, я это… — у нас развод через две недели. ники чувствовал себя стыдно, разрешив себе думать, что сону сам этого захотел, сам предложил, а оказывается, он имел вовсе другое. рики неловко натягивает рубашку на красивое тело обратно, тупя взгляд в пол, пока сону поднимается с присядок, чтобы закрыть шкаф, в котором искал одеяло. — знаешь, едь-ка ты домой. думаю, так будет лучше. и ники уехал, выдохнув, ведь снова испортил всё.

***

спина ужасно болит, голова раскалывается, кажется, сону уже не в состоянии работать. сегодня к ним пришел его друг, чонвон, с которым они познакомились еще когда работали вместе в старом кафе. они хорошо друг друга знают, а также чонвон хорошо знает о рики и тоже был с ним знаком. это не было проблемой, потому что вон всегда поддерживал только сону, но и сторону рики понимал, пусть и считал его подонком последним. видеть состояние сону на последних неделях беременности было больно и трудно, хотелось чем-то помочь, что-то сделать, но чонвон осознавал, что не может толком ничего. он сам омега, пусть никогда не рожал и не был беременным, но и альфы никогда не имел. хотя с самого детства, папа говорил ему о том, что альфы надежны и сильны, они защитники и только таким стоит доверять. однако, по горькому опыту и тому, что ян видел своими глазами, он не доверял. даже смотря на сону, который мучается с проблемой, которую оставил ники, ему хочется плакать. но ким не считает это проблемой, ребенок — чудо, и это единственный, кто остался самым важным и ценным в его жизни, пусть он еще даже не появился на свет. он уже его любит. потому что это ребёнок рики. — слушай, это уже не шутки, ты выглядишь так, словно прямо сейчас поломаешься пополам, сону, — двое друзей обедали в ресторане. сону позволил себе оставить работу на некоторое время, чтобы просто отдохнуть от стоячего положения, ведь это безумно напрягает и усиливает стресс. они заказали воды и легкий салат, чтобы перекусить. — ой, чонвон, если бы ты знал, как я сам устал. моя спина ломается напополам, и я уже не знаю что с этим делать, — сону приходится держаться за спину двумя руками, чтобы удобно сесть, но и «сесть» не выходит, потому что с его пузом действительно было тяжело сделать даже это. чонвону страшно на это смотреть. — так боже, запишись на массаж? у меня была визитка тут одного мастера, к слову, если заплатить, он и не только массаж сделает, — чонвон хитро улыбается и последнее предложение произносит с явным намёком, что даже сону ёжится от одного представления. фу, нет, это же так ужасно. — боже, о чем ты думаешь. у меня, у беременного, и так гормоны играют, это такой ужас. я уже не выдерживаю, — сону как бешенный поедает салат, который принесли совсем недавно, друг наблюдает за этим так удивлённо и не верит, что с сону может происходить такое. — ты понимаешь, я сегодня позвонил нишимуре в три часа ночи, чтобы он приехал. — м-м, я понимаю… беременный, а альфы-то рядом нет, гормоны, всё такое, — чонвон хитро улыбается вновь, хоть и вовсе не поддерживает эту идею. секс без обязательств с бывшим, от которого у тебя ребенок? да ну, дрянь, а не идея. — ты дурак совсем, вон-и? я просто захотел мороженого! мне некого было попросить его привезти… ты понимаешь. — а, ой, извиняюсь. не о том подумал, — ян смеется, сделав глоток воды, чтобы продолжить есть салат. — на самом деле. этого тоже очень не хватает… я словно дикий стал, чонвон, особенно в этом плане. никогда раньше так секса не хотелось, — сону говорит совсем тихо, чтобы не слышно, ведь позора в его жизни и так хватает по горло. особенно, когда где-то рядом ошивается нишимура. — в чем твоя проблема? нишимура тут каждый день, перед твоим носом, закройтесь в кабинете и… — чонвон! что за ересь ты несешь последнее время? у нас развод через две недели! ладно, боже, я должен работать, иначе меня уволят. — ладно, герой любовник, работай. я поеду, у меня тоже дела есть. — до встречи, вон. сону тяжело передвигается по залу. видно, что это положение уж слишком сильно влияет на парня, и ему не помешало бы уже взять декретный отпуск, но тот стоит на своем и говорит о своем упорстве. «я справлюсь» — только и звучит из его уст, а потом он ломается от боли в спине, не говоря уже о том, когда толкается его малыш. чонвон выглядывает рики пару минут, схватив того за руку, подзывает поближе. нишимура в панике опускается ниже, чтобы выслушать бывшего друга. — слушай, ники, ты бы помог сону, — всего-навсего шепчет ян и допивает воду из бокала. — с чем ему помочь? — ну, последняя брачная ночь? не первая, конечно, зато последняя. сделай это. — это он сказал, что хочет? — скорее его гормоны.

***

ники долго думал о том, что сказал ему чонвон. гормоны у беременных? что вообще они из себя представляют. японец много сайтов облазил, много статей прочитал об этом, наблюдая за состоянием сону издалека. он выглядел уставшим, таким заебанным, и рики понимал, как сону сложно в этом состоянии. возможно, ян был прав, но разве сам сону просил об этом конкретно ники? нет, и не попросит никогда. но, смотреть на такого истощённого кима, рики больше не мог, поэтому думал план, как бы заставить его остаться наедине друг с другом. пусть сону сейчас и привык к рики за долгий месяц, особенно к его вниманию, но в сексуальном плане он ни за что не подпустил бы японца в здравом уме. но, вот только если он захотел бы расслабиться… сону сам долго ходил с этой мыслью в голове. казалось бы, от невинного, почти дружеского секса разве будет что-то плохое? сону не мог представить на месте своего сексуального партнера кого-то, как не рики. за всю жизнь, его парой в сексуальной жизни был лишь он, и только с ним он мог представить самый лучший секс. только от мысли об этом, его лоб становился более горячим, а живот скручивало как раньше. нельзя было думать о таком, запрещёно. только вот голова кружилась не по-детски. сону не мог терпеть это слишком долго. он убежал в уборную, чтобы проветриться и отпустить всякие мысли из головы. он откинулся на стул, сложив руки на животе и прикрыл глаза. чуть ли не уснув, он почувствовал чужое присутствие по запаху. это был его любимый запах… запах нишимуры. он осмотрелся, заметив, как рики наблюдает за ним из-за угла, и приподнял голову, чтобы накричать на него, но ники уже был тут, прямо перед сону. — что ты забыл тут? — сону пытается подняться, но руки ники останавливают его. он касается бедра сону ладонью и ведёт к самому низу, к коленкам, взяв чужую ногу в руки. стягивает обувь, аккуратными движениями делая массаж стопы, и это так расслабляет бедного, уставшего сону. он забывает о том, зачем, почему и кто тут находится, откинув голову обратно на спинку стула. — расслабься, тебе это нужно. — перестань… ах, ники. — я понимаю твоё состояние, знаешь что, ты всегда можешь положиться на меня. сону доверяет, опасаясь своего состояния, и закатывает глаза, пока ники мягкими и круговыми движениями мнет чужую стопу. но, из расслабленного состояния выбивают мягкие, пухлые губы на своих собственных, и сону разрывает поцелуй, недовольно раскрыв рот в возмущении. ладонями отпихивает его, придя в себя. — нишимура! ты что творишь? — ну, я знаю, что ты хочешь меня. мне сказали. — ты издеваешься? — сону встает, натянув чёрные, лаковые туфли обратно, поправив толстовку пониже, чтобы она не выглядела так помято. — только не с тобой. у нас развод, если ты снова забыл об этом, больше мне от тебя ничего не надо. сону уходит, найдя в себе силы отказать, и закрывает за собой двери. толком расслабиться не удалось, хоть сону и желал этого, нишимуровых губ, он все равно оттолкнул. не нашел в себе силы доверить ники себя всецело вновь, отдаваясь чувству возбуждения из-за гормонов. рики сексуален, да что там, сону всегда привлекал только он. пусть сейчас он взглянет на любого и подумает, что он сексуален, но рики всегда был и будет на первом месте. его ключицы, грудь… плечи, за которые желание ухватиться только растёт с каждым частом, когда рики мелькает в его поле зрения. а сейчас он был так близко… но запретно близко. рабочий день заканчивается настолько тяжело, что у сону нет сил просто сесть в машину и уехать домой. он сидит на кресле в холле и дописывает бумажки, хотя девяносто процентов работников уже разошлись по домам. конечно, один нишимура мелькает по залу и разносит вещи по своим местам. он всегда любил порядок, и это порой заставляло сону почувствовать, что у него настоящий, работящий муж. правда, уже почти бывший. сону который раз за день откидывается на мягкое покрытие кресла и прикрывает глаза. как часто он уже делал так за день? а между прочим, ему еще почти месяц так жить. выдержит ли он это мучение? нет, скоро точно пора брать декрет. иначе, сону упадёт где-нибудь тут и сломается напополам. — почему ты всё еще тут? ты давно должен быть дома, — рики переоделся в свою одежду, сложив в шкафчик свою рабочую, и остановился около столика, где почти лежал сону. — какое твоё дело? — не нарушай режим. тебе тяжело встать? давай я довезу тебя домой, — рики аккуратно предложил сону помощь. ким не принимал, смотрел в чужие глаза с недоверием, как и всегда, но, сдавшись под чужим напором, все же опускает голову и разрешает альфе взять себя под руки. он аккуратно провожает того в машину, посадив на заднее сидение, так как там больше пространства, забирает бумаги и закрывает ресторан, закинув ключи в чужую сумочку. джентльмен, не иначе. сону правда так устал, что забивает на свою гордость и расслабляется на заднем, полностью разложившись на мягком покрытии сидений. они доезжают быстро. как и говорил сону, тут совсем близко от работы до дома, поэтому ему ничего не предстоит больше, кроме как подняться с сидения и еле как дойти до чертовой квартиры на пятом. рики помогает. он оставляет её на стоянке, заблокировав ключом, и придерживает сону за спину, пока они доходят до лифта. — не смотри на меня так, я пойду с тобой, — и он серьёзен, как никогда раньше. откуда только в нем появилась эта серьёзность? когда его маленький мальчик так вырос, что стал настоящим мужчиной? до квартиры они еле как доползают, с помощью рики. он останавливается в проходе, закрыв дверь, заставляет сону подождать, пока разувается сам, а после снимает туфли и с чужих ножек. сону благодарен, искренне, но дальше уже перебор. он садится на кровать, его голова слегка кружится и он выпивает таблетку, после чего рики стягивает с его тела толстовку, полностью пропитанную его природным запахом, откинув её на край кровати. — остановись. что ты делаешь? — сону выставляет руку вперед, не признавая его действия. — я хочу переодеть тебя в пижаму, что еще? — это слишком. я не настолько беспомощен. — причем тут это? я хочу помочь тебе, потому что ты носишь моего сына, потому что мне тяжело наблюдать за тем, как ты мучаешься, и ведь ребенок мой тоже. поэтому я хочу делать все, — рики говорит тихо, чтобы не заставлять сону нервничать от громких звуков. заботится. сону выдыхает, откинув голову на бок и наблюдает за тем, как рики стягивает чужие, черные штаны, расстёгивает ремень, медленными движениями попутно массируя часть мягких бёдер, переходя на ляжки и колени. приятно… сону улыбается, облизав сухие губы. что-то внутри него так сильно кричит, чтобы он не останавливался, и это что-то явно переходит границы дозволенного. сону и так долго мучил себя мыслями о «правильном» и «неправильном», так чего ему еще остается? гормоны скачут так, что парень сам неосознанно выгибается, вытянув ножки вперед, никаким образом не давая намёков на что-то, но рики понимает сам. видит по чужому состоянию все: как он начинает ластиться, как расплывается в расслабленной улыбке, довольствуется касаниями. он хочет… но отвергает рики, потому что это рики. хотя сам никого другого и не хочет. рики осторожничает, не как в прошлый раз. его горячая ладонь поднимается медленно выше, к милому, округлому животу и груди. он обводит вокруг, гладит кожу, создаёт чувство эйфории. его улыбка расслабленная, такая же как и у сону, только глаза кима прикрыты, а рики смотрит так внимательно, боясь упустить какую-либо часть. и он не настаивает, лишь спрашивает разрешения, пусть сону и в бреду сейчас, но позволяет: рики целует шею, опуская небольшое тельце старшего на простыни. они ощущаются как сладкая вата после тяжелого дня, и сону упирается ладонями в постель, приподняв голову для сладких поцелуев к медовой коже. так приятно знать, что тут рики. что это его руки гладят его живот, что его пухлые, мокрые губы проходятся по шее и подбородку, что это его запах распространяется по комнате в один момент, как только оба начинают чувствовать возбуждение. приятно чувствовать рики. нишимура знает толк, знает каждое слабое место, понимает, чего больше всего желает старший, поэтому мнет каждый участок его кожи своими длинными, искусными пальцами. проходится по груди, слегка надавливая, знает, что сону это любит. он полностью оголён, не считая банального белья, но ни капли смущения не посещает его голову. у него не было секса больше, чем полгода, и он так соскучился по каждому прикосновению рики. по ощущению, что он нависает сверху и улыбается так желанно, что сону даже сквозь закрытые глаза чувствует и понимает, чего хочет ники. его главная задача всегда была одна — подарить наслаждение и чувство защищённости, нишимура никогда не думал о своей разрядке в первую очередь, как бы делал любой другой альфа. сону и его удовольствие всегда было на самом высоком месте. самое приятное, что ким ощущал это до кончиков пальцев на ногах. он всегда чувствовал, как начинает трястись, когда дело доходило до секса с рики, но сейчас все настолько расслабленно, пусть они ещё не дошли до основного. рики знает, как надо. и даже беременность сону его не смущает. слабо развёл розовые коленки в стороны, чтобы наконец оказаться на простынях и меж ног парня. он по прежнему красив настолько, что дух захватывает, кислород заканчивается и к горлу подходит ком. он облизывается, как сумасшедший, но ничего больше, чем касания себе пока не позволяет, пока не чувствует небольшую ладонь сону на своей рубашке. он тянется к пуговицам, не поднимая взгляда, а позже прижимает его бёдра к себе и животу, обняв ногами. так приятно снова чувствовать его. этот упирающийся живот в пресс рики, это чувство комфорта. секс с беременным сону ещё лучше, беременность словно красит его, иначе почему рики готов упасть перед ним на колени? ладони сону противоположно нишимуровым — холодные. рики вздрагивает, когда чувствует их на затылке, но не убирает, целует плечи и выше поднимается, к самым губам, остановившись около чужого носа. они смотрят друг на друга по-новому, взгляд сону мутный, но он отчётливо осознаёт свои действия и не отпускает рики, ждёт, пока тот коснётся губами и наконец преодолеет эту черту разрыва между ними. и он целует. маняще сладко, как будто сладкая до одури карамель, оно растекается внутри сону и пожирает заодно. он не может насытиться, с шеи перебирает пальцами к отросшей шевелюре и сжимает пряди, страстно отрываясь от губ. хочет ещё. безумные му́ки без поцелуев рики, которые сону чувствовал все эти месяцы, дали о себе знать, и ким сорвался. он кусается, словно дикий лис и тянет ближе, перевернув ники на постель самостоятельно. теперь, его ноги свисают с кровати, дотягиваясь до пола, а сону сидит сверху, придерживая собственное пузо ладонями. он выглядит слишком сексуально с ним. и как беременность может возбуждать? ники не знает, но смотрит, и съедает его взглядом. гладит полностью обнаженные ляжки, отдаёт им особое внимание, знает, что сону любит это. что, к слову, заметно по его лицу, как он закусывает губу и несмело трётся задницей о бёдра. это так знакомо, но так необычно. словно впервые, после долгой разлуки. сону хотел этого. рики вызывает эмоции, возбуждение, стоны, как никогда ранее. тянет белье за резинку и отстёгивает, стянув их без особой помощи. сону уже весь течёт, и рики кайфует, взяв чужой член в ладонь. парень сверху извивается, поддаётся ласковой руке и закатывает глаза. боже, чтобы ему было так хорошо последнее время? сону забыл обо всех проблемах. его рука на одной ляжке рики, а вторая на округлом животе и он создаёт иллюзию толчков, подпрыгивает сам, из-за чего рики улыбается так победно, сжав его задницу свободной рукой. все произошло слишком быстро, слишком дико и без осознания последствий. хотя, каких? рики раздвигает ноги пошире, уложив сону на подушки и пристраивается рядом, заранее избавившись от джинс, которые уж больно стали натирать. сону всегда стеснялся этого момента, не в силах хорошо расслабиться и раскрыться настолько, насколько он доверял. хоть сейчас желание поучаствовать член в заднице было самым необходимым на свете, но то стеснение никуда не делось, он закрывает лицо ладонями, пищит, когда рики толкается, и прижимает ноги к чужим бокам, в надежде найти защиту и скрыться от настигшей боли. рики чувствует сам — он узкий. наклоняется, убрав чужие ладони и гладит по щеке, по животу, доставляя как можно больше спокойствия. вселяет надежду на доверие, и, только сейчас сону вновь доверяет. ногтями царапает сильные руки, где на локтях до сих пор свисает рубашка, и кричит, словно это его первый, крышесностный раз. — н-нишимура! чёлка рики мокрая, он наклоняет голову, усилив движения толчков, его большие ладони сжимают чужие, такие мокрые от температуры в помещении, от такого сильного возбуждения. он хнычет, словно ребёнок, просит поцелуи и жмётся сильнее. будучи беременным, ему безумно не хватало тактильности и защиты, и в этот момент, когда перед ним нависает рики, он расслабляется, протяжно стонет и поддаётся на движения бёдрами, как никогда раньше. секс с рики сносил крышу постоянно. и это не поменялось даже спустя этот короткий, но такой серьезный срок. сону не чувствует себя. он в повторной эйфории изливается на собственный живот, слушает скрип их кровати, когда рики с последними силами трахает сону на этих чёртовых простынях, и изливается следом, упав лбом на чужую грудь. рики не отпускает чужие ладони, оборачивается сзади сону калачиком, обняв, не забыл воспользоваться салфетками для большего комфорта, накрывает их одеялом и изучает свободной рукой русые пряди на голове. сону хорошо. он раскинулся на подушке, повернувшись боком, и закатывает глаза, постепенно отходит от полученного удовольствия. ему стыдно, ему неловко, когда он осознает, что и с кем только что произошло. он знал, что сдастся, не выдержит. это случилось, и он не может жалеть об этом, нет. он знает — ему было хорошо. только рики не в другой стране сейчас, он сзади, греет чужое, полностью оголённое тело своим и трогает мягкие пряди волос. сону почти плачет, как сильно разрывается его сердце. руки под одеялом дорожат, он долго молчит и думает, спустя минут двадцать после их занятий «любовью», и только собрав все слезы с щёк подушкой, произносит тихое: — рики, отпусти… меня. нишимура пугается, выполнив чужую просьбу и отодвигается, дабы не нарушить хотя бы то, что они выстроили этой ночью. но, разве было из чего строить? сону поворачивается, привстав, рукой держась за собственный живот. он почти плачет, смотря в одну точку, пока рики ждёт, что он скажет… — уходи, пожалуйста.