Шахматная партия пурпурного Короля.

Мир Конца времен. На что он похож? Гурен не сомневается в том, что последний этап жизни Земли будет явлен в образе Первородного Суда.У каждого участника всего этого мрачного и кровавого пиршества будет своя роль. Останавливаюсь возле штаб-квартиры Лунных демонов, Гурен Ичиносе, он же подполковник Имперской Армии, просто бросает взгляд в посеревшее от дождя небо. Кем на том суде будет он? Присяжным, обвинителем, адвокатом или же самим подсудимым? Этого раньше времени знать не дано. Но уже сейчас Гурен прекрасно понимает, как все это явление будет выглядеть. Это будет нечто возвышенное, торжественное, непоколебимое и величественное. Задумавшись, подполковник даже не заметил, как положил свою ладонь, прикрытую белой перчаткой на рукоять своего оружия. Опустив голову, он снова представил себе всемирный суд. Суд над грешными людьми. - Ты будешь судьёй, мой милый. Призрачный образ Махиру обволакивает его, Гурен чувствует, как девушка обнимает его со спины и продолжает шептатьему слова своим обольстительным, приятным шепотом. - Ты же желаешь этого? Именно ты хочешь построить мир своей мечты, так позволь… Она его прошлое. Она его единственная любовь. Даже сейчас одержимость ею не может покинуть нутро его души. Махиру, она была для него божественным идеалом, самой дорогой вещью, ради которой он готов был идти в бой. Только ей мог поклоняться Гурен Ичиносе - самоуверенный, гордый, эгоистичный полукровка. Махиру обходит его стороной и заглядывает ему в глаза, на ее бледном, призрачном лице застыла улыбка. Девушка бережно касается его лица и прижимается всем телом. От объятий веет только холодом. В душе у человека, ядом прожигают внутренности, змеи сомнений и грехов. Гурен напоминает себе в том, что Махиру сошла с ума, в том, что она не может подсказать ему настоящей борьбы, а только направит всю его деятельность во тьму. Мотая головой, он холодно обрывает ее ласку, отходит в сторону. Он вновь возвращает Махиру-но - Йо в свои ножны. Махиру он не должен слушать. Махиру совершила ошибку и поплатилась за это своей жизнью. Махиру была глупа. Возвращаясь в штаб Гурен не торопиться в свою резиденцию, он предпочитает, прогуливается среди холодных стен Лаборатории, и слушать крики подопытных людей и вампиров. «Ты ведь прекрасно понимаешь то, что люди пали окончательно. Разве не ты презираешь все методы Курето? Разве не тебе больно от того, что пришлось положить на холодную землю тысячи голов своего же отряда? Гурен! Очнись! Мир прогнил. - Заткнись! Гурен не знает на кого он кричит, не понимает, что он пытается оспорить. Он знает одно по-другому в этом мире не выжать. Только ценой жизней можно вернуть человечество к возрождению. Только ценой жертв, ненависти и проклятий можно спасти остатки выжавших. Такова его цель. Благородная, прекрасная, дудуховно - чистая, цель жертвенника во имя всего рода человеческого. Но именно она высокомерна, черна и горда. Точно такая же, каков на самом деле Гурен Ичиносе. Она столь же неадекватна и противоречива, насколько и сама его душа. Но разве Гурен должен отрекаться от своей сущности? Взгляд пурпура направлен на холодные стены тюремных стен с заключенными. -Черт! Вырывается хрип и в ту же секунду Ичиносе яростно ударяет кулаком по стене, понимая, что сейчас проклиная и осуждая себя, он совершает глупую ошибку. - Прекрати уже ныть! Обращение к самому себе проходит на «Ура»… … Махиру в одном была права, Гурен не может позволить себе пустить на роль судьи кого-то слабого, беспомощного или чересчур амбициозного. Нет, человек, что должен быть призван в качестве судьбы, должен держать нейтралитет. Гурен, как никто другой понимает, что его личность под сие описание совершенно не подходит. Ведь именно он горит жаждой поставить человечество на высшую планку, и именно он слишком противоречиво дорожит своей семьей. Гурен связан по рукам и ногам моральными принципами, чередой своих греховных желаний и крепкими цепями уз. Да, малого того, однажды уже он переступил грань человечности. Предав близкого человека и отняв у любимой жизнь. Ведь на него столь благородного, величественного и преданного Шинья смотрел взглядом полным презрения. Это не был Курето. Фигурой, убившей свой собственной отряд, был вовсе не кто-то из семьи Хирраги, от которых вполне возможно было ожидать жертв, а именно он – Гурен Ичиносе. Среди шахматной доски стоят только заглавные фигуры так, как пешки давно катятся по мокрому от дождя паркету. Пешки уж некому не нужны и давно обезглавлены. Только вот ферзь, среди черных фигур жертвенно бьет свои же фигуры, не останавливаясь, не колеблясь, направляясь к своей цели. - Давайте начнем наш суд! Вскидывает руками адвокат, обходя стороной вокруг обвиняемого в грехопадении мира. - Человечество, нечисть, Королева и Император, какой кары они заслужили? Гурен не понимает, почему все взгляды направлены именно на него. Он машет рукой и, усмехаясь, отвечает: - Вопрос вы адресуете не тому, кому нужно. - Нет, мы уверенны, что судьей должны быть именно вы. Ведь именно вы, как никто другой стремились к конечному пункту, именно вы прикладывали так много усилий, чтобы исполнить сие… Гурен отчаянно смотрит по сторонам в поисках поддержки. Среди белых фигур никто его не знает, кроме прокурора но, тот кивает в знак согласия. А среди черных фигур все покинутые и отчаявшиеся, они даже не замечают само присутствие ферзя. - Я не могу вынести приговора, ибо я не компетентная сторона. - Почему же? – Как же раздражает эта лисья усмешка Фелида Батори. - Потому, что я не смогу отречься от своих принципов и принять адекватное решение. - А разве мы просим верного ответа? Это все фарс, это вовсе не суд, а одно название. Одна прелюдия для глубоких амбиций. Долго ли будет продолжаться вся эта игра на одного человека? Ферзь замер среди пурпурной шахматной доски, прямо посреди фиолетовых и прозрачных клеток. Ферзь, Гурен Ичиносе, не может свершить свои ход, ибо слова продолжают витать темной аурой вокруг обреченной фигуры. Впереди, на Ферзя смотрит поверженная белая королева, Крул Цепеш и поверженный белый Король, ее родной брат. Позади же, Курето, строгий Король черных фигур. Обдумывая ход, Гурен прикрывает глаза стараясь сосредоточиться на мыслях. Юичиро, Микаэль, Команда Шиноа, где его любимые дети, где его личная армия? Ладьи, слоны, и черных и белых фигур давно погибли. Гурен был уверен в том, чточторешение должен приять Юичиро Хяккуя. - Ты сомневаешься? Махиру стоит позади него и, перешагивая с ноги на ногу, разводит руками. - Я уверен, что после моего выбора ничего не останется. - Так выбор требуют с тебя, Гурен. Нет, любовь моя. Ее голос сквозит ехидством. Но в этом и есть вся Махиру. Задумавшись, Гурен покидает трибуну судьбы и обходит зал с жертвами. Сейчас, словно при остановке времени, все они замерли в тех самых позах, в каких еще недавно торопили его с решением. Взгляд фиолетовых глаз останавливается на паркете зала, больше напоминающий обделанную мрамором, шамотную доску. Пурпурный сочетается с белым. Клетка за клеткой. Белые клетки, созданы для вампиров, его же удел эта гордая тьма. На нее и ступает Гурен, продолжая взвешивать все «за» и «против». Стоит ему впасть в ностальгию, как над полом поднимается алмазная, пурпурная пыль и, искрясь, она обретаетформу призмы. Прозрачная, манящая… То глубокий фиолетовый хрусталь. Но от его блеска становиться только холоднее. «Ты же любил, Гурен. Ты же помнишь то чувство, теплое и преданное. Скажи, разве не благодаря ему ты можешь совершить выбор. Вспомни…» Махиру в прошлом и он, еще не смышлёный юнец, видевший в ее стане, в походке и в ее фамильярном поведении - Богиню. «Помнишь те чувства, с какими ты рвался в свой первый бой?» Да, те чувства были глупы, сейчас он только улыбается, смеется над ними. Его желанием было защитить Махиру. Любой ценой не дать грязным вампирам дотронуться до нее. Да, черт возьми, он даже, подобно заправскому юнцу, робел перед ней и прятал взгляд. Хрустальная призма резко взрывается и мелкими бликами падает к черным лакированным сапогам, что замерли на пурпурной клетке игральной доски. Печаль, раскаяние.Его меч пронзил хрупкое тело возлюбленной насквозь. Лезвие плотно вошло в тело сумасшедшей, а она только откинув голову, смеялась над ним. Тогда снова и снова Гурен уничтожал своими руками свою же любовь. А потом юноша, что смотрел на свои кровавые руки, долго проклинал себя, презирал и ненавидел. Были минуты, когда он хотел бросить все, уйти, умереть, но в голове стучала навязчивая мысль: « Я хочу, чтобы люди обрели покой» и словно в противоречие, «Я больше не буду никого терять». «Какая противоречивая трагичность,» - усмехается внутри него демон. «Так просто приведи приговор, накажи вампиров, верни жизни свою семью, прими нужное решение. Это в твоих силах.» - Я сказал тебе не мешать мне! Я сам знаю, что мне делать. Но хрусталь загорается вновь, теперь он кружится вокруг мертвых, окровавленных пешек, а Гурен идет вперед по шахматной доске. Под ногами слышатся глухие шаги его сапог. «Ты жалкий юноша, потомокуродливого демона.» После смерти Махиру никто не хотел признавать его. Чувствуя себя изгоем Гурен надсмехался над солдатами и вступал в драки, желая доказать свою силу. Он хотел, чтобы боялись его. Он обещал себе, что больше ни к кому не привяжется. Но… - Прости, что встал между вами. – Слабо улыбаясь, Шинья Хирраги вступился за него, и хоть немного старался привести себя в надлежащий вид.- Ты же тоже изгой, так почему мы нам не заручиться поддержкой друг друга. В момент суда, а черной комнате, среди этого блеска фиалок и темных орхидей, Шинья лежит мертвым, а рядом горстки солдат. В груди лучшего друга сквозная рана, а в за стекленевшем взгляде полное одиночество. - Выбери! Загадай желание, исполни! В твоих руках второй Серафим, так приди к своему миру, ради них. Смеется демон, а Махиру замолкает. «Насилием ты пытаешься сотворить свои мир. Давайвспомним Гурен, как этой катаной, ты кромсал несчастных. О, да, ты улыбался, тебе же было смешно?» Гурен остановился возле трупов, замер, присел на колени и потянулся к трупу Шиньи. Но его ладони замерли на половине пути. Вспомнив, то какой грех он совершил, подполковник затрясся и рухнул на мраморный пол. Холодно, тот холод ножевым лезвием пронзал все его нутро и тело. Нащупав на поясе Махиру-но - Йо, Гурен старательно собрал все свои мысли по полочкам. Смерть Махиру. Нет, ни один раз был на поле боя, ни раз, ни два он видел огромное количество человеческих трупов, но ничем не мог помочь. «Тогда ты решил, что создав мир определённого качества, ты сполна им отплатишь? Не слишком многое ты взял на себя?» Страх прошел, поняв, что нужно взять себя в руки, юноша вновь поднялся на ноги. - Простите меня, но я не хочу, чтобы вы стали столь отвратительными, как я. Я вынесу это, я пронесу это через поле боя, раноили поздно отплачу вам с полна. «Гордец.» Но те мысли были сущей правдой, самой настоящей идеологией военного. Считая Шинью своим другом, Гурен не смел врать. Говоря о семье Гурен никогда не врал, всегда он гордился этими отчаянными ребятами, он преданно уважал их и хотел защитить. Его речи не были пустым трепом, его речи были подпиткой для будущего преображения мира. Фелид Батори стоит за его спиной, клыки вампира касаются кожи человека, а шепот заставляет всем телом напрячься и потянуться к Махиру-но - Йо. - Так почему ты не приведешь мир к сотворению? Почему ты не желаешь быть судьей? Ради их жизней, ради тех, кто умер на поле боя. Ты знаешь, я могу отнять у тебя всю власть… - Я убью тебя, вампир. - Ой, ОЙ! Поспешно Фелид отходит в сторону. Время снова начинает свои ход. На трибунах громче и протяжнее кричит Курето. Хирраги ждет, когда Гурен поставит его у власти.«Ха, не бывать этому.» Демон и праведник, наконец, находят согласие. Иллюзорный мир пурпурного рушиться, разлетается шахматная партия на тысячи и миллионы кусочков стекла. Искрясь при солнечном свете кусочки, тают, словно снег. Гурен продолжает бродить по полю битвы и рубить всех – людей, вампиров, Курето только для того, чтобы тот, кто позади, тот, кого он создал, слепил своими руками приговор для этого мира. Юичиро. Его питомец, нет его собственное дитя. Его ангел. Хоть это и никчемный эгоизм, пускай то животное желание обладать сверхоружием, но Гурен Ичиносе знает, что Юу в его руках. Юу будет слушать его. Юу поймет его. «Кто бы мог подумать, что дикий демон такой, как ты высокомерный и гордый сможет еще к кому-то привязаться. Отдать выбор юнцу, а самому только ждать. Ты глупец.» Но от того демону только смешнее. Ведь интересно наблюдать за тем, как сходивший с ума Ангел уничтожает все, и топроисходят по вине самого Гурена. Из-за того, что этот ребенок одержим им и хочет вернуть себе своего Создателя. «Я властвую над его душой. Он любит меня. Он желает вернуть меня себе. Он цепляется за узы.» Именно потому только Юу сможет сделать правильный выбор. Опушено оружие. Теперь Гурен может отдохнуть, ему больше не зачем бороться, ведь все в руках у Юу. - Юу, не подведи всех нас. ….Шестеренка судьбы и времени тронулись с места. Судья принял решение и всем своим видом объявил его на всеуслышание. Этого и желал Глен, этого и желала бы Махиру. - Махиру, и долго ты будешь молчать… Но если Махиру молчит, значит, мир отчищен от нечисти и зла. Только вот люди продолжают смотреть на небо, живые, дышащие этим морозным и соленым воздухом. Шинья, трет затылок и ищет взглядом именно Гурена. Юичиро в бесознании лежит рядом с ним.Глупый мальчишка, ты хорошо постарался. Теперь можно успокоится. Душа полная противоречий, человек надменный, эгоистичный и зависящий от других, теперь просто падает на песок и, закрыв глаза, слушает шум прибоя. Рядом тяжело дыша от усталости, покоится его драгоценное оружие, ребенок, которого он корыстно использовал. «Но этот ребенок сам позволил использовать себя, ведь верно?» Смеется эгоист и успокаивается душа. … - Гурен, не говори мне, что ты игнорируешь меня? Хяккуя Юичиро просто рвется узнать новые способы обороны и трясет это почему то именно с него, с Гурена. - Шиноа, приструни ты этого щенка. - Гурен… Взгляд зеленых глаз вовсе не пугает. - С какого черта это тебя будут обучать? – Кажется, Юичиро отвлекает Кимизуки, затевается очередная потасовка. Микаэль и Шиноа вроде, как просто забавляются от этого цирка, а вот бедняга Йочи единственный, кто метается среди парочки дерущихся простофиль. - Заткнитесь оба! Сегодня я на увольнении! Один мощный удар ногой и буяны стремительно несутся в успокоительное состояние. Общий смех, то исполнение мечты Махиру. Потому, покидая здание школы, и посмотрев в небо, Гурен может спокойно вздохнуть: - Ты счастлива, Махиру? Тогда он практически видит пред собой ее силуэт, ее улыбку и тонкий стан. Это именно та самая Махиру, которую он любил. Это его богиня, надменная, уверенная в себе, но столь хрупкая и одинокая. - Она скажет тебе спасибо. Шинья подходит сзади и толкает Гурена в плечо. - Так, что ты можешь теперь расслабиться и пожить для себя. - Покой, значит. Образ призрачной Махиру, растворяется при свете солнечного дня. А тут, в реальном мире остаётся тихая спокойная мирная жизнь, та самая о которойвсе это время мечтало его ужасное сердце. Отпущение грехов. - Не строи из себя жертву, Гурен. - Я и никогда не строил. Почему бы теперь не позволить себе немного посмеяться. Действительно он окружён таким теплом, у него есть то, что когда-то он потерял, именно поэтому теперь Гурену Ичиносе пора учиться беречь все это. Стоит забыть о понятии «жертва». Принимая такое решение, юноша смотрит далеко вперед, в завтрашний день.