Избранница Бога

Насколько я могу доверять Локи? Своему мужу. Но помимо этого: трикстеру, Богу обмана, главному злодею из скандинавской мифологии, по мнению всех Божеств. Он мне лгал во многом, недоговаривал правды, скрывал информацию. — Прости, умереть? А стоит ли оно того? Всё-таки Хель, как я поняла, не очень меня любит. Вдруг, это ловушка? Обманка? Вдруг, я попаду в Хельхейм и останусь там навсегда… Хотела бы я умереть? Нет, конечно. Как и любой другой обычный человек. Я боюсь смерти. Но, несмотря на это, я стала воительницей. Сомнительной, с не очень сильными навыками боя, но какой-никакой воительницей. — Твоё тело умрёт, а душу переместить мне не составит труда. Я уже так делал. Но необходимо обеспечить безопасность твоему телу, — Локи провёл ладонью по моей щеке. — Поэтому, тебе придётся идти туда одной. Чтоб я мог поддерживать твою душу насколько выйдет. — Если я останусь там дольше нужного, то… — я подняла на него глаза, в поисках поддержки. И я её получила. Бог поцеловал меня в лоб, задержав горячие губы. — Ты останешься там навечно. Для меня это прозвучало как приговор. Как нечто, что перевернёт ещё больше мою жизнь. Но ещё, как удар ножом в сердце. Как легко это прозвучало… Останусь навечно в мире мёртвых… Умру, получается. — Золотко, я обещаю, ты вернёшься ко мне. Целой и невредимой. Я вытащу тебя, — прошептал йотун, прижимая меня к себе. — Локи, я верю, что ты сможешь, но… — как же трудно признаться об этом кому-то другому. Сделав вдох, я чуть отстранилась. — Мне страшно, Локи. Твоя дочь меня невзлюбила ещё с самого начала нашего приключения. Почему сейчас что-то изменится? — Потому что я знаю Хель, золотко. И мне безумно интересно, почему она хочет тебя видеть, — Локи хитро улыбнулся, заправил прядь волос за моё ухо и опустил руку на спину. — Даже в Хельхейме, есть светлые места. Я тебя найду и достану даже оттуда. На этой фразе его улыбка сошла с лица. И прозвучало это так, что захотелось поверить и довериться. — Думаю, перед походом действительно стоит пойти и поесть. Насколько это возможно, я постаралась перевести всё в шутку. Но от этого как-то легче не становилось. Появился горький остаток, который ни к чему хорошему не вёл. Когда я спустилась, то в столовой уже никого не было, кроме Гуннара. Повезло, подумала бы я, но с каждой его встречей, он почему-то начинает напрягать меня всё сильнее. — О, Лив! Как ты? — пододвигая к себе мясную похлёбку, радостно возгласил колдун. — Порядок. Всё отлично. Мне нужен был отдых. — Я криво улыбнулась. На столе стояла миска с рисом и овощами, пару наполовину полных бутылей с мёдом, пиала с орехами, и плоская тарелка с крупными кусками мяса. Я поджала губы, пока искала чистую мисочку для риса. — Ты делаешь успехи. Знаешь, как для человека, ты невероятна, Лив, — жуя, проговорил Гуннар. — Э, спасибо? А я разве говорила, что я человек? Об этом кто-то вообще мог узнать? Но я же не совсем человек. Моя мама ван, а папа йотун... Я физически не могу быть человеком! — О, не скромничай! Твои дары… вана и йотуна… Это чудесно! — Да, это может шокировать, — пожав плечами, я отсыпала себе немного риса и закинула самый маленький кусочек мяса. В их понимании «самый маленький» — размером с ладошку. — Но, я не люблю об этом хвастаться. Я тренируюсь, чтоб уметь это контролировать, а не разбрасываться пустыми словами. — Да… Чувствуется в тебе эта натура… Борьба за справедливость, упорство, стремление к результатам и боевой характер. Этого у нас не отнять, — колдун хмыкнул, доедая своё мясо. — У нас? — разрезая мясо, я перевела взгляд на мужчину. Он заканчивал трапезу. — У йотунов. Ты слишком на него похожа… — Ты знал моего отца? — я резко вскинула голову. Голод на время пропал, из-за интереса. — Конечно. Дверь столовой распахнулась, впуская вместе с воинами морозный воздух. Холод резанул по коже, мгновенно смешавшись с запахом дерева, металла и свежего инея. Гул голосов стал громче. Мужи, закутанные в тяжёлые меховые плащи и тёплые дорожные кафтаны, шумно входили внутрь, на ходу расстёгивая застёжки, сбрасывая капюшоны. Снег таял на плечах и с высоких сапогах, оставляя мокрые пятна. Они смеялись, перекрикивали друг друга, стучали кулаками по столам, шумели лавками, задвигая их. Что-то заставило меня посмотреть в сторону небольшой группы у дальнего стола. Один из воинов как раз снимал шлем, отставляя его в сторону. Металл глухо стукнулся о доски. И в этот миг у меня внутри всё оборвалось. Сердце подскочило к горлу, а мысль об отце растворилась, будто её никогда и не было. Я увидела того, кого здесь не должно было быть. Ни в Асгарде, ни вообще — в этих мирах. Эдгард. Мать его. Кроуф. Мой чёртов бывший. Это было настолько неправильно, что даже смешно. Само его присутствие выглядит абсурдным. С другой стороны, если бы не он, шанс когда-нибудь столкнуться с Локи стремился бы к нулю. А теперь вот — пожалуйста — Норны явно поиздевались. Высокий брюнет поднял голову и посмотрел прямо на меня. Его улыбка медленно сошла с лица. В глазах мелькнуло недоумение, потом шок. Я не стала долго думать. Оставив Гуннара, направилась к нему. Издали он казался почти прежним. Но с каждым шагом прошлое представление рассыпалось. Щетина превратилась в аккуратную, но заметную бородку — неожиданно идущую ему. Взгляд всегда зелёных глаз потускнел, оставляя болотный, застоявшийся оттенок. Под ними залегли тени — следы бессонных ночей. Как странно было это замечать, вспоминая, каким безупречным он всегда казался раньше. — Я точно сплю, — хрипло выдохнул он, качнув головой. Голос стал грубее, ниже. — Лив… что ты здесь делаешь? — У меня к тебе тот же вопрос, Кроуф, — я нахмурилась, уперев руки в бока. Он коротко усмехнулся, оглядываясь по сторонам, будто искал подтверждение реальности происходящего. — Это не совпадение. Ты могла оказаться где угодно, но вот ты здесь. В мифологическом Асгарде, — Эдгард развёл руками. — Я до сих пор не верю. Парень махнул ладонью своим воинам, и те, переглянувшись, без лишних вопросов отсели дальше. — Ты изменил мне. После этого даже не написал и слова об извинении. Ты был моим миром, моим… — я сделала глубокий вдох, отвернувшись, глядя на суп в деревянной миске какого-то воина. — Я строила будущее, где был только ты. Но… — Это была ошибка, — перебил он поспешно. — Я был пьян, а она… Его ладонь легла мне на плечо. — Теперь ты ещё и вину на девушку сваливаешь? — я резко повернулась. Взгляд упал на его руку. Я стряхнула её, словно пыль, и отступила на шаг. — Неисправимая сволочь. И всё же… как ты, блядь, сюда попал? Эдгар закинул руку за голову, нахмурившись. Несколько секунд молчал, будто думал, как бы сказать помягче. — Я не знаю, — наконец произнёс он на выдохе. — После твоего ухода я много думал. Но точно не о нас. Я скрестила руки на груди, переминаясь с ноги на ногу. — Продолжай, — холодно бросила я. — Я встретил на улице какого-то мужика. Он предложил работу — помочь с погрузкой антиквариата. Ничего сложного. Я поднял сразу несколько коробок, — он усмехнулся. — И, конечно, одна из них рухнула. Оттуда выпал ключ. — Ключ… — я фыркнула, хлопнув в ладони. — Ну, конечно… — Я поднял его, — продолжил он. — И очнулся уже здесь. Подумал, что мне что-то на голову упало, и я в коме. Ага. Кирпич, не иначе. — Ясно, — я криво улыбнулась. — Ну, удачи тебе тогда. Я развернулась, собираясь вернуться к Гуннару. — Лив, погоди! — окликнул он, хватая меня за руку. Я уже собиралась ответить, когда дверь трапезной вновь распахнулась. Показался белый кусочек волос Миреллы и, на удивление, рядом находился Локи. Смело, однако. Мире что-то говорила тихо, почти шептала, наклонившись к нему, и Локи слушал вполоборота, с ленивым, рассеянным выражением лица. — …и если знаки не врут, — продолжала Мира, — то сила стянется вокруг неё… Локи уже собирался ответить — и замер. Его взгляд скользнул по залу… и остановился на мне, а точнее, на руке, что меня держала. Воздух вокруг будто сгустился. Улыбка Локи исчезла мгновенно, словно её и не было. В глазах вспыхнуло что-то тёмное, горящее. Бог еле заметно шевельнул пальцами, но мне оказалось этого достаточно, чтоб отойти чуть в сторону, вырвав руку. — Локи? — Мире нахмурилась, проследив за его взглядом. Он не ответил. Когда его голова склонилась набок, иллюзия сорвалась с пальцев резко и без предупреждения. Эдгарда отбросило через всю трапезную в сторону, словно его швырнули невидимой рукой. Тело с глухим ударом врезалось в стеллаж с посудой. Раздался хруст ломающейся древесины и звон посуды. Несколько воинов вскочили, но тут же замерли, почувствовав, чьё это было вмешательство. — Твою ж… — Эдгар перекатился, кряхтя и хватаясь за рёбра. — Мужик, ты совсем ебанулся?! Что за хрень?! Локи даже не смотрел в его сторону. Он медленно, будто ничего не произошло, подошёл ко мне, останавливаясь напротив. — Золотко, — его голос был обманчиво-спокойным. — Кто это? Я сглотнула. — Это… — я выдохнула. — Мой бывший. Из Мидгарда. Этого вполне хватило, чтоб запустить режим «ревностного-убийцы». Я своего мужа таким злым видела довольно давно. Даже не думала, что он может быть настолько ревнивым. Почему-то меня это очень заводило… Взгляд Локи потемнел окончательно. — Бывший, — повторил йотун, будто пробуя слово на вкус. — Из Мидгарда. Лучше бы там и оставался... Эдгар как раз успел подняться на ноги, держась за стену. — Слушай, я не знаю, кто ты такой, — начал брюнет хрипло, — но, может, ты сперва… Он не договорил. Локи оказался за спиной парня в одно мгновение. Серебряный блеск — и стилет уже был прижат к горлу. Так близко, что металл касался кожи. Кажется, даже показалась капелька крови. В зале повисла мёртвая тишина. — Ты находишься не в том мире, — произнёс Локи медленно, наклоняясь ближе, но глаза… Горящий ярким пламенем янтарь смотрел неотрывно на меня. — И трогаешь то, что тебе никогда не принадлежало. Эдгар замер. Умоляющий взгляд метнулся в мою сторону. — Лив… — выдохнул он. — Не смей произносить её имя, — прошипел Локи, сильнее прижимая лезвие. — Ни здесь, ни когда-либо ещё. В прошлом посягал на её тело, мысли или мечты… Сейчас это не имеет значения. Я шагнула вперёд. — Локи. Он мой бывший, — повторила я твёрже. — И это уже ничего не значит. Я бросила его сразу же, как только узнала об измене! Он слишком жалок. Бог обмана залился смехом. Свободной рукой смахнул слезинку. — За тебя просит дева... Ты настолько смешон и жалок. Называешь себя воином Одина, а на деле — трус, не имеющий чести. Ещё раз приблизишься к ней, — сказал он Эдгару ледяным тоном. — И я стану последним, кого ты увидишь перед смертью. Он резко отстранился, толкнув его вперёд ногой. Лезвие исчезло, будто его никогда и не было. А сам Бог переместился обратно ко мне. — Мы уходим. И в этот момент мне стало ясно: Асгард мог пережить что угодно. Но ревнивого Локи — нет. И с этими словами йотун положил свою ладонь на плечо Мире, а второй обхватил мою талию. Трапезная мгновенно заменилась на лабораторию Миреллы. К горлу подкатила лёгкий позыв тошноты. — Я пыталась переварить, что у вас там произошло… Но, хоть убейте, я забыла, как дышать, пока находилась там, — пошатываясь, пробурчала колдунья. — Согласна… От тех мужиков так несло… — я сжала пальцами переносицу. — Да нет же! Тот воин… Да его Локи чуть на кусочки не покромсал. Локи усмехнулся краем губ, но в этом не было ни капли веселья. — Он жив, — бросил Бог обмана небрежно. — Значит, день уже прошёл лучше, чем мог бы. Мире покачала головой, проведя ладонью по лицу. — Ты опасен, когда ревнуешь, — тихо сказала колдунья. — И это мягко сказано. — Я опасен всегда, — отозвался он. Скрестив руки на груди, Локи облокотился о стол. Я кинула на него взгляд, и Бог проговорил одними лишь губами: «Поговорим позже». Мире слишком пристально наблюдала за мной. Меня это немного смутило, и я вскинула бровь. — А ты… — она прищурилась, — чувствуешь это? — Что именно? — я выпрямилась. — Как тебя трясёт, — спокойно ответила она. — От избытка силы. Ты буквально переполнена. Не заметила? Я открыла рот, чтобы возразить — и замерла. Только сейчас заметила, что пальцы слегка подрагивают, а в груди начало что-то зудеть. Я бы скинула это на выброс адреналина, но пришло осознание, что это что-то намного большее. — Гуннар мне рассказал о твоих резких скачках. Они не проходят бесследно. Тебе нужно больше выплеснуть, — продолжила Мира. — Она начала справляться с молниями лучше, — мягко вмешался Локи. — Пока да, — кивнула колдунья. — Но, если Лив захочет использовать больше без подготовки… Я тебе говорила о последствиях. Я нахмурилась, посмотрев на своего мужа. Он показал мне взрыв руками, и мне стало резко не по себе. Я начала чувствовать, как жжение нарастает, желая поскорее выйти наружу. Мире развернулась и прошла глубже в лабораторию. Она остановилась у разрисованного рунами и странными чёрточками круга. — Лив, — сказала она, не оборачиваясь, — ты сейчас либо учишься держать поток, либо он однажды сорвётся сам. Я снова посмотрела на Локи. Он поднялся, взял мои руки в свои, крепко сжав. — Делай, что она скажет, — спокойно произнёс йотун. — Я буду рядом. Мирелла обернулась, в глазах мелькнуло одобрение. — А как же Хель? — прошептала я. — Это важнее. — Локи улыбнулся, наклонившись ко мне, оставил горячий поцелуй в лоб. — Начнём с простого, — резко громко сказала колдунья. — Только контроль. Она указала мне на центр круга. — Встань сюда. Закрой глаза. И перестань думать, что магия — это оружие. Это твоя сила, которая является частью тебя. Научись удерживать. Я сделала шаг вперёд. — Представь, что в твоей голове есть огромная комната. Собери всю магию там, — Мирелла взмахнула ладонью, и помещение погрязло в темноту. Вокруг круга образовались горящие свечи. — И постарайся выпускать понемногу, всё сильнее наращивая силу. Я вдохнула. Закрыв глаза, попыталась представить пустую комнату, но видела только тронный зал в чертоге Хель. И как бы я не старалась, перед глазами было лишь одно: как горит синее пламя, освещая «мёртвую» и «живую» часть Богини, что скрывалась в темноте. Я выталкивала образ прочь. Но зал Богини мёртвого мира упрямо не исчезал — наоборот, будто становился чётче. Синее пламя дрогнуло, пошло волной, и я вдруг поняла: комната, о которой говорила Мирелла, уже есть. Это и есть та самая «комната». Шевельнув пальцами, я тут же заметила отклик. Синее пламя задрожало, чуть заискрилось. Я осторожно подняла руку, чуть выпустив наружу магии. Факела вокруг вспыхнули ровнее, их пламя вытянулось, перестав дрожать. Воздух стал плотнее, насыщеннее, будто его можно было потрогать. — Вот, — спокойно сказала Мирелла. — Держи. Не торопись. И я держала. Магия текла тонкой струёй, послушной, почти ласковой. Это было будто… правильно. Не больно, не так, будто меня выжигает изнутри. Я даже осмелилась добавить ещё — совсем немного, проверяя предел. Тени на каменных стенах затрепетались. Пламя зашипело. Огонь загорелся ярче, крохотные молнии вылетали и испарялись, издавая еле слышный треск. Сердце заколотилось быстрее, под рёбрами запылало. Стало теплее, почти жарко. Ещё. Я открыла проход шире, и ещё, впуская всё больше магии. В тот же миг что-то сорвалось. Синее пламя из тронного зала рвануло наружу, накрывая всё сразу. Чертог погряз в огне, разразился оглушающий грохот. Я распахнула глаза, понимая, что этот шум происходит здесь. Свет ударил в потолок, по лаборатории прокатился резкий треск, будто воздух лопнул. Свечи вспыхнули высоким пламенем, и я услышала неприятный запах, будто чего-то горелого. Я вскрикнула и дёрнулась назад, но магия уже не слушалась. Она хлынула потоком. Ощущение, будто мои кости выжигались. Стало невыносимо удерживать молнию, но и выпустить я её не могла. Вдоль шеи прошёл острый жар, словно туда приложили раскалённый металл. — Лив! Хватит! — голос Миреллы прозвучал слишком резко. За ним — звонкая тишина и облегчение. Краем глаза заметила, как Локи что-то делал руками. Мой громоотвод... Мир вокруг дрогнул, и круг погас так же внезапно, как вспыхнул. Всё исчезло так же быстро, как и появилось. Я пошатнулась. Родные руки не дали упасть на пол. — Я же сказала — понемногу, — сквозь зубы произнесла Мирелла, осматривая меня. — Ты слишком жадная… Я тяжело дышала, чувствуя, как по шее всё ещё расползается тепло. Пальцы дрожали, но внутри настало какое-то дикое облегчение. — Я так понимаю, у меня не получилось? — тихо спросила я, опираясь на Локи. Мирелла коротко усмехнулась. — Не совсем. Она осторожно отвела мои волосы в сторону и протянула небольшое зеркало. Несколько прядей у виска почернели, будто их сожгли. Вот откуда запах горелого. А на коже, чуть ниже уха, проступали тонкие серебристые линии. Пока я несколько раз моргнула от удивления, они также почернели и я поняла, что это молнии. — Поздравляю, — тихо сказала Мире. — Твоя магия полюбила тебя. — А тебе идёт чёрный, золотко, — Локи пропустил мои тёмные пряди сквозь пальцы. — Может, полностью перекрасим? Могу устроить. — Он широко улыбнулся, подмигнув. — Нет, спасибо. И что это всё значит? — я поняла, что что-то случилось, но не могла понять, что конкретно. Мире не ответила сразу. Она забрала зеркало, повернула его так, чтобы свет упал на мою шею, и несколько секунд разглядывала метку. — Это значит, — начала колдунья медленно, подбирая слова, — что ты перестала быть для магии просто сосудом. Она провела пальцами в воздухе, и линии молний на коже едва заметно отозвались теплом, плавно переходящим к метке у груди. — Обычно сила пользуется магом, — продолжила Мире. — Оставляет следы, выжигает… — Девушки указала на свои волосы. — У тебя иначе. Она… закрепилась. Ты теперь как чистокровный йотун, который родился с этой магией! Локи наклонился ближе, его пальцы всё ещё скользили по моим волосам, но теперь осторожно, почти бережно. — Значит, ты решила оставить для меня парочку сюрпризов? — пробормотал он, обнажив зубы. — Как я горжусь тобой, моё золотко. Эта метка не исчезнет. Но и не будет расти сама по себе. Только если ты снова полезешь за грань. Мире добавила: — А ты полезешь. Рано или поздно. — Отлично, — выдохнула я. — И что теперь? Колдунья слегка улыбнулась. — Теперь, Дева-Жизнь, — сказала она, — мы учимся не сгорать дотла. Но, на данный момент, тебе нужно встретиться со своей противоположностью.