Wake me up

Она разрывала плоть, ее пальцы окрасились в ярко-красный цвет. Руки дрожали, как и голос, кричащий жалобное "Помогите". Она не видела своего отражения... Она видела чудовище. Безжалостного монстра, готового убить кого угодно. Она хотела закрыть глаза и спрятаться от всего ужаса, что происходил вокруг, но могла лишь продолжать смотреть на лужу крови, заполняющую комнату. Зеркала разбивались, шум пронзил ее слух. Где-то вдалеке кричали люди, но она пыталась игнорировать. Пыталась выбраться из кошмара. Ее зубы впивались в сухожилия, разрывая их. Она была голодна. Она хотела есть. Из-за шума звона в ушах она не слышала подходящий силуэт. Не слышала шепот, прорывающий сознание, заставляющий рвать кожу ещё быстрее. Из-за света фонарей она не видела черные очки. Не видела отливающие желтизной волосы и злобную улыбку. Но она чувствовала. Чувствовала, что ее ждёт спасение. Что скоро все закончится... — Ну здравствуй, — почти неслышно сказал силуэт, подошедший к бедняге. — Сон окончен. Джоан вскрикнула, стоило ей открыть глаза. Кошмар закончился. Вокруг лишь родная, уже надоевшая комната. Никакой крови. Но был все тот же пронзающий желудок голод. Дикое желание разорвать какое-нибудь животное. Если повезёт, не только животное. Поднявшись с кровати, Джоан судорожно начала искать еду. Просто что-нибудь, чтоб насытиться. Прорыв все ящики и холодильник, Константин остановилась на сырой курице. Она забыла обо всех нормах, жадно кусая тушку когда-то живого существа. Ей казалось, что вот-вот она превратится в дикое животное: — Блять, ты раньше придти не мог?! — крикнула на всю кухню Джоан. — Прости, — то же лицо, точь в точь, как во сне. Он появился позади Константин и ухмыльнулся, смотря на ее тщетные попытки раскусить кость бедной птицы. — Пришлось задержаться чуток... — Я не хочу... Я, черт возьми, не хочу просыпаться каждый чертов день с желанием сожрать человека! — откинула кости в сторону Джоан. — Просто убей меня! Я не могу уже! — После смерти будет ещё хуже, поверь мне, — он подошёл к ней из-за спины и приобнял за плечи. — Все будет хорошо. Ты справишься. Джоан посмотрела на свои трясущиеся руки и не могла понять, ее ли это тело. В зеркалах отображалось чудовище, не она. Хотя... Константин уже и не помнила, как "настоящая она" выглядела. В последний раз она проснулась без страстного желания разорвать чью-то плоть лет пять назад. И с того момента она хотела проклясть чертового Морфея, который сделал с ней это. Без причин, просто решил поиздеваться: — За что он так со мной?.. — упала на колени Джоан. Казалось, под ней разбился пол, и она падала в чёртову бездну. — Я ему ничего не сделала! Пожалуйста, пусть он избавит меня от этого проклятья! — Джо, — он начал медленно водить пальцами вдоль ее волос, — успокойся. Это не может длиться вечно, когда-нибудь все наладится. Константин, по обыкновению, кивнула. Он говорил это ей уже не первый раз. Ничего не менялось. Она все больше хотела плоти. Хотела убивать. И от этого осознания она сама себя боялась. А тихий и спокойный голос блондина в очках все твердил, что все обязательно наладится. Наладится, может быть. Но не в этой жизни. Джоан проклята: — Обещаю, Джо. Клянусь, я что-нибудь придумаю. И она слышала все его клятвы. Но не верила. Никто не мог ей помочь. Она хотела просто забиться в угол и стать тенью. Чтоб ни один человек ее не видел. Чтоб она не могла навредить людям. Ее тошнило от собственного отражения. Она больше не хотела видеть себя, находиться в этом теле. Но и убить себя она не могла. Боялась. На волоске от смерти в ней просыпалось желание жить. Пусть в таких отвратительных условиях, но жить. А иногда не и вовсе останавливала знакомая фигура в очках. Он не давал ей совершать глупости. И, в какой-то степени, Джоан была ему благодарна: — Знаю. Я просто боюсь... Боюсь убивать. Знаешь, а ведь до всего этого я была совершенно обычной. Почему он выбрал именно меня, как свою жертву?! Таких, как я... — Тише, Джо, все хорошо, — он сел на пол, рядом с ней, и взял ее руку, начав обводить ее вены пальцем. — Я ведь тоже живу с проклятьем. И этим мы с тобой похожи. Обоим нужно убивать, чтобы выжить. — Но я не хочу убивать! — максимально громко сказала Константин. — Да и жить тоже... — Не говори глупостей. Я не позволю тебе умереть. Ты единственный человек, кому я во снах нужен. Джоан смотрела на него и, как ни странно, улыбалась. Он мог подарить ей хоть какую-нибудь надежду на завтрашний день. Поправочка: на яркий, счастливый завтрашний день. И это было максимально странно осознавать. Кошмар, который, по идее, должен был дарить лишь отвращение и страх, мог дать больше, чем сам бог надежд. Константин только ради него просыпалась, шла на эту чёртову работу, где хотелось сожрать каждого встречного и в принципе существовала: — Давай, успокойся. Улыбка тебе куда больше идёт, — блондин улыбнулся и убрал с щеки Джоан кровавое пятно. — Обещаю, завтра я постараюсь придти раньше. Я избавлю тебя от кошмаров, чего бы мне это не стоило. — Спасибо, — прошептала Константин. Ее руки перестали дрожать, но ком в горле не пропал. Она, как маленькая девочка, положила голову на его плечо и расплакалась. Его горячие руки легонько хлопали ее по спине, пытаясь успокоить. Джоан не хотела никуда выходить, хотела сидеть весь день в своей маленькой квартире рядом с ним, смотреть какие-нибудь старые мелодрамы, лишь бы отвлечься от всего происходящего. Но работа не позволяла. Без нее Константин осталась бы на улице, где шанс того, что она сожрет какого-нибудь прохожего возрос бы: — Прости, я сегодня правда затянула с этим, — медленно отдалилась Джоан. Она глубоко дышала, пытаясь остановить слезы. — Все, мне нужно собираться. Третье опоздание подряд мне вряд ли простят. — И помни, я всегда рядом. Тебе нужно лишь позвать, — блондин, поднявшись, протянул руку Джоан, дабы помочь ей встать. — Мы решим проблему со Сном. Рано или поздно. — Охотно верю, — наконец, из уст Константин раздался смешок. Она направилась к ванной. Ее ждала ненавистная работа, но даже в ней Джоан старалась находить хорошее. Старалась. Иначе бы она давно сошла с ума и сбросилась с какой-нибудь многоэтажки. *** Коринфянин шел по давно протоптанной тропинке. Ему приходилось приходить сюда чуть ли не ежедневно. Он не мог ничего с собой поделать. Каждый чертов день его сжигало заживо желание ещё хоть секунду побыть рядом с ней. С этой стервозной леди, которая любила совершать глупости. Он шел все быстрее, старался игнорировать всех людей, которых встречал. Ноги сами несли его к знакомому месту. Он хотел увидеть ее, успокоить после очередного кошмара... Наверное, в глубине души, Коринфянин, все же, умел по-настоящему сочувствовать людям. Как любила говорить ему Джоан: "Ты даришь надежду получше Морфея". Кошмар всегда улыбался, когда она его хвалила. Только вот она улыбалась редко... Это проклятье сильно повлияло на нее. Но он готов был находиться рядом с ней. Помогать выбраться из кошмаров, частью которых, по идее, был. Он отвергал свою природу ради нее, старался при ней не упомянуть все свои преступления. Все для того, чтобы успокоить ее. Он знал, что мог видеть ее в последний раз. Вся эта ситуация с вихрем могла попросту погубить его. И он знал, на что шел. Но он желал лишь отомстить Сну за все, что он сделал с Джоан. И он добился бы мести любой ценой: — Джо, ты в порядке? — Коринфянин вошёл в ее квартиру. — Если это можно так назвать... — она сидела на столе и яростно рвала тушку сырой курицы зубами. — Слушай, — кошмар подошёл к ней и обнял так крепко, как только мог, — мне очень жаль. Обещаю, я сделаю все, чтоб тебе стало лучше. Она обняла его в ответ, даже не зная, что, возможно, разговаривала с ним в последний раз. И этот факт заставил Коринфянина обнимать ее крепче обычного. Он хотел чувствовать ее присутствие. *** Этим утром Джоан проснулась не от привычного голода. Она не видела во сне крови. Лишь маленький эпизод... Череп с зубами вместо глазниц. И Морфей, держащий его в руке. Сначала до Константин не дошел смысл сна... Но потом осознание заставило ее проснуться. Заставило подскочить и закричать. Она больше не хотела есть. Не хотела человеческой плоти. Она желала обнять родную фигуру в очках. Но за избавление от проклятья пришлось отдать слишком большую цену. Трясущиеся руки потянулись к ножу. Вот и все, смысл утерян, пора разрывать плоть...