Часть 1
22 января 2023 г., 23:35
«Я в госпитале мальчика видал. При нём снаряд убил сестру и мать. Ему ж по локоть руки оторвало. А мальчику в то время было пять.»
13 сентября 1941 — … Подойдём к самому главному. Связи с ситуацией, Младший Лейтенант, я назначаю вас Старшим Лейтенантом Аккерманом. Удачи в службе. - проговорил лысый мужчина и протянул руку. — Как скажет ваша честь. Ривай принял её и поднёс к губам тыльной стороной ладони. Поцеловав воздух, он опустил руку и встал на одно колено и чуть шикнув, склонил голову, положив руку на сердце. — Я оправдаю ваши ожидания, Генерал Армии Дот. Дот Пиксис направился к двери на выход, но остановился и положил одну руку на плечо брюнета, пробормотав: — Я очень надеюсь на это. Отправляйся в госпиталь к Ханджи, проверь свою рану. Как только Ривай услышал хлопок за спиной, к нему подошла девушка, помогая встать. — Спасибо, Петра. - опираясь на маленькую руку девушки, сказал мужчина. — Старший лейтенант Аккерман, поздравляю с повышением. Но вам и правда нужно в госпиталь. - сказала взволнованно рыжеволосая. — Рал, отправляйся к семье Йегер, первый снаряд полетел именно в их дом, проверь их. Не спокойно мне. — Так точно, старший лейтенант Аккерман! Рал отдала честь и поспешила удалиться, оставив Аккермана одного в кабинете генерала. Присев на стул, он нервно потёр переносицу. «Микаса, Эрен, Карла…Живите»***
POV Levi Хромая, я иду по коридорам госпиталя для пострадавших или нуждающихся в помощи. Вокруг меня бегают медсестры на своих ярких туфельках с каблуком. Они сюда на подиум приходят или людей лечить? Уже по привычке раздраженно цокнув, я резко свернул, сменяя направление. Сначала к маме. Она пару дней назад попала сюда с переломом обоих ног. Раздавило под разрушенным домом. Жутко раздражало то, что ходить я не мог быстро, из-за сранной ноги. В тот же день, когда ноги моей мамы оказались под завалом, я прибывал на флоте, помогая разгрузке. И, как назло, именно мне на ногу свалилась железная труба. Рад ли я повышению? Вряд ли. Хотелось бы увидеть Микасу и Эрена? Невероятно. Хотелось идти к Ханджи? Совершенно и определенно нет. Ханджи была слишком навязчивой занудой, которая подкидывает тупые идеи по типу: «Ривай, брось службу, мне не спокойно». Это край наглости, я считаю. А вот сердцу не спокойно было за Эрена и Микасу, чертвушку и мелкую стерву, которая с этим мальчуганом в гости к их общему другу пошли именно в тот день, когда снаряд прилетел в их дом. Сердце болело за Карлу, которая так же была в том доме, чтобы забрать детей. За Эрена тоже невероятно болело, а ведь пацан хотел быть как я, тоже пойти на службу после окончания седьмого класса. Сам не замечая, как уже подошёл к знакомой палате, я одернул шторку и увидел, как мама мирно посапывала. Я облегченно вздохнул и встал на колени, вновь забыв о своей ноге. Шикнув, я притянул руку и взял бледную и маленькую ручку своей матушки и сжал. Пробормотав некоторые молитвы, я со вздохом поднялся и стоило мне провернуться, как лицо мое прибыло в самое настоящее отвращение. — Ханджи, что ты здесь делаешь? — Это я должна спрашивать, почему ты не о заявляешься ко мне несколько дней, ходя со, скорее всего, сломанной ногой. - сказала Ханджи, чуть повышая тон и грозно смотря прямо в глаза сквозь повязку, которая появилась относительно недавно и сломанные, почти раскрошенные очки. — Обещаю, как только Красная Армия снимет блокаду, я куплю тебе новые очки. — Это очень любезно с твоей стороны, но не отходи от темы. Видя, как мама недовольно что-то пробормотала, я вздохнул и повернулся к Ханджи. — Давай выйдем. Она лишь в ответ кивнула и я, оперевшись о стену, тяжело вздохнул, снова поворачиваясь к ней. — Что ты хочешь от меня услышать? - начал я, сам прекрасно понимая, каких слов она от меня ждёт. — Я хочу, чтобы ты взял отдых на пару дней и полечил ногу. Сам знаешь, что в будущем тебе только дурнее будет. Не губи себя. — Ты действительно думаешь, что я возьму отпуск в разгар войны? — Нет, не думаю. Но надеюсь. — Спешу разочаров.. Я не закончил фразу, ведь взгляд мой упал на проезжающую мимо койку с ребёнком. Посмотрев, откуда они выезжали, то можно сделать вывод, что из операционной. Все тело с лицом было накрыто, будто и вовсе трупа везли. Лишь коричневая макушка виднелась. Ханджи, устремив взгляд туда же, вздохнула. — Сирота. Он один из тех, чьи родители погибли и кто был лишен конечностей. Мальчик славный, слёзы сдерживал, прибывая в сознании во время операции. Сердце как током пробило. Не мог ведь это быть Эрен? Да нет же, бред какой-то. Набрав в легкие побольше воздуха, я посмотрел Ханджи в глаза и спросил. — Можно..Я навещу этого мальчика? Он ведь в сознании? — Я..Вряд ли имею право тебе разрешать, но сделаю поблажку. Только если после этого, ты позволишь мне полечить твою ногу. — Идёт. - с ходу согласился я, хмыкнув. — Палата двести сорок. По коридору и направо. — Спасибо. Несмотря на боль в ноге, я попытался набрать высшую скорость хождения и как только я подошёл к нужной койке, я, как малое дитя, зажмурил глаза и дёрнул за занавеску.«Он музыке учился, он старался. Любил ловить зеленый круглый мяч… И вот лежал — и застонать боялся. Он знал уже: в бою постыден плач.»
Взгляд сразу пал на до боли в сердце знакомые черты лица, а из меня будто дух выбили. — Эрен… Я в отчаянии пал на колени, лицом вжимаясь в деревянный так называемый матрас, на котором лежал мальчик. Слёзы пускать я не был намерен, не осталось. Получается, Карла и Микаса тоже? Нельзя. Нельзя думать о них. Надо отпустить и забыть, вспоминая в будущем о них, как о чем-то хорошем. Не сейчас. Подняв лицо, я увидел, что мальчик устремил взгляд на меня, своими большими, зелёными глазами он смотрел как-то удивлённо. Я сначала не понял, но почувствовав откуда-то скатившуюся каплю на своей ладони, что вцепилась в деревянный матрас, я опустил пальцы на щёки. Черт. Заплакал. Мальчик молчал, а сухие губы и глаза будто о чем-то просили. Молили. Догадавшись, я встал и вынул из своего пояса футляр с водой. Открыв крышку, я приоткрыл тому рот и хотел было лить, как услышал сдавленное и еле прохрипевшее «нет». Мысленно, я дал себе пощечину. Конечно же, самостоятельно глотать будет тяжело. Выдохнув, я набрал немного воды в рот и опустился к губам мальчишки. Я не сильно прижался к ним, чтоб не доставлять лишнего дискомфорта. Тот лишь смог сделать всего четыре глотка, по два захода. Я встал и посмотрел на мальчика, что сдерживал слезы. Мысленно нервно усмехнулся, неужто запомнил мои слова о том, что мужики не плачут? Иронично было то, что я сам пару минут назад пускал слёзы.«Лежал тихонько на солдатской койке, обрубки рук вдоль тела протянув… О, детская немыслимая стойкость! Проклятье разжигающим войну!»
Стоп. Ханджи говорила про конечности. Неужто… Я потянулся рукой к краю простыни, что накрывало тело мальчика, но тот своими большими глазами стал буквально умолять, этого не делать. Глаза действительно могли сказать больше, чем сам человек. Они передают всю боль. И всё же, я потянул за простынь и ужаснулся. Лучше бы я этого не делал. Руки были ампутированы до самых локтей, а свежие синие швы явно болели. В некоторых местах даже было мясо в перемешку с кровью. Я услышал всхлип и посмотрел на лицо мальчика. Тот явно не хотел плакать, но слёзы сами предательски покатились по его щекам. Детские слёзы. Слёзы обиды. Слёзы злости. Как больно было на душе. — Эрен, всё будет хорошо. - пробормотал я ему на ухо, накрывая обратно тело. Конечно, это было пустое обещание. Даже не обещание, а надежда. — Р-Ривай, я об..бщаю Мальчик внезапно заговорил, а удивлялся уже я. Насколько он был стойким, чтобы говорить после операции? Сколько ему было лет? Пять? Семь? — Что? Что ты обещаешь, Эрен? — Я стану таким же… Последовала пауза и кашель. Видимо, в горле у него до сих пор сухо. Я извлёк футляр и вновь напоил его через рот. Дальше я стал ждать продолжения незаконченного предложения. Вдруг это вообще могли бы быть его последними словами? Опять. Нельзя думать о плохом. Всегда нужно думать только о хорошем. — Таким же сильным, как вы… Я улыбнулся и вновь почувствовал слёзы в уголках глаз, я нагнулся и поцеловал мальчишку в лобик. Маленький такой… — Я буду ждать, Эрен. Поспи, завтра я вновь навещу тебя. После моих слов, мальчик и правда уснул. Ну и хорошо. Я ещё немного посидел рядом с ним, поглаживая голову, тем временем как он прижимался ею к ладони и что-то неразборчиво бормотал. Наверное думает, что это мама.«Проклятье тем, кто там, за океаном, за бомбовозом строит бомбовоз, и ждет невыплаканных детских слез, и детям мира вновь готовит раны.»
14 сентября 1941г На следующий день я как и обещал Эрену действительно пришёл к нему. Я думал, что он будет не в состоянии даже самостоятельно попить, но, на всякий случай я захватил с собой 400г так называемого хлеба, который полагался по праву служащим, но лучше я отдам свою долю мальчишке. Если не сможет съесть, съем сам. На мое удивление мальчик с широкой улыбкой ждал меня в сидячем положении, свесив босые ноги. Он сразу начал болтать о ново приобретенном другом, что был за соседней палатой. Как я понял, его звали Армин. Сейчас он находился в операционной. — Эрен, хочешь покушать? - спросил я. — Очень-очень! - воскликнул Эрен, но потом замер, задумавшись и чуть грустно выдал. — Только вот… - он посмотрел на свои руки. — Я покормлю тебя. Иди сюда. Мальчик придвинулся ближе, а я извлёк из своей тряпочной сумки платочек, в котором был завернут кусочек хлеба. Я отломил кусочек. И… Проклятье. Он был тверже деревяшки то бишь матраса, на которой мы сидели. Ребёнок посмотрел на хлеб в моих руках, а после этого своими большими глазами перевёл взгляд на мои глаза. Внезапно, в мою святую головушку пришла мысль. Соскочив с кровати, я увидел на себе непонимающий взгляд. — Подожди секунду, я быстро. Оставив ребёнка одного, я побежал так быстро, как позволяла моя перевязанная нога. Надо потом сказать Ханджи спасибо. Вернулся я в палатку с небольшой чашкой. Эрен непонимающе уставился на меня. Я сел рядом с ним, а тот устремил свой взгляд внутрь чашки. Его глаза заблестели, когда он понял, чем именно его будут кормить. — Это хлеб в молоке. - зачем-то сказал я. Улыбнувшись, я загреб в алюминиевую ложку немного молока с хлебом и стал кормить Эрена. Конечно, семнадцатилетнему мне тоже не помешало бы поесть, но, пока граммы хлеба не уменьшили вновь, можно и побаловать его. — Бррр, самолётик летит прямо в ротик! Ам! — Ривай! - воскликнул Эрен, а я заметил, как разливается румянец на его щеках и хихикнул. — Что? Ты не хочешь самолётик? — Нет. - буркнул мальчик, надувая губки. — А по-моему ты заслужил, ты вёл себя как настоящий мужчина. - сказал я и потрепал запутанные волосы Эрена. — Не правда! Я вчера заплакал, а значит я не мужчина! — Ну что ты такое говоришь, конечно мужчина. А ещё по секрету… - я перешёл на шёпот, — Я в твоём возрасте писался в штанишки. — Правда? - мальчик удивлённо хлопнул глазами, смотря на меня. — Правда-правда, только тссс! Я поднёс указательный палец к своим губам, а Эрен, видимо тоже захотев так сделать, дёрнул рукой и зашипел, грустно вздохнув. Я вновь вернулся к кормлению самолётиком, а потом внезапно, даже для себя, выдал: — На котёнка похож. - задумчиво сказал я. — Кто? - сказал Эрен, слизывая остатки молока со своих губ. — Ты. — А… Мальчик вновь залился краской и отвернул голову в сторону. Я посмеялся себе в кулак и поставил на тумбу опустошенную чашку. Вынув карманные часы, я понял, что уже пора уходить. Пускай у меня и был отпуск на три дня, дела всё равно оставались, учитывая повышение. — Ну чтож.. - я встал и посмотрел на мальчика. — Пока, котёнок. Завтра я снова приду к тебе. — Пока, самолётик. Я вновь засмеялся. Значит так? Ну хорошо, раз ему нравится, можно и побыть самолетом. Я уже развернулся, как меня дёрнули за край форменной рубашки. — Рив..Ривай, я правда стану таким, как ты. Сильным. Очень сильным. Ты подождёшь меня? Эрен посмотрел на меня своими большими глазами с пушистыми ресницами. Зрачок его был расширен, а луч солнца отдался ярким блеском, поэтому зеленые, как казалось, глаза, оказались бирюзовыми. Невероятно. — Эрен… - вздохнул я. — Я обязательно буду ждать этого дня. Буду ждать и надеяться, только взамен ты должен кое-что мне пообещать. — Что? — Ты должен выжить. — Я выживу. «Надеюсь» - уже сказал я мысленно себе. Прижавшись губами к лбу Эрена, я их задержал чуть больше положенного. Встав с колена, на котором оказывается был всё это время, чтобы мальчишка глядел на меня сверху вниз, я пошагал прочь. 24 апреля 1943г «О, сколько их, безногих и безруких! Как гулко в черствую кору земли, не походя на все земные звуки, стучат коротенькие костыли.» — Эй, Ривай! - услышал я позади знакомый голос. Малец бежал со всех ног ко мне. Я схватил его на руки, перебрасывая через плечо и слыша недовольные возгласы. Позже, показался ещё один блондинистый мальчик. С костылями. Армин. Я спустил с рук Эрена и, встав на одно колено, потрепал обоих по макушкам. — Поздравляю с выпуском, кадетники. Теперь вы официально ветераны. — Так точно, генерал-майор Аккерман! - сказали оба в унисон, отдавая честь. За те прошедшие два года, изменилось немногое. Меня повысили, Эрен с Армином стали выпускниками кадетского училища для младших, а вестей от Красной Армии до сих пор нет. А, ну ещё хлеб уменьшили в граммах. Сейчас, я должен идти на…Я не знаю как это называется…Линейка? Наверняка. Там я должен буду воодушевлять кадетов, говоря им, что если они умрут, их смерть не будет напрасной. На деле, так и было. За эти два года умерло около 500.000 тысяч человек. Точных подсчетов пока не производили. И это, черт возьми, ужасно много. Надеюсь, это число не будет расти.***
«И я хочу, чтоб, не простив обиды, везде, где люди защищают мир, являлись маленькие инвалиды, как равные с храбрейшими людьми.»
— … И я надеюсь, что никто из вас не надеется на … Сейчас, мою речь завершал уже Смит. Огромный амбал с два метра роста, который и помог мне в повышении. Уже как год, он носит звание моего товарища. Все ребята, малолетние и подростки, что стояли напротив нас, были с без каких-то конечностей или же с уродливыми шрамами. У кого-то отсутствовала нога; у кого-то две; у кого-то не было глаза; у кого-то пальцев. Эти дети прошли больше, чем некоторые взрослые и все ради долга. Ради родины. Ради павших родителей. Ради друзей и близких. Ради нас всех. — Отдадим свои сердца! - громко и яростно крикнул я, отдавая честь. — Отдадим свои сердца! - послышалось в ответ. Подняв руки ввысь, раздались крики. Громкие крики. Кто-то плакал; кто-то просто кричал; кто-то и вовсе в ступоре замер. Чувствую, что Эрен в этой толпе определенно кричал громче всех.«Пусть ветеран, которому от роду двенадцать лет, когда замрут вокруг, за прочный мир, за счастие народов подымет ввысь обрубки детских рук.»
Конец POV Levi***
27 января 1944г Стоя на краю высокого холма, мужчина, что смотрел вдаль, ощутил чужие, но такие родные руки на своих плечах. Он вздохнул и расслабился, позволяя обнять себя, сам положив ладони на локти парня, что покоились у него на плечах. Ривай вжался телом к человеку, стоящему позади, будучи в военной форме, осыпанной полностью медалями. Мужчина повернулся к Эрену лицом и тот прильнул к его шее, не скрытой воротом. Ривай положил ладони на широкие плечи. Эрен и правда за несколько лет вырос в очень красивого и привлекательного парня. Юношу. Мужчину. — Поздравляю с днём снятия блокады, генерал-майор Аккерман. - томно прошептал Эрен в шею Аккермана и куснул за неё, заставляя того выдать полу-стон. Ривай переполз с плеч парня на его лицо и, убрав мешающую прядь с красивого лица, он привстал на носочки и куснул кончик носа Эрена. — Я больше не генерал-майор Аккерман. Для тебя, котёнок, я просто Ривай Аккерман. - выдохнул мужчина в губы парня, заставляя того приблизиться ещё ближе, встав в опасной близости. — Самолётик. - усмехнулся Эрен и томно завёл поцелуй со старшиной. Мягкие губы сминались под не сильным напором Эрена, заставляя Ривая мычать прямо в поцелуй. Прогнувшись в спине, Ривай сильнее прижался к парню, хватая того за края воротника рубашки. Укусив за губу Эрена, Ривай отстранился и вытер влажные губы. Не удержавшись, произошёл еще один чмок. — Подождите, чмок? Еб вашу мать. — Ханджи!***
«Пусть уличит истерзанное детство тех, кто войну готовит, — навсегда, чтоб некуда им больше было деться от нашего грядущего суда.»
