У меня иммунитет, паранойя изыди.

Глаза наконец приходят в годность, изображение из размытой массы приходит в четкую картинку повседневности. Перед глазами Лизы надгробия, а сама она сидит на лавочке возле них. Тело не слушается совсем, будто мышцы ссохлись. Руки чуть подрагивают, а ноги отказываются принимать на себя ничтожный вес тела девушки. Она не помнит, при каких обстоятельствах она оказалась в таком положении. Убиралась, как обычно, а после всё вдруг потемнело и теперь вот это всё. Вроде, проблем с давлением никогда не было, что случилось теперь? Стоит наконец нормально есть? Всё от голодовки, точно. Девушка попыталась подвигать замерзшей кистью, та поддавалась нехотя. Просидев на этой нелепой скамейке ещё пару минут, Лиза собралась с силами и доковыляла до сторожки, бросив все вещи на улице. На скорую руку сварганив ужин, Андрющенко еле как запихала его в себя и завалилась спать. Не то, чтобы она мечтала проснуться завтра, просто находиться в этом состоянии было уже невыносимо. Хотелось упасть в вечную черноту и забыть слабость, кою побороть не получалось. Подушка, как назло была твердая. Только расслабившись, Лиза слышала, как гудит голова. И чем тише было вокруг, тем громче был крик в её ушах. Ко всему этому прибавилось барабаны в висках. К дуэли с головой присоединилась неконтролируемая жажда. Куда они вдвоем на одного? Стакан воды, второй. А хотелось ещё и ещё, выпить океан, грозовое облако съесть, как сахарную вату. Лунный свет каждую секунду отвоевывал всё больше места комнатки. Всё светлее и светлее, как тут уснуть? Из окна открывался вид на тысячи закончившихся историй. Счастливые они были или нет, книги закрыты и отложены пылиться на полку. Тишина обволакивает всё, но после громкой музыки организма это не успокаивает, а даже наоборот. Всё тише и тише, будто даже сердце не бьётся. Или не будто? В общем, Лиза над этим подумать не успела. Ноги вновь отказали. В попытке схватиться хоть за что-нибудь, она даже успевает подумать, что фотографий на её историю даже не осталось. Удар головой об пол и тишина. Хоть боли больше не чувствуется. А луна в окне будто даже насмехается над беспомощностью девушки, лежавшей в свете её софита. Умереть на кладбище – вот смеху- то. Но тепла она от этого тела не чувствует. Как так? Она же должна быть её ребёнком, просыпаться с её стуком по стеклу окна, помогать сотням таких же как она. Нечестно. Луна хотела это юное создание себе. Хотела с первого вздоха этого тела. Хотела называть её Индиго, ведь она родилась такой. Дерево пола посылает к черту и к его матери размышления младшей сестры солнца. Обнимает спящее тело Лизы, ведь на сегодняшнюю ночь он её кровать. Глаза открываются только в разгар дня. Всё тело болит от жесткого ложа, Лиза с трудом вспоминает что она тут делает. Поднявшись на трясущихся руках, было принято твердое решение сегодня поесть. Туалетные процедуры и прочий бред после пробуждения был проведён, а в голове роились мысли. Но теперь уже солнце освещало новый день и думать о всяком бреде не хотелось. Рука легла на татуировку на шее, чуть поглаживая. От её такое неприятное ощущение, будто от этих черных букв все проблемы. Но на работу Лизу взяли, да и живет она неплохо. Какие проблемы? День, возможно из-за его позднего начала, закончился очень быстро. Лиза довела вчерашнее дело до ума и занесла инструменты в сарай. Свет уходил всё дальше от города, а погода загоняла домой. Там её ждал чай и печенья месячной давности. Деваться некуда, есть не хотелось, завтрак был довольно плотный для недавно голодающего организма. На плите засвистел чайник, вышибая перепонки, а как только он затих после погашенного огня, в дверь постучали. Андрющенко аж подпрыгнула с кипятком в руках, разлив всё на пол. Пол точно вздуется. Деревянная преграда от мира распахнулась лично Лизиными руками.       -Извини, не могла бы ты меня пустить, - говорила девушка с улицы, - время позднее, а я в новом городе заблудилась слегка, понятия не имею куда идти. Лиза окинула её взглядом, на маньячку она была похожа меньше всего. Бежевое пальто доходило до её колен, а на голове блондинистые волосы, собранные на макушке в хвостик. Хотя, волосы только на макушке и были: виски и затылок выбриты. Отказать ей и захлопнуть дверь перед носом потерявшейся незнакомки? Именно таким и был план в голове Андрющенко. Но незнакомка продолжила.       -Мне сложно это признать, но я боюсь гулять по лесам ночами. Я даже не поняла, как я тут оказалась. Прошу, я утром уйду, как только встанет солнце.       -За пол часа до его восхода и ни секундой позже, - хозяйка отступила от входа, нехотя приглашая войти. Незнакомка улыбнулась и кивнула. Будто именно таков был её план. И ничего неожиданного она не услышала. Чай наливается во вторую кружки, вернее, в то, что от неё осталось. Лаза держала у себя только вещи на одну персону, никак не ожидая подобных ситуаций.       -Я Кира, кстати, раз уж мы тут сегодня собрались, - она смотрит на хозяйку, ожидая что-то в ответ, но та не спешит рассказывать о себе, - да ты и впрямь индиго. Помогаешь всем, но очень осторожна. Молодец, кисунь. Рука снова ложиться на тату на шее, которая сейчас скрыта водолазкой. Как она узнала? Совпадение? Очень страшное и нелепое совпадение, точно.       -Я работаю на кладбище, чтобы не слушать живых людей. Пьём блядский чай и идём спать. Где ты собралась спать, я, кстати, понятия не имею. Кира, сделав глоток чая, звонко ставит разбитую уже донельзя кружку. Могу поспорить, в её газах блеснула что-то нечеловеческое. У людей такой искры никогда проскочить не могло. Ни от радости, ни от звенящего гнева.       -Знаешь, - начала она, - у вас в городе ходят слухи про вампиров. Говорят, находят трупы абсолютно без крови. Как думаешь, может такое быть?       -Вампиры? У тебя всё с головой в порядке? Мы в детской страшилке живём? Просто маньяк какой-нибудь сумасшедший, у нас это не удивительно.       -Думаешь маньяк смог бы без единого надреза выкачать абсолютно всю кровь из тела? В любом случае, он точно вампир, раз ему понадобилось столько крови абсолютно разных людей.       -Может, он шизик. Ему нравится вкус крови определённо выглядящих людей. Типаж у него такой. Но никакой он не вампир, просто чокнутый идиот, которого лечить нужно.       -А моя бы кровь ему понравилась, как думаешь? – Вдруг выдает гостья.       -Ну выглядишь хорошо, думаю, ему бы не только кровь понравилась. Почему спрашиваешь?       -Потому что точно знаю, что твоя бы ему понравилась. Кружка, поднесённая ко рту, замерла в миллиметре от губ Лизы. На секунду стало страшно поднять глаза, а на после стало страшно не успеть защититься от опасности. Девушка напротив сидела неподвижно, как и сама Андрющенко. Мир поставили на стоп. Каждая из них обдумывала свой план действий, боясь оказаться на ход позади. Из-за стола они вскакиваю одновременно. Обе обходят его, находясь теперь на месте противника. Обе молчат, слова и не нужны. Всё скомкано и выброшено из дома. Луна из окна снова улыбается, всё выше поднимая по стене свой свет. Кира перепрыгивает через стол, словно через козла, опрокидывая обе кружки, которые лежат теперь на полу осколками. Лиза шагает спиной назад, надеясь выбежать на улицу, но этого ей не дают. Кира, оказавшаяся рядом с молниеносной скоростью, толкает ей от двери четко на кровать. Иногда плохо, что домик настолько маленький. Силы ей не занимать. Одной рукой она крепко держит два тонких запястья хозяйки дома, а ногами полностью обездвиживает жертву.       -Как ты, тварь, выживаешь? Что нужно сделать, чтобы ты перестала гонять в себе эту ублюдскую кровь? Она до смерти вкусная, знаешь? – Кира шептала это всё на ухо ничего не соображающей девушке. Страх застилал абсолютно всё. Свободной рукой Кира дернула водолазку, и она тут же разошлась по шву, оголяя тело Лизы. Гостья облизнула впалый живот, неосторожно приходясь по нему же появившимися клыками. Веки Андрющенко сжались непроизвольно, лишь бы не видит ужас смерти. Холод вдруг обдал ей ноги, которые остались без спортивных штанов.       -Индиго. Даже хорошо, что я не знаю, как тебя зовут. Маленькая тупая Индиго. Каждый раз вся такая осторожна, услужливая, но каждый раз проебываешься. Сколько в тебе жизни? Сколько мне ещё ходить на твоё несчастное кладбище, а? Лиза не хотела даже понимать бред, льющийся из уст маньячки. Они лишь хочет, чтобы это всё закончилось. Хоть как-то.       -Где тут у тебя кнопка выключения? – Кира отодвинула кусочек ткани, отделяющий её пальцы от неприкосновенной части девушки, - буду действовать по рифме, кисунь. Холодные подушечки прошлись по клитору, отправляя импульс, выбивающий воздух из лёгких. Из глаз брюнетки потекли слёзы, но в темноте даже она сама этого не увидела. Всё те же мерзлые пальцы вогнались на сухую во всю длину. Кира тут же начала ими двигать, будто действительно ищет кнопку, прекращающую питание организма. Разрезанные язык прошелся по татуировке на шее лежащей девушки, зачёркивая её в разуме обеих. Организм Андрющенко начал сбоить, воспринимая насилие, как что-то неплохое. Ноги пробрала лёгкая судорога, а голова опустела. Большой палец Киры лёг на скопление нервов, которое теперь с охотой воспринимало касание. Больше, больше. Лиза слегка подалась вперёд, ловя последние мгновения жизни. Умирать, так с желанием. Кира, ощутив, готовность от жертвы, вышла из её пылающего тела и резко вернула всё на прежние места. Андрющенко вскрикнула, попытавшись сжать ноги. Страх – лучшая приправа ко вкусу крови Индиго. Палец снова мазнул по клитору, притупляя резки движение других внутри. Стон был заглушён плотно сжатыми губами, пока язык Киры снова мазнул по шее. Конец близок. Во всех его смыслах. Ноги снова потряхивает, а в голове только «дай кончить, прошу». Всё тело сжалось в ожидании судорог облегчения, а шея вдруг засаднила. Острые клыки впились в фарфоровую кожу, аккурат в момент лучшего оргазма в жизни Андрющенко. Кровь постепенно покидает тело, отступая от места, где только что бушевали все эмоции. Глоток, второй, двадцатый. Кире больше пить-то и не хотелось, но теперь она действовала наверняка. Литра три, а то и все пять. Выпить, выплюнуть, уничтожить всё в Индиго. Под сжатыми на кистях пальцами больше не было тепла, да и кожа больше не так приятна глазу. Но гостья набирала кровь в рот и выплёвывала на пол, там собралась уже огромная лужа. Но остановиться было уже невозможно. Только когда под губами остался только кряхтящий звук, словно от выжатого пакета сока, Кира отстранилась от девушки. Проведя широким жестом рукой по губам, размазывая красную жидкость по лицу, она встала с кровати, и вышла из дома, прихватив своё пальто. Не оглядываясь, девушка ушла за пол часа до рассвета, ни секундой позже. Луна над самой землёй провожала свою дочь домой, восхваляя её деяния.