Правильно

Странно и нелепо следить за человеком, который, кажется, искренне в тебе заинтересован. — Пойдешь со мной на бал? Слова с трудом вылетают изо рта. Проще выследить монстра (хотя этим то она и занимается, просто, видимо, объект ее интереса и есть хайд, как мило, кто же еще мог ей понравится, как не убийца и псих), чем пригласить человека, который тебе нравится. — Да, Уэнсдэй, я с удовольствием пойду с тобой на бал. Думал, ты уже не спросишь. Он улыбается, а у нее дрожат коленки и подкашиваются ноги. Она разворачивается и уходит, пока это не стало заметно. Недоумение в глазах напротив сменилось гневом. — Тебя вообще заботит кто-то или что-то, Уэнсдэй? — голос пропитан болью и отчаянием. Хочется подойти и заткнуть этот паршивый безумно красивый рот поцелуем, зарыться рукой в волосы, а затем отстраниться и хрипло прошептать на ухо «ты, именно поэтому я здесь». Абсолютно нелогичное желание. Хорошо, что разум сильнее или не очень хорошо… Накинуться с обвинениями было проще, нежели спокойно поговорить, объяснить, что она волнуется за него. Неправильно делать больно тому, кто нравится. Еще неправильнее отказывать и врать самой себе. Девушка удалялась от хижины вне себя от раздражения. Идиот! Решил, что она пригласила его только, чтобы скрыть свое присутствие в его убежище. Да и она сама идиотка! Кажется ее подозрения причинили ему боль. Последнее время все их встречи заканчиваются не очень, оставляя после себя горький осадочек на душе и глаза, в которых плещется грусть в памяти. Она не пойдет на бал. Есть дела поважнее, чем какие-то пляски. Раз он решил поиграть в обиженку и пойти с бывшей, то она даже подходить к нему не станет. Верный друг сопроводит ее до пещеры и поможет в слежке. Пока надежда, что Торп не хайд еще теплится, она будет продолжать следствие. А если худшие из её опасений окажутся реальностью… Рассказать или промолчать? Вот в чем вопрос. Стук в дверь вырывает из тяжелых мыслей. Тайлер. В костюме. Все ясно, Вещь. Отлично, и что теперь делать? Юджин. Она должна пойти в лес с ним. Не пойдёт. Он вроде не выглядит обиженным, уже хорошо, терять второго друга за пару дней — слишком даже для неё. Идея пойти на бал с Тайлером кажется глупой, но очень заманчивой. Свою роль сыграло желание показать Ксавье, что у нее есть и другие поклонники. Пусть не думает, что кроме него она никому не интересна. Он и не думал. Улыбка исчезает с лица Ксавье, стоит ему увидеть вошедшую пару. Уэнсдей, полностью проигнорировавшая дресскод, в чёрном платье и Тайлер в белом костюме рядом с ней. Отвратительно. На его месте должен был быть он. Обида на девушку только усиливается. Ей совсем плевать на чувства Торпа. Начинает не хватать воздуха, в горле образуется противный липкий ком. Бьянка смотрит с неодобрением. Бьянка. — Сними амулет, сделай так, чтобы я забыл о ней. Обиженно уходит. Справляться со своей болью придется самостоятельно. Вечер заканчивается совсем не так радужно как начинался. Белые костюмы студентов окрашены в красный, кругом паника и неразбериха. И она куда-то исчезла. Он потом узнает куда. — Не холодно? Она вздрагивает, когда слышит его голос над самым ухом. По телу бегут мурашки. — Что ты здесь делаешь? — отвечает вопросом на вопрос, немного хмурясь, как будто не рада его видеть, а на самом деле в попытке собраться. — Тот же вопрос к тебе. Переживаешь из-за Юджина? — Это моя вина, я должна была удостовериться, что он не пойдет в лес один. Я не продумала все детали, и в итоге он на больничной койке. Тишина. Он больше не смотрел ей в глаза, и она отвернулась. Уэнсдей чувствовала парня за спиной и, наверное, впервые в жизни не знала, что делать. Мозг отказывался работать в такой близости от Ксавье. К тому же она устала на балу, а потом перенервничала… Хотелось быть просто девочкой, но она была Уэнсдей Аддамс. Торп злился на нее весь вечер. Злился из-за Тайлера. Но, когда узнал про Юджина, выдохнул с облегчением. Ужасно, но судьба пчеловода его волновала куда меньше. Она должна была быть там вместе с ним. Они оба бы пострадали, а так с ней все в порядке. Пусть проводит время с кем хочет, но остается живой и здоровой. Он не готов потерять ее как друга, а уж вообще потерять, тем более. Он слишком за нее переживает. Неважно, где она будет и с кем. Он согласен уйти на второй план. Если придется. — Прости, — сказано тихо, так что художник еле услышал. — Что ты сказала? — его бровь изгибается, на лице сквозит издевка вперемешку с недоумением. — Прости меня, пожалуйста. — Уэнсдэй, ты не заболела? — в шутливом жесте подносит ладонь к ее лбу, проверить температуру, но останавливается, она не выносит прикосновений. Прекрасно осознавая всю важность момента, он все-таки не может удержаться от подкола. Не ей одной над ним издеваться. — Возможно, — кривит губы в усмешке и уходит. Надо было умудриться испортить момент. Ксавье Торп направляется в сторону мастерской, тихонько бормоча себе под нос. Искать девушку сейчас бессмысленно, он извинится перед ней позже. Собирается снова рисовать ее, чтобы хоть как-то выгнать из своего сознания, а заодно избавиться от эмоций. Дверь беззвучно отворяется, в хижине темно, и он не сразу замечает девушку. Она сидит у стены, уткнувшись лицом в колени, худенькое тело вздрагивает. Кажется она плачет. — Боже… — он опускается на колени перед ней и осторожно касается ладонью волос. Не оттолкнула. Он гладит ее по голове, тихонько приговаривая что-то. Вскоре дрожь, что била ее, отступает. Она успокаивается. Медленно поднимается. Мнет в руках край кофты и смотрит в пол. — Уэнсдэй? — спрашивает, пытаясь заглянуть в глаза. — Я в порядке. Ты… Неважно, — разворачивается и уходит. Сейчас или никогда. — Подожди, — она замерла у двери, подходит к ней и разворачивает лицом к себе. На удивление она поддается. — Я рядом, — обнимает бережно, будто боиться, что она рассыпется под его руками. Девушка расслабляется и утыкается носом ему в плечо. Теперь все правильно.