Серый, который не понимал

Серый умом никогда не блистал. Но одиннадцать классов кое-как проваландался и даже в универ поступил. Хоть и на платное. Однокурсники Серому сначала напоминали инопланетян на контрасте с простыми и понятными одноклассниками. Серый мысленно их сравнил с обычными карандашами (поточил и пользуйся: черти или рисуй) и циркулем (с ним ещё попробуй разберись, чтобы ровный круг получился). Несмотря на это, Серый в вузе довольно быстро обзавёлся приятелями и даже девушкой. Хотя никто от него подобной прыти не ожидал. Элину Серый, к слову, совершенно не понимал. Но, наверное, так и должно быть, Серый - парень недалёкий, Элька - высокого полёта птица. А рождённый ползать... ну и так далее. - Зая, мне холодно! - Элина обиженно оттопыривает нижнюю губу. Розовая глянцевая помада сверкает на ярком солнце, длиннющие нарощенные ресницы серебрятся инеем от мороза. Зачем нужны такие гигантские ресницы, Серый, естественно, тоже не понимает. Это ж целые опахала, а не ресницы. Он однажды пошутил, что Элька моргнет, а его сдует. Ух, и взъелась она! Обозвала "деревом" и надулась на полдня. Шуток про свою внешность Элька не выносила. "Я себя не на помойке нашла!" - гордо проинформировала она. Серый покорно согласился: конечно, не на помойке, а Элька ещё сильнее почему-то разобиделась. Странная! В глубине души Серый возликовал: наконец-то с парнями в бар выберется или дома посидит - в приставку поиграет, кино посмотрит, с котом пообнимается. Но не тут-то было. Вечером Элька великодушно сменила гнев на милость и потащила его на презентацию какого-то нового бренда нижнего белья. Такое поведение очень в её духе: обижаться, когда выгодно, царственно прощать, когда удобно. Для чего ему сопровождать Эльку на показ несуразных трусов и лифчиков, Серый опять же не понял. В высокой моде он - ни бум-бум, да и неловко ему среди полуголых моделей. В итоге, Серый прятался по углам с постной мордой, старался не пялиться, как баран, и шарахался от Элькиных знакомых - слишком уж заумные беседы те вели (Серому бы через слово гуглить пришлось, пожелай он их расшифровать). Вдобавок Элька не удосужилась его предупредить, что демонстрироваться будет не только женское, и когда Алик в тёмной пижаме с кружавчиками выплыл, словно грозовое облако, на подиум, у Серого аж живот скрутило. - Зая, я замёрзла! - Элина, задетая его чёрствостью, притопнула ножкой в красном сапожке из последней коллекции чего-то или кого-то - чудные названия Серый не запоминал. - Погрей меня, - капризно потребовала она и тут же сама притёрлась к Серому внушительной грудью. Серый исподлобья зыркнул на толпившихся поблизости одногруппников. По льду отправились прогуляться не все, кто-то тюбинговую гору предпочёл, кто-то - каток. Если бы Серого спросили, он бы тоже на тюбингах кататься пошёл. Но его никто не спрашивал. Элина сама выбирала, как им досуг проводить. Во время катания укладка может испортиться, а макияж - размазатья, и как потом фотографироваться? А не фотографироваться нельзя - нужны снимки для соцсетей. Не выставил себя на всеобщее обозрение на концерте, или пляже, или в спортзале - считай, там не был, это правило Серый уже усвоил. Вот только он до сих пор он не уяснил, на кой он Эльке сдался. Парни уверяли, что Серый её зацепил своим похуистическим отношением ко всему и вся - мол, проверенная стратегия. Но у Серого нет никакой стратегии, он сам по себе - не то чтобы чурбан, просто эмоции показывать не любит да и не умеет. - Зай, а сфоткай вот так меня, с солнышком, - Элька наклонила голову, деловито прищурилась, оценивая ракурс, и наконец от него отделилась. Ногу задрала, заулыбалась кокетливо, длинный ноготь закусила игриво. Серый щёлкнул телефоном, внутренне содрогаясь: девушку редко его фотографии устраивали, и она заставляла ещё раз сто заново переснимать. Серый периодически недоумевал, почему Элька вечно зовет его "заей" (хвоста и длинных ушей у него вроде нет). Своего той-терьера Вилли Элька именует "масик", Серый псу очень сочувствует. Не из-за имени, конечно. Они с Вилли - товарищи по несчастью. Наверняка, той-терьеру мало радости болтаться у хозяйки под мышкой в специальной сумке. Как и Серому мало радости болтаться с Элиной по дурацким выставкам современного искусства и мастер-классам по изготовлению духов. Считается, что Серому безумно повезло. Элька - красивая и без комплексов. Она для каких-то модных журналов снималась, сыграла в эпизоде сериала и водит дружбу с разными актёрами. Самомнение у Эльки размером с Гренландию, а может, и побольше. Губы и сиськи у Эльки пухлые, силиконовые, ресницы, ногти и даже брови нарощенные. "Ну чё, как силикон наощупь?" - интересуется Дэн. "Растяжка ого-го у Эльки? Она ж гимнастикой занималась," - напирает Димон. "В постели она крутая, да?" - прессует Петян. Серый в ответ на расспросы сколачивает суровые щи и многозначительно молчит. Его молчание парни воспринимают уважительно. Не каждый мужик готов откровенничать про свою девушку. Тем более, из Серого слова плоскогубцами иногда нужно выдирать. Разговоры разговаривать он не любит - боится ляпнуть лишнего. Молва гласит, что Элька - бомба и огонь. Но Серый знать не знает и ведать не ведает. Целый месяц он набирается мужества, чтобы выяснить, правда ли все окутывающие Элину сплетни и пересуды. Силиконовые сиськи Серый помацал - не зашли: дутые какие-то, а на следующий день ему везде почему-то мерещился синтетический запах пластмассы. Элька уже не единожды явно давала понять: пора бы от прогулок за руку и походов в кино перейти к более решительным действиям. Серый и сам не дурак. Он же мужик! А какой мужик не захочет трахнуть фигуристую и раскованную Эльку? Беда в том, что Серый и есть такой мужик. К тому же, он до чёртиков напуган. Да что там напуган, Серый как подумает про надвигающийся и неминуемый, как снежная лавина, СЕКС, чуть не в обморок падает. В его жизни уже случались позорные и очень унизительные проколы. Но то ещё в школе, а школа, к счастью, осталась в прошлом и в другом городе. Запороть себе репутацию в универе для Серого смерти подобно. Поэтому нужно собрать волю в кулак, разбудить в себе зверя или самца (или обоих сразу) и не облажаться. Дома Серый настраивался на неизбежную близость изо всех сил: откроет полуголые Элькины фотки, которые она беззастенчиво вываливала в соцсети, и понеслась. Настраивался Серый усердно и ежедневно, чуть мозоли не натёр. Проблема в том, что перед самой кульминацией, когда дыхание учащалось, а глаза закатывались от блаженства, воображение Серого бессовестно сбоило и вырисовывало отнюдь не пышногрудую и крутобедрую Эльку, а долговязого и ушастого Алика Воробьёва. Воробьёв напоминал Бемби и Гурвинека одновременно, постоянно шмыгал носом и грыз растрескавшиеся обветренные губы. А его уши от смущения или холода вспыхивали ярче, чем красный сигнал светофора. До кучи к своей угловатости, крупным кистям и огромным ступням, Алик сутулился и втягивал голову в плечи, и смотрелся благодаря всему этому ещё более нелепо и комично. Но стоило Алику замаячить в конце коридора, или просочиться бочком в аудиторию, или пробежать между рядами перед семинаром, взгляд Серого намертво к нему приклеивался и ни в какую не отклеивался до конца пары. Серый пробовал смотреть в окно, на Эльку, на препода, но всегда ловил себя на том, что возвращается к Алику. Почему Воробьёв так магнетически на него воздействует, Серый не знал. Но факт оставался фактом: Алик снился Серому из ночи в ночь в разных позах, и Серый дорого бы заплатил тому, кто подсказал бы, как Воробьёва в его фантазиях заменить на Эльку. Существовала бы специальная кнопка: нажал на неё - и бац: Серый вместо Алика вожделеет Элину. Но кнопку, к сожалению, не изобрели. Будь Серый поумнее, он бы и сам взялся, тут научным открытием попахивает, неменьше. Масла в огонь эротических грёз Серого подлил и злосчастный показ, где внезапно выяснилось, что Воробьёв - весьма примечательная личность. Совсем не сутулясь и не втягивая голову, он уверенно продефилировал в ореоле света и мерцающего шёлка и скрылся за ширмой. "Он чё здесь делает?"- быканул Серый, с трудом скрывая раздражение. Его взбесило, что Алик расхаживает перед всеми в кружевах, тогда как в универе изображает недотрогу. "Алик - модель. Ты что, не знал? - затрещала Элина. - Он для каталогов снимается и в рекламе..." "А так не скажешь", - мрачно перебил Серый, не желая больше слушать про Воробьёва и мечтая поскорее убраться подальше от Эльки и бельевого мракобесия. "Не ревнуй, Серёж, - по-своему истолковала девушка его тон. - Он не в моём вкусе и вообще по мальчикам". Если Серый кого и ревновал, то точно не Эльку. Хотя какое он имел право ревновать Алика? Всё их общение в универе сводилось к куцему "привет". Для Воробьёва он, несомненно, не более, чем Элькин парень. Большинство однокурсников Серого не замечали ровно до того момента, пока он не связался с избалованной красоткой. Почему он обласкан вниманием Эльки, Серый представлял смутно. В начале семестра девушка с ним даже не здоровалась, но на одной из вечеринок на даче общего знакомого она накидалась до такой степени, что повисла у Серого на шее, как белье на заборе. Наутро Элька долго корячилась над унитазом, небрезгливый Серый поддерживал её волосы и широко зевал. Проспавшись, придя в себя и восстановив последовательность событий, Элька видимо вообразила Серого своим рыцарем без страха и упрёка и решила удостоить того свидания. Предвидь Серый, чем всё обернётся, сбежал бы из рыбного ресторана, куда привела его избирательная Элька, сверкая пятками. Но Серый - это Серый, а не Ванга или Нострадамус, и пацаны хлопали его по плечу, подбадривали, обзывали "красавой" и заговорщически подмигивали. Серый сдуру повёлся, а в результате угодил в капкан. Элина как вцепилась в него в тот вечер, так никуда от себя не отпускала, и Серый невероятно устал. Целый месяц он будто отбывал трудовую повинность: на бальные танцы, капоэйру, в салон красоты, кабинет косметолога, студию массажа, нескончаемые вечеринки и дни рождения многочисленных друзей и подруг - везде-то он должен был составлять Элине компанию. Изредка Серый пытался протестовать, но его робкий ропот тонул в потоках возмущённого негодования. Элина ныла, мол он её "бросает", "отпускает одну", и она будет скучать и вообще Серый - эгоист и думает только о себе. "Так давай дома останемся, - не выдержал однажды Серый. - Посмотрим что-нибудь, еды закажем", - предложил он. Элька взбеленилась, сказала: она уже накрасилась и волосы накрутила, а Серый - этакий бурдюк - ревнует и хочет запереть её в четырех стенах. Серый поразился, как легко и быстро Элька исказила его слова и окончательно осознал, насколько они друг другу не подходят. С тех пор он только и делал, что искал достойный повод порвать с девушкой, но, как назло, не находил. Время шло, Элька делалась всё напористее и невыносимее, приятели давили и подначивали, Серый злился. Алик мелькал где-то на периферии, но исчезал сразу после пар также стремительно, как и появлялся. И вот на дворе середина января, а Элькина рука собственнически сжимает предплечье Серого. Вокруг трёх аккуратных круглых прорубей толкутся ребята, вместе с которыми они приехали за город на выходные. Серый с парнями два часа в стылой электричке трясся, Элина в машину взяла подруг, мест на всех не хватило, но Серый и не возражал. Идея уехать за тридевять земель на крещенские купания принадлежит неугомонной Машке Поляковой. Большинство её поддержало, а Серый как все, тем более его Элька, по обыкновению, и не спросила, сказала: "едем" и всё. Позже Серый сообразил: в выходные непременно дойдет до СЕКСА и загнался. Но чему быть, тому не миновать, а потому, кинув вещи в одном из коттеджей, он заперся в туалете и открыл последнее сообщение от Элины, к которому прикреплялось фото в новом нижнем белье. Ничего так - синий цвет Серый любит и переплетения кружевные на плечах красивые... совсем как на Аликовой пижаме были на том показе. Серый заскрежетал зубами от досады и сообщение с фото закрыл. Алик - здесь же, лёгок на помине, возле проруби топчется, переговариваясь с остальными. - Ненормальный!! - визжит Элька, как танк, втиснувшись Серому под руку и заставляя себя приобнять. - Мне от одного вида холодно! - она утыкается лицом Серому в куртку, не желая смотреть на вылезающего из воды румяного улыбающегося мужика. - Чего ж вы, ребят! Давайте тоже! - добродушно посмеиваясь, приглашает он. Но желающих не находится, морозы стоят лютые. - Зай, тебе слабо? - хихикает Элина, подавая знаки глазами Лесе и Кате. Их безмолвные обсуждения для Серого непонятны, но дико достали. Из-за одного этого хочется занырнуть в прорубь с головой и не выныривать подольше. Но телефон показывает минус 27, и отморозить яйца Серый желанием не горит. - Мне не слабо! - к краю проруби решительно подступает Алик. Он распахивает куртку, гремит пряжкой ремня, скидывает ботинки, выворачивается из толстовки. - Ты больной, Воробьёв! - констатирует Дэн. - Не нужно, Алик! - пугается Машка. - Скорую вызовите кто-нибудь, - острит Димон. - Обморозишься, Воробьёв, - строго предостерегает Катя. Алик никого не слушает. Он как капуста или луковица - сдирает с себя слой за слоем, пока не остаётся в одних только чёрных шелковистых боксерах. Всё время непрошенного стриптиза Серый наблюдает за Аликом, чуть ли не разинув рот, и почему-то чувствует себя виноватым. Кожа Алика молочно-белая, почти как снег, ноги покрыты редкими золотистыми волосками. Алик встречается с Серым глазами и ухает в прорубь. Бульк. Макушка Алика скрывается под водой, но через мгновение показывается над поверхностью. - Во даёт! - Охуеть! - Псих! Серый, не успев подумать и сам не понимая, почему, начинает поспешно раздеваться. - Зай, ты чего? - оторопело спрашивает Элька. - Зачем?..- она глупо таращится и хлопает ресницами-опахалами. - Мне тоже не слабо! - победоносно заявляет Серый и с разбега прыгает в соседнюю прорубь, искоса взглянув на Алика. Тело обжигает, ноги и руки сводит, на миг Серый собирается попрощаться с жизнью. - Пиздец! - радостно орёт он, выныривая. - Пиздец!! Парни ржут, Элина презрительно кривится, Алика не видать. Но Серому и не до него. Ледяная вода пробирает до костей, лицо горит, между ног звенит, но зато в мозгу прояснилось. - Хватит, зай, вылезай, - приказывает Элина. Серый окунается ещё трижды и только потом вылетает из проруби. - Нам надо поговорить, - сообщает он Элине трясущимися губами, стуча зубами и кутаясь в заботливо поданое кем-то полотенце. - О чём? - она приподнимает бровь. - Обо всём, - бросает Серый. - Но потом, а то задубею, - он галопом припускает к котеджным домам, мечтая поскорее встать под горячий душ. Деревянные бревенчатые избушки - как под копирку, каждая на пять человек. Накануне в чате долго и нудно распределяли, кто и с кем будет жить. Серый в обсуждении участия не принимал, и ему выпало поселиться с Элькой и тремя её подругами. Но Серому сейчас плевать и на Эльку и на подруг. Его колбасит не по-детски, изо рта вырываются клубы пара, кажется, из носа и ушей он тоже валит. Адреналин бурлит в крови из-за недавнего купания и от того, что полдела сделано, осталось поставить жирную точку и распрощаться с Элькой, её закидонами и силиконом. Серый с громким топотом взбегает на крыльцо, грубые ботинки болтаются на голых ногах. Дверь домика оказывается незаперта, что очень кстати, ведь взять у Эльки ключи Серый не додумался. Он швыряет одежду в коридоре и, дрожа, кидается в душевую. Перешагивая бортик ванны, он торопливо выкручивает горячую на всю. - Серый?! Его окатывает кипятком, а заодно страхом, Серый резко оборачивается. Алик Воробьёв в чём мать родила старается слиться с противоположной стеной, стыдливо прикрываясь краем шторки. На плечах и груди Алика пена и выглядит он совсем как у Серого во сне, а то и получше. - Ты откуда здесь? - искренне удивляется Серый. Его ещё не отпустило после проруби, в мышцах перекатывается удаль и задор. - Погреться залез, - лепечет Алик и почти целиком заворачивается в шторку. - Как и ты, наверное... - Зачем ты в прорубь-то полез? - фыркает Серый. Он, похоже, последние мозги отморозил, ведь нисколько не стесняется и смело пялится на Алика. Увиденное Серому очень нравится (гораздо больше, чем надувная грудь и губы уточкой). Алик розовеет, красные пятна выступают даже на шее и ключицах. - Да так, - он неопределенно дёргает плечом. - Поэкспериментировать захотелось, - он вдруг нагло смотрит Серому в глаза, также, как перед своим прыжком в прорубь. - А ты? Серый далеко не всегда понимает что и к чему, но сейчас точно уверен, чего хочет. Он раскручивает шторку, извлекает из неё Алика и рывком привлекает его к себе. Алик горячий и податливый, он и не думает сопротивляться. Серый касается его обветренных губ своими. Рот у Алика жадный, ноги длинные и сильные. Когда Алик обвивает ими Серого, тот на мгновение ощущает себя в западне. Но эта западня желанная, не в пример капкану Эльки. Серый плохо понимает, что делать, но движения, вздохи и стоны Алика направляют и помогают быстро сориентироваться. Серый не хочет думать. Серый не хочет ничего знать. Понимать он тоже не хочет. Он хочет только чувствовать Алика и слушать его сбивчивое дыхание у себя над ухом. - Ну ты кадр! - бурно удивляется Алик, раскинувшись поперек кровати. - Ваш коттедж у главного корпуса, как ты умудрился перепутать?! - он откидывает голову и смеётся. - Да они все одинаковые, не отличить, - оправдывается Серый. На нем гостиничный банный халат, свой рюкзак он заберёт попозже. Смех Алика Серый уже обожает. И его торчащие уши. И длинные ноги. И светлые ресницы, совсем не похожие на опахала. - Это называется топографический кретинизм, - разглагольствует Алик. - Надо же, заблудился в трёх соснах! - он опять хохочет. Пижамная рубашка сползает с плеча, заставляя Серого почувствовать себя похотливым животным. - Да ну тебя! - он хватает подушку и лупит ею нарвавшегося Воробьёва. Алик захлёбывается новыми приступами смеха и тоже бросается в атаку. Подушечная битва вскоре переходит в настоящий секс-марафон, и из комнаты Алика они выползают только в воскресенье вечером. Элька игнорит Серого до конца курса. Серый её понимает. Некоторые парни с ним больше не разговаривают. Серому плевать. Чего он не понимает, так это, почему раньше был таким идиотом и как мог хоть день прожить без поцелуев Алика.