Дорога в никуда

Солнце уже начало заметно склоняться на запад. И его косые лучи окрасили все вокруг в благородные красные тона. Ксавьер устал… Вот уже сутки они ехали по пустой трассе. На самом деле это даже удивительно, скоро начнется летняя выставка абстракции, а значит, народу будет много. Юноша вздохнул, одной рукой достал из кармана пачку сигарет, ловко поджог, втягивая горький дым. Посмотрел на соседнее сиденье. Уэнсдей — его единственный попутчик, а по совместительству и девушка, мирно спала, укрывшись клетчатым пледом. Уже прошел месяц, как они бросили все, сбежали из «Невермора», спрятавшись ото всех. Как же быстро летит время. Случилось самое страшное. Уэнсдей не смогла защитить весь «Невермор». А ведь у нее просто не было выхода, на кону находились жизни всех изгоев. Ей не удалось спасти их… Ксавьер помнит этот вечер. Он выпускает стрелу, которую Крэкстоун успешно отправляет обратно. Да только вместо того, чтобы попасть в Торпа, стрела попадает в Уэнсдей, закрывшую его плечом и молящую вывести всех учеников из школы. И он слушается, только вот нельзя было оставлять её одну. Она выходит из ворот школы со застывшими слезами на глазах, а перед ней стоят те, кого удалось спасти. Ксавьер подбегает к ней, а потом как можно сильнее прижимает ее к своей груди. Все стоят с открытыми ртами. — Я не успела! — с огромным разочарованием произнесла Уэнсдей. — Я не успела! А она… а они… — задыхалась Аддамс. — Тише Уэнсдей… — мужские руки гладили ее голову, трепали волосы. — Там все мертвы, всё в крови… В тот день Уэнсдей уходит из школы, а Ксавьер следует за ней и принимает единственное верное решение — продать небольшую мастерскую, купить старенький пикап и уехать как можно дальше. Они поехали налегке. Уэнсдей собрала несколько футболок, две кофты, печатную машинку и художественные принадлежности Ксавьера. Сбежали утром, на заре. Когда весь Джерико еще спал… Уэнсдей раскрывает влажные глаза. Зевает в ладонь и морщит нос от неприятного запаха. — Просила же, не курить в машине, — отозвалась она, роясь в рюкзаке, где раньше беззаботно отдыхал Вещь. Сейчас же, от него остались только кусочки ногтей, которые Уэнсдей хранила в сетчатом мешочке. — Прости, времени останавливаться, у нас нет, — вот уже месяц Ксавьер курит практически постоянно, — нам нужно попасть на выставку. — Меня это мало интересует, — хладнокровно сказала девушка. Ксавьер медленно перевёл взгляд на неё. — Я знаю, но тебе нужно отвлечься. Наконец, Уэнсдей находит маленькую пачку таблеток, шелестит фольга, она выдавливает две и глотает, даже не запив. — Он звонил тебе, говорил о том, что был болен и теперь сидит на таблетках, - Аддамс заметила, с какой силой юноша сжал руль. Тайлер — еще одна проблема. С момента его раскрытия они так нормально и не поговорили, позже она узнала о том, что из-за биполярного расстройства Галпин не мог контролировать себя. — Я ответил. — И что? — ее глаза расширились. — Послал его к черту, а он пообещал больше не звонить? — Ксавьер выкидывает бычок в открытое окно, и солнце окончательно скрывается за горизонтом. — Я хочу есть, — смотрит на парня Уэнсдей. — Где-то в моей сумке был сэндвич. — Я доела его еще вчера вечером. — Давай остановимся и передохнём, ты устала, я — тоже, — Торп протянул руку и опустил её на колено Уэнсдей. — Знаешь, мы бы и вовсе не останавливались, если бы мы взяли чуть больше еды, — она положила свою руку на кисть Ксавьера. Торп слабо улыбнулся. — Куда ты так торопишься? — Я ненавижу этот город, хочу уехать отсюда как можно дальше. — Смотри, впереди забегаловка, остановимся? — с маленькой надеждой спросил юноша, предполагая отказ. — Да, — к счастью согласилась она, — если ты так хочешь. Они останавливаются на заправке и наконец, Уэнсдей удается вылезти из машины, как следует потянуться, поправить легкие с падающие с талии шорты, заправить в них чёрную футболку и прошлепать в сторону небольшой кафешки. Это кафе представляет собой обычную дорожную забегаловку. Потрепанные грязные диванчики, выжженные окурками столы, жирная еда и медленные официантки. Аддамс плюхается на сиденье, ей очень не нравились такие места. Ксавьер садится напротив, берет в руки меню, быстро пробегает глазами по основным блюдам. — Сколько мы можем потратить на еду? — спрашивает он, наблюдая за Уэнсдей, которая роется в кошельках. — Около тридцати долларов, у нас осталось совсем мало денег, а ещё и заправиться нужно — придется экономить. — Прости, я перестал рисовать из-за всей суматохи и долгой дороги, — жалобно произнёс Ксавьер. — Прекрати, — отрезала Аддамс, — продажа твоих набросков не сделали нас богатыми, — вздохнула. — Итак, что ты будешь? Есть картошка, яичница с беконом, бургеры. — Мне все равно, бери что дешевле, — поморщилась Уэнсдей от совершенно не привлекательных названий блюд. — Ладно, возьму картошку и пару сэндвичей в дорогу. Юноша делает заказ, а после роется в телефоне, отвечая на смс Аякса. Уэнсдей подпирает голову руками, проваливаясь в свои мысли. Сейчас она могла думать только о Бьянке, которая хотела спасти её, но Крэкстоун безжалостно задушил её. О Юджине, который закрыл её спиной от пули, выпущенной мисс Торнхилл. И, конечно, о Вещи, который пытался отвлечь пилигрима, что и привело к мучительной смерти. Официантка приносит заказ, расставляет огромные стеклянные тарелки. Уэнсдей тянется к картошке, поднимает один кусочек, с него жирными каплями капает старое растительное масло. — Фу, как жирно. — она морщит носик, откусывая кусочек. Молчат. Ксавьер болтает ногами в такт музыке играющей из старого музыкального центра, медленно ест свою порцию жареного бекона, запивая не особо вкусную еду газировкой. — Здесь есть душ, — говорит Ксавьер, — Пойдешь? — Мы экономим. — Да, но ты же девушка, а мы ехали целые сутки, ты вполне заслуживаешь теплый душ. — Тогда пойдем вместе, — быстро проговаривает она, пытаясь не смущаться. Он усмехается, поднимается с кресла. — Ладно, иди в машину за полотенцами и шампунем, я пока все оплачу. Ванная комната не отличалась чистотой. Обычный грязный пол, обычная пыльная раздевалке, ничего такого. Она раздевается медленно, разглядывает себя в зеркале, осматривая выпирающие ребра и ключицы. — Пора завязывать с успокоительными. Заходит в душевую кабинку, включает теплую воду и, наконец, расслабляется. Третий раз дает волю чувствам и плачет, тихо, зажав рот руками. Ксавьер прекрасно слышит ее, поэтому не торопится заходить к ней, выжидает несколько минут. — Перестань, — он целует обнаженные плечи, проходит языком по нежной коже, — Уэнсдей, у нас не так много времени. — Ксавьер отстраняется, берет с полки шампунь, намыливает длинные волосы любимой, легкими движениями массирует голову. — Ты заслуживаешь лучшей жизни, Ксавьер, ты не заслуживаешь того, что тебе приходится делать из-за меня. — Я тебя люблю Уэнсдей, и я всё готов отдать за то, чтобы быть рядом с тобой. — Юноша смывает пену, проходит мылом по девичьим бедрам, задевает грудь, отчего Уэнсдей шумно выдыхает. — Неужели я могу заставить тебя смущаться, — искренне улыбнулся Торп. Они отъехали достаточно далеко, в безлюдное место. Ксавьер припарковал машину, а Уэнсдей расстелила в кузове пикапа покрывало, кинула подушку. Ксавьер валит ее на мягкий плед, страстно целуя. Стало душно, горячо. От нее пахло мятным шампунем и вишней. Он целует так жадно и спешно, боясь потерять ее навсегда. Уэнсдей ластится к нему, нервно дышит, чувствует жар его тела. Они любили их такие ночи, любили за страсть и любовь, которую только могли дать друг другу. Наслаждались этим сполна. Уэнсдей не сопротивляется, позволяет юноше снять с себя всю одежду. Выгнулась, когда его губы дотронулись до нежной кожи на шее, блаженно выдохнула. Ксавьер ухмыляется, целуя, исследуя ее живот, грудь, внутреннюю часть бедер. Уэнсдей, принимая ласки, раздвигает ноги шире. Сухие губы целуют шею, оставляют мокрую дорожку от ключицы до небольшой груди, ему всегда нравилась ее грудь. Такая хорошая, аккуратная, родная. Ксавьер поцеловал бусинку сосков, укусил, девушка стонет, закрывая глаза. Смазанный поцелуй и пальцы внутри девушки, он делает это томительно, медленно, словно дразнит. Оставил пару засосов на шее, постыдно развел ее ноги. Вошел медленно, растягивая удовольствие. -Не сдерживайся, — выдохнула Уэнсдей. Ритм усилился, девушка застонала громче, он взял ее за бедра, целовал каждый сантиметр ее мокрого тела. А потом была вспышка… Она уснула почти сразу же. Долгая дорога дала о себе знать. Уткнувшись в её макушку, Ксавьер накрывает их обоих пледом, вытирает пот со лба Уэнсдей и целует невесомо в щеку. — Спасибо тебе, — шепчет Ксавьер, — если бы не твоя смелость, то я скорее всего давно бы лежал в гробу. Надеюсь, когда-нибудь у нас все будет хорошо. Мы ведь оба заслуживаем счастья? Я люблю тебя Уэнсдей, очень сильно люблю… Он закрывает глаза, сейчас им обоим нужно хорошенько выспаться, ведь впереди долгая, тяжелая дорога…