Книга жизни

Старый колдун не ждал гостей. Он не спеша заварил ароматные травы в пузатом глиняном чайнике, и уже собрался пить чай, как вдруг услышал лёгкие шаги за дверью и осторожный стук. — Входите… Скрипнула несмазанными петлями деревянная дверь, впуская в дом прелестную гостью. Простое льняное платье подчеркивало стройную девичью фигуру, а легкие кожаные сандалии почти не скрывали красоту миниатюрных ножек. В косы девушки были искусно вплетены тонкие стебельки трав. Голову украшали белые звездочки лесной кислицы, а шею — ярко-красные нити рябиновых бус. «Словно лесная нимфа», — подумал колдун. — Здравствуй, дедушка! — Здравствуй, красавица, здравствуй. Зачем пожаловала? — Говорят, ты чародей, наверное, сам всё знаешь, — девушка неуверенно взглянула на старика, и яркий румянец заиграл на её щеках. — За чародея спасибо, не люблю, когда меня колдуном кличут. Только есть у меня одно правило: если хочешь получить ответ, сперва надо задать вопрос. Девушка смущённо опустила глаза. — Слышала, хранишь ты волшебную книгу, в которой все земные судьбы записаны… — Хм, твоя правда, есть такая книга. — А можешь в ней посмотреть, выйду ли я замуж? — Отчего ж не посмотреть, — колдун, кряхтя, вылез из-за стола и взял с полки старинную толстую книгу в деревянной обложке. — Неужели ты хранишь книгу вот так просто, на полке, рядом с засушенными травами и банками с вареньем? — Да. Прятать ее нет надобности, никто не станет ее красть. Хочешь взглянуть? Девушка кивнула и с любопытством заглянула в открытую книгу. — Но… Она же пуста? — удивленно выдохнула молодая гостья. — Вот-вот, — произнес колдун, — мало иметь книгу, надо ещё уметь ее читать. Он наклонился над желтыми страницами, и под пристальным взглядом старика на страницах книги стали появляться странные огненные символы, которые, кружась в хаотичном бешеном танце, постепенно складывались в прихотливый золотой узор. — Вижу судьбу твою в Книге жизни. Только вот нет мужа в этой судьбе. Не выйдешь ты замуж. Уж прости за нерадостный ответ, но врать тебе я не стану. Девушка вздохнула. А потом огонёк упрямства загорелся в её глазах, и она пылко затараторила: — Ты ведь многое умеешь, чародей, наколдуй мне любовь. Мало ли, что там в книге написано, я думаю, человек сам вершит свою судьбу. — Ишь, смелая какая! А не боишься сама вершить свою судьбу? — Нет. Боюсь прожить всю жизнь без любви. — Ладно, так и быть, помогу, чем смогу. Подожди минутку, подумаю я. И старик погрузился в чтение старинной книги. Беззвучно шевелились его губы, пальцы медленно переворачивали пожелтевшие страницы, а на стене большие круглые часы отсчитывали минуты, напоминая о скоротечности человеческой жизни. — Ну, слушай… Девушка подалась вперёд, пытаясь разобрать шёпот старика… — Ничего особенного делать не надо. Только ходи гулять каждый день. — А где гулять? — Где хочешь. По лесу ходи, на речку… Главное — каждый день. И будет тебе любовь. — Как же мне отблагодарить тебя? — Чем ты меня отблагодаришь, у тебя и нет ничего. Иди-иди, не мешай мне чай пить. — Возьми хоть варенье к чаю, смотри, вот малиновое тебе принесла, а это из шишек, вкусное, как мёд. — Ну что ж, варенье давай. А сама ступай домой, Мелисса. Так, кажется, звать-то тебя? — хитро прищурился старик. — Да, верно… — Иди, Мелисса. Любовь сама тебя найдёт. Только… Вот ещё что: не привязывай его к себе. Помни: оттолкнешь — притянешь, удержишь — потеряешь. Прощай! Жил-был на свете принц Герберт. Дивились люди его красоте и стати молодецкой, но ещё больше дивились лютой злобе его и жестокости. Только одна королева могла усмирить тяжёлый нрав сына. В высоком каменном замке Герберт находил покой и умиротворение, но стоило ему покинуть родные стены, как становился он, будто сам не свой — хмурый, суровый и гневливый. — Прячь ото всех ум и силу, — учил принца король-отец, — пусть враги считают тебя слабым противником. Никому не доверяй, всегда держи мысли и эмоции под контролем, лишь дома ты можешь расслабиться и быть самим собой. — Разве у нас есть враги? — удивлялся маленький Герберт. Что им от нас нужно? — Ну, например, они могут позариться на наши земли или богатства. — А мы богаты? — Все подвалы замка доверху набиты золотом. Так что, да, мы очень богаты. С тех пор минуло больше двадцати лет, но Герберт прочно усвоил отцовские уроки, хотя родителя давно уже не было в живых. Никому принц не доверял своих мыслей, не было у него в королевстве ни друзей, ни приятелей. Молодые люди сторонились вспыльчивого юноши, а девушки, хоть и поглядывали исподтишка на пригожего принца, но прятались по домам от греха подальше, боясь попадаться ему на глаза. А Герберт и не искал общения, никто ему не был нужен, лишь только матери жаловался принц на жгучую боль в груди, которая царапала сердце и просилась наружу, прорываясь то грубым словом, то пинком бездомной собаки, то ударом подвернувшегося под руку слуги. — Потерпи, — приговаривала королева, обнимая любимого сына, — все пройдёт… А по ночам она плакала, молясь, чтобы принц поскорее нашёл свою настоящую любовь и обрёл, наконец, смысл жизни. Мелисса хорошо запомнила слова колдуна и с того самого дня стала гулять по окрестностям каждый божий день. Постепенно она уходила от дома все дальше и дальше. Сперва это были прогулки, полные радужных надежд. Но время шло. С каждым днем надежд становилось все меньше, а грустных мыслей — все больше. Но хоть Мелисса и усомнилась в могуществе старого колдуна, прекратить прогулки все же не решалась. Однажды ей пришла в голову идея запасать на зиму ароматные травы и корешки, чтоб хоть какая-то польза была от каждодневных прогулок. И это помогло, она увлеклась новой затеей и перестала грустить. А тем временем лето перевалило за середину, и наступила ягодная пора. «Моченая брусника будет очень кстати холодной зимой, да и пузатая деревянная бочка в погребе простаивает зря», — размышляла Мелисса, собирая в лукошко упругие бусинки ягод. А когда бочка почти наполнилась, девушка подумала, что сверху неплохо было бы положить какой-нибудь гнет. На следующий день она отыскала подходящий по размеру камень на берегу реки, обернула его старым фартуком и потащила домой. Хрустнувшая ветка заставила ее обернуться, и от неожиданности Мелисса чуть не выронила тяжёлый камень — совсем рядом, за еловыми ветками стоял высокий мужчина и пристально смотрел на неё. От холодного взгляда ей захотелось бежать со всех ног, но незнакомец сделал шаг вперёд, и его глаза тут же потеплели. — Не тяжела ли ноша, красавица? Могу я предложить свою помощь? — мужчина улыбнулся и протянул руки к камню, но Мелисса с испугу лишь крепче прижала его к себе. — Сама справлюсь, спасибо, запачкаетесь ещё… — пробормотала девушка, растерянно глядя на богатый костюм незнакомца. И она заторопилась домой, оставив незадачливого помощника в полном недоумении. А дома, бросив замшелый камень в погреб, она уселась на крыльце, пытаясь успокоить сердце и остановить бешеный танец мыслей. «Это он! Точно он!» — Мелисса подумала, что заготовка моченой брусники — не такая уж и необходимость. И полезла доставать из сундука нарядное платье. Герберт любил охоту, это было единственное развлечение, которое гасило огонь в груди и успокаивало разум. Сначала он убивал зайцев и лисиц, потом стал охотиться на кабанов, с каждым днем уходя в лес всё дальше и дальше в поисках серьёзной добычи. Излив на лесной мир свою неуёмную злобу, он возвращался домой спокойным и довольным. Но длилось спокойствие недолго. Через несколько дней Герберта снова тянуло в лес. Он шёл по наитию, неведомый внутренний компас всегда указывал верное направление. Иногда будто холодное течение касалось его пылающего сердца, разворачивая в обратный путь, а бывало — ласковый тёплый ветер вёл и вёл за собой вперед. Вот и сейчас принц чувствовал нежное дуновение, манящее в самую чащу. Привычной крадущейся походкой он пробирался вглубь, не считая минут, не следя за расстоянием, словно дикий голодный зверь. Интуиция подсказывала, что сегодня будет удачный день и, предвкушая достойную добычу, Герберт рвался вперёд, не жалея сил. Странный шорох в кустах заставил его остановиться. «Неужели медведь?» — затаив дыхание, принц сжал рукоятку отцовского меча. А через минуту из зарослей вышла прекрасная девушка. «Вот это добыча», — усмехнулся про себя принц Герберт. Мелисса оказалась права, это был он — тот самый, наколдованный. Видимо, не так уж трудно найти одинокий домик в лесу, и буквально на следующий день она увидела незнакомца вновь. «Какой же он красивый», — восхищалась Мелисса, украдкой разглядывая сквозь оконное стекло густые чёрные локоны, смуглое лицо и стройный силуэт молодого человека. А он примерно с таким же интересом рассматривал её жалкое жилище. Мелисса толкнула дверь, сделав вид, что вышла случайно, и столкнулась с ним на крыльце. Он опешил, а потом расхохотался громко и раскатисто: — Так вот, значит, где ты живёшь. А я уж думал, каменный замок в лесу строишь, булыжники с речки на фундамент таскаешь. Мелисса подняла голову и увидела совсем близко его смеющиеся глаза, такие тёмные, что сама ночь могла бы им позавидовать. «Ради этого момента стоило жить», — пронеслось в её голове. Герберт проследил за девушкой до самого дома. Деревянная избушка да хозяйство из десяти индюшек — вот и всё, что предстало перед его удивленным взором. Он вдруг почувствовал прилив сил, усталость и раздражение исчезли, как по волшебству. «Здесь какое-то место силы, — подумал Герберт, — или это та самая девушка, которая мне нужна». Однажды в детстве он спросил отца, что такое любовь. Отец задумался, а потом ответил: — Ты сам почувствуешь, сердце подскажет, ведь только оно делает выбор. Увидишь свою принцессу — сразу поймёшь, что только она одна тебе нужна, и жизнь свою ты готов отдать за неё. Как найдёшь такую девушку, не медли, сделай всё, чтобы она стала твоей. Если упустишь, не видать тебе счастья на земле, ничто её не заменит: ни друзья, ни деньги, ни развлечения. Победы станут безрадостными, яства — безвкусными, а женщины — безликими. — А если она не захочет? — маленький Герберт не унимался с расспросами. — Тогда хватай и тащи к себе силой, — смеялся отец, — посадишь её в холодную башню — вмиг присмиреет. И Герберт внимательнее всматривался в глаза отца: шутит или нет? «Еще один чудесный день!» — Мелисса встречала утро песней, как счастливая птичка, и успевала переделать все домашние дела ровно до его прихода. Он всегда появлялся в одно и то же время — рано утром на рассвете, а уходил — лишь только начинал багроветь закат. Но сегодня все было по-другому. Его хмурый взгляд не предвещал ничего хорошего, но она все же спросила: — Что с тобой? Нездоровится? Хочешь, я заварю тебе крепкий чай с мятой? — Мелисса села рядом и нежно коснулась рукой его плеча. — А можно мне чай с мелиссой? — пошутил он, но улыбка появилась и тут же погасла на его губах, — Возможно, я не смогу к тебе больше приходить, или это будет совсем редко. Не спрашивай почему, ты же знаешь, за пределами этого дома у меня совсем другая жизнь. — Я ничего про тебя не знаю, — горестно шептала Мелисса, роняя слезы ему на колени и понимая, что время счастливой любви отсчитывает последние минуты. А за окном шёл дождь, оплакивая вместе с Мелиссой недавнее счастье и пророча скорую разлуку. Герберт снова отправился в лес. Теперь он уже точно знал, куда идёт. Словно нюх охотничьего пса, сердце безошибочно вывело его к старой избушке. Он одним прыжком взлетел на крыльцо. Странно, здесь он чувствовал себя хорошо, спокойно, почти как дома. И в этот момент девушка распахнула дверь. Он смотрел на неё сверху вниз и ждал. Ждал, что она опустит голову и спросит, чего он изволит, и чем она может быть полезна столь важной персоне. Но она не опускала головы. Её глаза с вызовом разглядывали непрошеного гостя, а маленькая изящная ножка дерзко наступила на его кожаный сапог. — Что вам угодно? — девушка явно чувствовала себя хозяйкой положения. Герберт высвободил сапог: — Не очень-то вы вежливы, сударыня. Может, позволите мне войти? Разве не видите, кто стоит перед вами? И принц вдруг почувствовал, как внутри медленно разгорается костёр привычной ярости. Он впился тонкими пальцами в рукоять меча, а взглядом — в прекрасные глаза девушки. Она тоже смотрела на него в упор, и не было в её взгляде ни капли страха или смущения. — Я вас не знаю, а внешний вид обманчив. Вы сами-то видите, кто перед вами? — девушка гордо вскинула голову и усмехнулась, — Может быть, я принцесса? — Тогда все очень удачно, ведь я тоже принц, — Герберт попытался сгладить ситуацию и отступил на шаг. В ту же секунду дверь захлопнулась прямо у него перед носом. Рассвирепел принц, огнём запылала голова, а сердце готово было разорваться от накатившей боли, словно судорогой свело пальцы на рукоятке меча, и Герберт еле сдержался, чтоб не разнести в щепки жалкую, покосившуюся от времени, дверь. Но он справился с собой. Сверху, на рукоятке отцовского меча был острый металлический шип. И когда принцу становилось совсем невмоготу, он давил на него со всей силы, пока острый шип не впивался глубоко в руку и кровь не начинала струиться вниз по острию меча, быстро унося с собой всю его животную ярость и неудержимую злобу. Вот и сейчас Герберту пришлось воспользоваться этим старым испытанным средством. Боль от глубокой раны остудила пыл, принц развернулся и ушёл, решив, что надо успокоиться и всё как следует обдумать. Дождь перерос в бурю, ветер гнул еловые макушки, жалобно скрипели березы, размахивая тонкими ветвями и прося пощады у разбушевавшейся стихии. Мелисса вся сжалась и, боясь выпустить из рук его пальцы, с ужасом смотрела в окно. — Как же ты пойдёшь в такой ураган? Тебе нужен плащ, я сейчас найду, подожди. — Не нужен мне плащ, — он обнял её крепко-крепко, а потом легонько оттолкнул от себя и направился к двери. Мелисса так и осталась сидеть, не в силах шевельнуться, не зная, что сказать, лишь дождь солёных слез не переставая струился из её прекрасных глаз. Вот он открыл дверь, и ветер ворвался внутрь, раздувая кудри его длинных черных волос и грозя сбить с ног любого, кто отважится выйти на крыльцо. Он шагнул за порог, и Мелисса зажмурилась. Слабый стон вырвался из её груди, и она, испугавшись своей слабости, зажала рот рукой, боясь быть услышанной. Он обернулся. — Не плачь. Хочешь, я останусь? Такую бурю лучше переждать. Ну что ты молчишь, глупышка, испугалась? «Нет, тебе надо уходить, оставь меня, уйди!» — хотела выкрикнуть Мелисса, но руки уже тянулись к нему — обнять и оставить у себя навсегда. Герберт почти без сил вернулся домой. Рука ныла, рана, замотанная наспех носовым платком, еще кровоточила. Мать лишь мельком взглянула на мрачное лицо сына, на замотанную руку, и промолчала, не решаясь задать вопрос. Принц прошёл в спальню и повалился на кровать, как был, в охотничьем костюме. Голова гудела, требуя сна. Собрав последние силы, Герберт встал, собираясь пойти в ванную, как вдруг взгляд его упал на окно, потом на поле за окном, на речку за полем и, наконец, на высокую башню за речкой. Никогда он не задумывался, что это за башня высится там, вдалеке, но сейчас, сейчас эта старинная постройка навела его на странные мысли. — Мама, — принц нашёл мать в столовой за чашечкой кофе, — что это за башня видна из моего окна? Мать вздрогнула, и капельки кофе расплылись на белой шёлковой скатерти причудливым узором. — Это Башня непокорных, — смутившись, ответила королева, — твой отец был суров. Не везло тем, кто смел перечить его воле. — А женщины? Бывали в башне женщины? — сейчас Герберт с нетерпением и волнением ждал ответа, вспоминая свои детские разговоры с отцом. Мать, застигнутая врасплох, казалось, раздумывала над ответом. — Что ж, значит пришла пора… Скажу, если тебе надо это знать. Да, там была в заточении женщина. Девушка. Всего одна. Это была я… «Вот оно что», — задумался принц и почувствовал, как сердце беспомощно затрепетало в груди от коварного замысла. Вспомнилась принцу девушка смелая, строптивая, желанная. И проснулись у него инстинкты задавленные, запретные. — За что же оказалась ты в башне, мама? — задал принц свой главный вопрос, уже догадываясь, какой будет ответ. — За нелюбовь. Твой отец выбрал меня в жены, а я отказалась. Уж больно ярко горели его глаза, жгли огнём и пугали мою бедную слабую душу. Тогда он похитил меня и заточил в башню. Два месяца сидела я взаперти, а из еды мне приносили только хлеб и воду. Я подходила к окну и смотрела на родные поля, а из окна замка на меня смотрел твой отец. Через два месяца я сдалась и сказала, что готова выйти за него замуж, быть верной и во всем послушной его воле. И видит Бог, я сдержала свое обещание. — Ты так и не полюбила отца? — Почему же, потом я была счастлива с ним. Когда улеглась боль обиды, я посмотрела на него другими глазами и, окруженная заботой и вниманием, потихоньку начала привыкать, а потом и полюбила. — Ты его простила? Мать опустила глаза. — Время лечит, сынок. Я простила отца, когда поняла, что он полюбил меня со всей страстью, и против своей природы пойти не мог. А почему ты спрашиваешь? — мать внимательно взглянула на сына. — Просто интересно, — принц отвернулся и в раздумьях вышел из столовой. — Что с твоей рукой? — крикнула вдогонку королева-мать. — Ничего, просто царапина, уже все зажило, — и принц, на ходу размотав носовой платок, показал матери гладкую ладонь, на которой и следа не осталось от глубокой раны. Мелисса проснулась и сразу поняла, что все закончилось. Он ушёл ещё до рассвета, пока она спала. За окном не осталось и намека на вчерашнюю бурю, ветер стих, солнце взошло и ласково заглядывало в окно. И так прекрасно было это тихое утро, что совсем не хотелось думать о плохом. Казалось, сейчас она услышит его шаги за дверью и, выскочив навстречу, бросится к нему на шею. Но шагов она так и не услышала. Ни в этот день, ни в следующий… И потянулись серые будни тоски и печали. Через несколько дней Мелисса решила сходить в город. Она никогда не уходила так далеко от дома, но сейчас её манила тайная надежда встретить своего возлюбленного и взглянуть в его глаза ещё хотя бы раз. Теперь Герберт не находил себе покоя. Всё валилось из рук, ничего не увлекало и не отвлекало от мыслей о лесной красавице. Даже охота больше не интересовала принца. Он думал только об одном. И однажды все-таки не выдержал. Герберт шёл быстро, легко уворачиваясь от колючих веток на своём пути и отмахиваясь от назойливых мошек. А в голове крутилась только одна мысль: «Это моя женщина. Она предназначена мне». Он вышел на маленькую поляну, легко взбежал на крыльцо и постучал. Никто не ответил. В отчаянии принц стучал снова и снова, пока не понял всю тщетность своих усилий — пустота домика ощущалась почти физически. Тогда он начал её искать. Герберт рыскал по округе, как волк в поисках молодой лани, ощущая в воздухе её аромат, чувствуя, что она где-то рядом. Он удалялся от избушки в сторону, потом возвращался и двигался в другом направлении, стремясь прочесать весь лес и надеясь на свой немалый охотничий опыт. «Посиди здесь, подожди, она вернётся домой» — внутренний голос пытался успокоить, но принц не мог остановиться. И он её нашёл. Герберт выскочил на берег реки в тот момент, когда девушка одевалась после купания. Она сидела на камне, мокрые волосы прилипли к ее плечам, и она собрала их в хвост, перевязав тонкой зеленой лентой. Как завороженный, затаившись, Герберт смотрел на девушку, пока она не поднялась, собираясь уходить. И в этот момент он бросился к ней. Она успела лишь обернуться, а он схватил её и крепко прижал к себе. Она закричала, как раненое животное и дернулась, пытаясь освободиться. «Какая сильная», — восхищенно подумал Герберт. Он держал ее изо всех сил, нещадно сдавив тонкие ребра и парализовав все движения своей жертвы. И когда короткая судорога пробежала по телу девушки, а её голова безвольно упала на его плечо, он понял, что добился своего — она потеряла сознание и теперь была полностью в его власти. Остальное не составляло труда. Герберт быстро связал ей руки и ноги кожаными ремнями, а рот предусмотрительно перевязал её же платком. И не дожидаясь, пока жертва придёт в себя, он закинул лёгкое стройное тело через плечо и что есть мочи понесся домой, в замок. Мелисса запомнила дорогу. Однажды она тайком последовала за ним и, остановившись у опушки леса, долго стояла, глядя, как он шагает по проселочной дороге. Сейчас она шла по этой пыльной дороге сама, но что-то изменилось с тех пор: Мелисса заметила чёрные флаги на сторожевых башнях крепостной стены. Герберт смотрел в окно и ждал. Ждал, что она подойдёт к окну. Прошло уже шесть недель с тех пор, как он заточил свою пленницу в старую башню, и сил у девушки явно поубавилось. Он ещё помнил, как она билась в его руках, словно опасная хищная птица, но здесь, в башне, присмирела и больше походила на прозрачную серую тень. Что-то беспокоило принца, ощущение тревоги не покидало его с утра до вечера, но он гнал от себя надоедливые мысли. Герберта снова и снова тянуло к окну — увидеть её силуэт и сказать самому себе, что все хорошо. Но что-то подсказывало, что он неправ. Лесная красавица быстро угасала там, в холодных стенах башни. Она молча ела хлеб, пила воду и слабела день ото дня, но не сдавалась. Её глаза всё так же ярко сверкали и с презрением смотрели на принца. И это не давало Герберту насладиться своей победой. Лучше бы она кричала и царапалась, пытаясь вырваться на свободу. «Ничего, у неё просто обида и тоска по дому, привыкнет», — утешал разум. «А если она умрёт? — спрашивало сердце, — Ты готов потерять её навсегда?» И принц метался в своей постели, не в силах найти верное решение. «Отпустиииии, ей нужна свобооооода», — сердце скребло острыми коготками, поднимая откуда-то из глубины души неведомую доселе жалость. «Не могу отпустить. Но завтра я заберу её во дворец, дам хорошую еду, и ей сразу станет лучше», — решил принц. Этот компромисс немного успокоил Герберта, и он провалился в сон. Мелисса удивилась, каким тихим и безлюдным встретил её город. Жители появлялись то тут, то там, пробегали по своим делам, сохраняя при этом скорбное, будто виноватое выражение лица. Не было слышно смеха и громких разговоров. Мелисса зашла в ближайшую хлебную лавку. — Скажите, что случилось? Почему в городе так… Так странно? — Странно? Видно, вы не местная, раз спрашиваете. — Да, я очень давно здесь не бывала. — В печальное время вы здесь оказались. У нас сейчас траур — умер наш король, — и лавочник махнул рукой в сторону окна. Там, на другой стороне площади, Мелисса увидела высокое каменное здание, на фасаде которого был закреплён огромный портрет, украшенный живыми цветами и чёрными траурными лентами. Герберта разбудил страшный грохот. Ещё толком не проснувшись, он посмотрел на часы: четыре утра, солнце только-только готовилось выпустить свои первые лучи. И тут, испугавшись внезапно накатившей тревоге, он подбежал к окну. — Неееееет! На месте старинной башни в предрассветных сумерках он разглядел лишь жалкие руины. А вдалеке, в ясном безоблачном небе, он, к своему ужасу, увидел огромные крылья парящего дракона. Принц никогда ещё не был в таком отчаянии! Боль накрыла тяжелой лавиной, застилая собой все мысли и чувства. Словно безумный, бросился он из комнаты, сбивая на своем пути старинные резные стулья и распахивая настежь все двери. На шум прибежали испуганные слуги, и даже сама королева, завернувшись в парчовый халат, вышла из своей спальни. — Ах, мама, её похитили! Как же так могло случиться? Она ведь моя, я точно знаю, она должна принадлежать мне! — Кто похитил? Кого похитили? — королева спросонок ничего не могла понять в сбивчивой речи сына. — Мою девушку похитил дракон! Прямо из башни непокорных. Да что там, он просто разрушил башню, как песочный замок! Слуги, седлайте коня! — Не может быть, не может… — королева смотрела в окно на руины замка и лишь снова и снова в замешательстве причитала, — Этого не может быть… Драконов больше нет, ведь твой отец…» Но Герберт не слышал, он уже кинулся в погоню, крепко сжимая в руке отцовский меч. Предчувствие неминуемой беды сжало горло Мелиссы, словно железный ошейник, а глаза вмиг заволокло туманом непрошенных слез. Пройдя через площадь к высокому каменному зданию, она впилась замутненным взором в мужской портрет. И несмотря на черную бархатную мантию и золотую корону, она сразу узнала того, кто там, у лесной реки, навсегда забрал её маленькое наивное сердце. А проходящие мимо люди с удивлением и интересом смотрели на красивую молодую женщину, рыдающую у портрета короля. — Что с ним случилось? — вне себя от горя Мелисса заглядывала в лицо каждому, кто останавливался рядом, но люди в испуге отшатывались и сторонились её, словно безумной. Лишь один старик подошёл ближе, его седые космы волос почти коснулись лица Мелиссы, когда он еле слышно прошептал: — Объявлено, что король погиб на охоте… Его растерзали дикие звери. Но ходят слухи… Говорят, король сражался с драконом! — старик многозначительно замолчал и заковылял прочь. Герберт не думал, как он будет биться с драконом, он лишь искал выход безудержной ярости, не в силах унять боль потери. Увидит ли он свою любимую, или нет её уже на земле среди живых? Вопросы оставались без ответов, а принц поднимался все выше и выше в горы. Пошел снег, с каждой минутой становилось всё прохладнее, но принц не чувствовал холода. Он слышал каждый удар своего горячего сердца, а рука крепко сжимала рукоять меча, и когда утреннее солнце появилось на небосклоне, Герберт понял, что он на верном пути. Прямо перед собой он увидел поваленные стволы деревьев — вывернутые с корнями ели, перекореженные, сломанные стволы сосен, а на свежевыпавшем снегу была видна свежая кровь. — Не прошёл даром штурм крепости, — с удовлетворением отметил принц, — дракон ранен, а значит, мои шансы на победу возросли. И тут принц увидел его — огромного чёрного дракона. Он лежал на земле, беспомощно раскинув острые перепончатые крылья. Мощная грудь, вся покрытая рваными ранами, из которых сочилась кровь, вздымалась прерывистым шумным дыханием, а из пасти валил белый дым или пар, словно туманом обволакивая всю поляну и наряжая деревья в белый морозный наряд. — Как смел ты забрать её у меня! — гнев моментально захлестнул разум принца, и, выхватив меч, Герберт бросился на дракона. Принц не знал, как сражаться с драконами, но чувствовал, что ждал этой минуты всю свою жизнь. Словно огненный шар пылало его сердце, разливая по жилам невиданную доселе волшебную силу. Дракон поднялся, учуяв противника, и попытался взлететь. Застигнутый врасплох, израненный и уставший, он тяжело поднялся в воздух и тут же вновь упал, изрыгая пламя и пытаясь хвостом, словно плетью, отогнать разъяренного принца. А Герберт упрямо двигался вперед. Сбитый с ног, он поднимался снова, чувствуя, как просыпается и растет внутри слепая ярость, затмевая собой все мысли, кроме одной: «Сражайся и победи». Ярость, которую нельзя больше сдерживать, боль, которая разрывает на части и выплескивается наружу — принц отпустил себя, впервые полностью отдался неведомой внутренней силе. Словно тысяча острых игл пронзила его тело, когда в безумном прыжке он кинулся на грудь дракону, стремясь нанести смертельный удар мечом. И вдруг почувствовал, как его руки распускаются жёсткими упругими крыльями, ноги вонзаются в землю острыми когтями, а рот превращается в страшный оскал, извергающий пламя. — Умри! — раздался ликующий рык принца Герберта. Он кусал и грыз противника неистово и беспощадно, не останавливаясь, не чувствуя боли, не видя ничего вокруг. И лишь когда чёрный дракон упал и затих на снегу, безжизненно раскинув лапы и закрыв глаза, принц позволил себе отдышаться. «Где она?» — все ещё изрыгая пламя, Герберт бил хвостом и озирался вокруг в поисках своей девушки. «Подожди, она тебя испугается», — отозвалось где-то в глубине его сознания. На этот раз принц послушался своего внутреннего голоса и остановился, шумно втягивая ноздрями морозный воздух. Ярость прошла, а радость победы разлила по жилам сладкое спокойствие и довольство, принц чувствовал — теперь все будет хорошо. Через несколько минут он вновь превратился в человека, и только многочисленные кровоточащие раны напоминали о недавней метаморфозе. «Ну где же она?» — принц в нетерпении побежал с поляны в лес, осматривая кусты и приподнимая с земли огромные лапы вековых елей, но девушки и след простыл. «Наверное, успела убежать, пока я сражался с драконом, значит, жива, значит, чудовище не тронуло её.» — подумал Герберт, немного успокоившись, и тут вспомнил о своей наготе. Превращаясь в дракона, он разорвал свой костюм, и сейчас надо было найти остатки одежды, чтобы вернуться во дворец в более-менее приличном человеческом облике. Принц решил вернуться на поляну. Что-то его насторожило. Странно, сквозь еловые ветви больше не виднелись чёрные крылья и огромное драконье тело. «Неужто улетел?» — Герберт ускорил шаг. Он стремительно выскочил на поляну, взъерошенный и запыхавшийся, готовый в любую минуту продолжить кровопролитную битву. Но дракона не было. Горький стон вырвался из груди принца: посреди поляны, на окровавленном снегу, безжизненно раскинув руки, лежала его девушка. Страшные раны зияли на её нежном теле, но даже истерзанная и поверженная, она была все так же прекрасна. — Боже мой, нет, пожалуйста! — Герберт бросился к бездыханному телу, молясь, чтобы жизнь оставила ему шанс исправить свою ошибку. Вне себя от горя, он поднял девушку на руки и устремился домой, на ходу вновь превращаясь в огромное крылатое существо. Он летел быстрее ветра, бережно сжимая в лапах свое сокровище и обещая отдать все что угодно, лишь бы она осталась жива. «Кто же знал?» — принц терзал себя чувством вины и искал себе оправдание. Только слабая надежда на чудо придавала ему сил и несла через поля и леса прямо к стенам родного замка. — Лекаря, скорее! — Герберт ворвался в замок, и вид его был страшен. Все бросились врассыпную, и только королева замерла, как вкопанная, при виде лохматого, грязного, окровавленного сына и девушки, безжизненно повисшей на его руках. — Слишком поздно, она потеряла много крови, — лекарь испуганно взглянул на побледневшего принца в ожидании расправы, — простите, принц, я ничего не могу сделать, ей осталось жить каких-нибудь несколько минут. Но принц даже не посмотрел на дрожащего лекаря, безумными глазами он впился в лицо девушки, а потом рухнул на колени и, обхватив её руками, не в силах поверить страшному приговору, зашептал: — Прости, прости, пожалуйста… Я же не знал… Побледневший и осунувшийся, Герберт обернулся к матери: — Ах мама, она… Она такая же, как я… Герберт впервые чувствовал жуткое раскаяние и беспомощность, впервые он ощутил на себе жестокое решение судьбы и горько оплакивал свою умирающую любовь. — Несите её в подвал! Быстрее, за мной, — королева молнией метнулась к лестнице, ведущей вниз, на цокольный этаж замка. И ничего не понимающий принц, подхватив свою любимую, кинулся за ней. Они спускались все ниже. Широкая лестница освещалась яркими факелами на стенах, а потолок был украшен красивой золотой лепниной. Вскоре мать открыла тяжелую дверь, и они оказались в просторной зале. Не веря своим глазам, Герберт смотрел на сверкающие стены, пол и потолок — складывалось впечатление, что здесь все сделано из золота. Прямо за порогом оказались ступеньки, ведущие на высокий постамент с огромной золотой кроватью. — Давай, клади её сюда, быстрее же, нельзя терять ни минуты, — королева уже стояла возле кровати, помогая сыну осторожно опустить умирающую девушку. — Что это за место такое? — растерянный принц оглядывался по сторонам, он никогда здесь раньше не был. — Тише, тише, потом, все потом, — мать потянула его за собой на выход. — Мы оставим её здесь совсем одну? — Да, не бойся, так надо, это наш единственный шанс. И королева вывела сына из подземелья. Горько плача, Мелисса возвратилась из города домой. Больше нечего было ждать. Нет её короля, нет любви, а значит, незачем дальше жить. «Теперь я навсегда одна», — думала Мелисса, и страх сжимал ее бедное трепетное сердце. Она пошла на речку и, глядя в тёмную воду, задумалась, не стоит ли покончить со своими муками прямо здесь, на дне этой горной реки, где она однажды встретила долгожданную любовь. Но что-то внутри неё сопротивлялось этому решению: " Подожди, не торопись, уляжется твоя беда, как ил на мелкий песок, и забудется горе твоё. Наступит новый день и принесёт другие мысли, не торопись…» — Что это за комната у нас в подвале, мама? — Герберт вопросительно смотрел на королеву. — У тебя сегодня был тяжёлый день, сын мой, — начала королева, — давай оставим этот разговор до завтра. — Я не могу ждать. Не понимаю, как ты надеешься ей помочь? — Ох, Герберт, как быстро ты вырос, стал очень похож на отца… Что ж, я расскажу тебе всё, что ты хочешь знать. Твой отец был славным драконом. Его подвиги известны далеко за пределами нашего королевства. Все его боялись. А знаешь ли ты, в чем сила и мощь дракона? — Нет, мама, не знаю. — В золоте, мой дорогой. Эти земли когда-то были богаты волшебным металлом, так что отцу досталось хорошее наследство. Наши подвалы полны золота, оно хранится там с давних пор. Золотая комната была любимым местом твоего отца. Когда он уставал или был ранен в бою, то спускался в подвал и оставался ночевать на золотой кровати, а утром был снова здоров. Золото затягивает раны и восстанавливает кровь дракона, именно поэтому тебе так хорошо дома. — Ты думаешь, золото ее исцелит? — Когда ты сказал, что она такая же, как ты, я тут же вспомнила про нашу волшебную комнату. Если золото не поможет, то ее уже ничто не спасет. Надо подождать хотя бы сутки, не ходи туда, иначе ты ослабишь лечебное действие, оттянешь на себя часть волшебной силы. Твоя девушка сейчас в руках Судьбы. — А почему отца не спасло золото? Он ведь умер молодым? — Твой отец не смог добраться до дома, а когда его нашли, все уже было кончено. — Ты не рассказывала о его смерти. — Не хотела тебя пугать. Теперь я могу рассказать. Это была великая битва двух драконов. А наутро две королевы оплакивали своих мужей. Твой отец убил последнего дракона, поэтому я очень удивилась, увидев ещё одного над руинами нашей башни. Где ты нашёл свою крылатую красавицу? — Далеко отсюда, в лесу, в маленькой ветхой избушке. — Это очень странно, — и королева озабоченно покачала головой. Герберт еле дождался утра и помчался по ступенькам вниз, желая и боясь увидеть свою любимую: «Пожалуйста, пусть она выживет, я обещаю её отпустить, только пусть выживет» Он с замиранием сердца распахнул тяжёлую дверь и влетел в золотую залу. Девушка лежала так же, как он её оставил, и принц горестно склонился над её телом. Но тут же с удивлением увидел, что раны затянулись, кровь больше не сочилась из них, а лицо девушки приобрело легкий розовый оттенок. Герберт осторожно наклонился к её груди, чтобы послушать, бьётся ли сердце. Он уже почти коснулся нежной кожи, как вдруг попался в крепкие тиски: две сильные руки ловко обхватили его за шею и крепко сжали, перекрывая кислород. Через секунду принц вырвался из железных объятий и отскочил в сторону, удивлённый и обескураженный. Она сидела на золотой кровати и улыбалась. Прекрасные чёрные волосы струились почти до самого пола, скрывая от нескромного взора красоту женского тела. — А ты как думал? Только тебе можно неожиданно нападать на беззащитную девушку? — её уверенный голос, полный сарказма и задорного ехидства, проникал в самое сердце принца, но почему-то совсем не ранил. — Ничего себе, беззащитная, я еле справился с тобой, — любуясь девушкой, принц подошёл ближе и сел рядом. — Да уж, я заметила, как храбро ты защищал меня от меня самой, — она засмеялась тихим журчащим смехом, — что же, опять в башню посадишь? Герберт смотрел на свою любовь и думал, что нет в жизни ничего важнее этих озорных глаз, нежных губ и ядовитых речей. — Ты можешь уйти, если хочешь, в неволе держать тебя больше не стану, — произнёс Герберт, и сам испугался своих слов. — Зачем же похищал? — Жениться хотел… — И что же не спросил? Может, я согласна? — По глазам видел, что ты упряма и своенравна. — А в твоих глазах я видела гордыню и жестокость. — Может сейчас что-нибудь другое увидишь? — и принц пристально посмотрел ей в глаза, боясь услышать жестокий приговор и все-таки на что-то надеясь. Она вмиг стала серьёзной. Двумя руками приблизив его лицо к своему, смотрела долго, будто хотела нырнуть ему в душу и там отыскать ответ. — Возможно, что-то изменилось, — она опустила руки и стала очень тихой, — правда отпустишь? — Правда, — он почувствовал, как вновь сжалось сердце острой болью, застилая туманом все мысли и чувства, но не было больше злобы и ярости в этой боли, только горечь потери, — скажи, как зовут тебя? — Лия. — Принцесса Лия, как я понимаю? — Герберт не смог удержался от иронии. — Да, именно, — Лия сверкнула глазами, — это правда, я принцесса — дочь Чёрного короля. — Что ещё за Чёрный король? — Герберт озадаченно смотрел на красавицу. — Соседнее королевство, оно по другую сторону гор. Король любил мою мать и часто гостил в нашей маленькой избушке. А потом родилась я. Принц сдержал своё слово и отпустил Лию из замка. Он не знал, почему так поступил, но чувствовал, что не может причинить ей зла. — Зря ты её отпустил, — сокрушалась королева, — обрекаешь себя на вечные муки. Дракон любит только одну женщину всю свою жизнь или страдает без любви. Ты не сможешь найти другую. — Ты не права, мама. Дракон может любить нескольких женщин, я знаю. Лия рассказала мне свою историю, она дочь Чёрного короля. — Черного короля? Не может быть! У него была жена, но не было детей. — Хм, а что ещё ты знаешь, мама? — Чёрный король был слабым и мирным драконом. Жил спокойно со своей королевой и никому не мешал. Но потом он стал часто появляться на нашей территории, и твой отец рассвирепел. Он решил, что Чёрный Король замышляет что-то недоброе. И однажды они сразились в бою. Мы знали, что Чёрный король не был богат золотом, но он оказался сильнее, чем мы думали. Хоть твой отец и победил, но и сам был сильно ранен и не смог вовремя добраться до дома. — Чёрный король ходил в лес к любимой женщине, получается так, мама? Значит не только жена была в его сердце? — Я не знаю, сын мой. Это странная история. Твой отец говорил, что лишь одна женщина дана для счастья дракону, он должен найти её и забрать себе, добровольно или силой. Лия вернулась в свою избушку и в раздумьях принялась за хозяйство. Жизнь преподнесла ей большой сюрприз, и теперь надо было привыкать к мысли, что она не просто девушка, а дракон. А ещё в её милой головке поселился прекрасный принц — неистовый, сильный, пылкий. Как он дрался! Голос разума нашептывал ей, что вообще-то, принц заточил её в башню и чуть не уморил голодом. Но голос сердца оправдывал принца: «Он не мог пойти против своей природы, ведь драконы всегда похищают принцесс. А как храбро он сражался, помнишь? И даже отпустил домой». Совсем запутавшись в своих внутренних голосах, Лия решила, что теперь уже все равно ничего не исправить. Но внезапно раздавшийся стук в дверь вновь всколыхнул её драконью кровь и окрасил щеки в цвет молодой зари. Она распахнула дверь и встретила восхищенный взгляд принца. — Зачем пришёл? — Ты говорила… Там, в золотой комнате, почему тебя не спросил. Вот, пришёл спросить. Согласна ли принцесса Лия выйти замуж за принца Герберта? Она улыбнулась, шагнув навстречу, обняла, прижалась щекой к его щеке, и прошептала в самое ухо: — Я согласна. А потом отпрянула и засмеялась своим журчащим смехом: — Согласна, только не сажай больше в башню, оттуда выбираться трудно — все крылья пообломаешь. — Так и башни больше нет, благодаря одной девушке, — и Герберт, нежно прижав её к себе, промолвил — как же я жил все эти годы без тебя, Лия? — Плохо жил, плохо! Она провела рукой по его волосам и спросила: — А мы заберём моих индюшек? Они страшно скучали без меня, почти все по лесу разбежались, остались только самые верные и выносливые. — Конечно! Бери, что хочешь. — Мне больше нечего брать, разве что мамины рябиновые бусы. И можно ещё камень, на память, — Лия подмигнула. — Что еще за камень? — О, это целая история. Мама несла домой тяжеленный камень с речки, когда познакомилась с моим отцом. Он предложил помочь, а потом стал часто сюда приходить. Мама показывала мне этот булыжник, он до сих пор валяется в нашем погребе. Хочешь посмотреть? — Давай. И они полезли в подвал. Камень был на месте, за долгие годы он ещё сильнее оброс мхом и лежал совсем забытый рядом с такой же замшелой старой бочкой. Принц уже хотел вылезать обратно, но смутная догадка заставила его протиснуться вперёд, к самому камню. Он провел рукой по мягкому мху, ковырнул его пальцем, а потом вдруг выхватил меч и что есть мочи ударил по камню. — Что ты делаешь, — вскрикнула Лия и бросилась к принцу. А когда они вместе склонилась над камнем, то увидели, что в том месте, где прошла острая сталь, в глубокой каменной ране показалась блестящая желтая полоска. — Неужто золото? — Лия и Герберт изумленно смотрели то друг на друга, то на старый камень, который столько лет бережно хранил свою тайну. — Вот, значит, как, — принц задумчиво рассуждал вслух, — Чёрный король не просто так повадился гулять по этим землям — он искал золото. Этот камень не мог оставить его равнодушным, и он приходил к твоей матери снова и снова. — Ты думаешь, его притягивало золото? — Безусловно. Я тоже почувствовал его силу, когда пришёл сюда впервые. — Значит, камень питал и меня, пока я росла? — Лия с интересом разглядывала свою семейную реликвию. — Тогда точно надо забрать его с собой. И моих индюшек! — Конечно! Индюшек, в первую очередь. Они забрали индюшек, золотой самородок и несколько памятных безделушек, обещая домику надолго его не бросать и иногда заглядывать. Свадебное торжество собрало много гостей, и все привозили молодым памятные подарки. Хотя, что можно подарить двум влюбленным драконам, у которых есть целый подвал золота и романтичный домик в лесу? Но все-таки, некоторые подарки отличались оригинальностью: кто-то из соседей подарил молодоженам целую повозку луковиц золотых тюльпанов, а кто-то — модное в этом сезоне платье в горошек для прекрасной невесты. И не было на свете более счастливых драконов, чем Герберт и Лия. Старый колдун вышел на крыльцо, наслаждаясь свежестью раннего утра. Ветер пахнул в лицо смолистым ароматом молодых еловых веток. Дятел на сосне бодро отстукивал свою ежедневную песню, а рыжие непоседы-белки весело скакали по веткам, радуясь ласковому летнему теплу. Щурясь на солнце, колдун увидел на тропинке стройный женский силуэт. Женщина подошла ближе, и он узнал Мелиссу. — Опять пришла? Зачем на этот раз? Ты же получила, что хотела? Была любовь, признавайся? — Была… Спасибо тебе, чародей! Вот, пришла поблагодарить, ведь ты изменил мою жизнь. Смотри, связала тебе тёплый свитер, а это — сушёные листья дикой мяты на зиму, чай с ними очень вкусен. — Что ж, спасибо за добрые слова и подарки. Только знаешь, жизнь твоя не зависит от моих слов. Каждая судьба давно написана в Книге жизни, и течёт она по своим законам. Я лишь прочитал её. — Ты дал мне надежду — это главное. И все-таки, судьбе не все подвластно, ведь я ослушалась твоего совета и попыталась удержать любимого. — И потеряла его, так ведь? — Да, потеряла. Но… Не совсем, — и Мелисса загадочно улыбнулась, — Я изменила свою судьбу и теперь счастлива! Ах, чародей, как же я счастлива. Возьми мои скромные дары, это от чистого сердца. — Возьму, раз так, не часто колдуна чародеем величают и подарки приносят. Спасибо и тебе, красавица. Как дочку-то назвала? Лия? Мелисса замерла, в изумлении глядя на старого колдуна. — Ты знал? — Я же говорю, вся твоя жизнь уже написана. — А почему сразу не сказал про дочку? — Ты же про замужество спрашивала? Любви просила? Какой вопрос, такой и ответ. А про ребёнка ты вопроса не задавала. — усмехнулся колдун, — Ладно, вот тебе тоже от меня подарочек. Запомни, вырастет твоя дочь необычайно красивой и необычайно сильной. А потом найдётся и принц, который её полюбит и заберёт жить в свой огромный золотой замок. И будут они вместе жить долго и счастливо. Мелисса не чувствовала под собой ног, когда бежала домой к своей малютке. «Моя Лия будет счастливой», — повторяла она вновь и вновь слова колдуна, и радость переполняла её материнское сердце. А колдун смотрел ей вслед, улыбался в бороду и думал: "Твоя дочь вырастет красивым и сильным драконом. Но про драконов ты ведь ничего не спрашивала».