Сон

***

Читатели рассказов Уотсона, несомненно, заметили, что мой друг не совсем одобряет мои привычки в еде и сне. Он регулярно беспокоится, что я не употребляю достаточно пищи, когда занимаюсь делом. Хотя его заявления о моей необычайной выносливости при длительных переходах без отдыха могли бы показаться более комплиментарными, внимательное прочтение проницательным наблюдателем показывает обратное. Его язык в своих рассказах, а тем более то, что он на самом деле говорит мне о делах, ясно даёт понять, что он бы предпочёл, чтобы я отдыхал более регулярно и с более длительными интервалами. В этом Уотсон проявляет себя в некотором роде лицемером. У моего друга ужасные отношения со сном, причём странные. Когда Уотсон занимается медицинскими вопросами или расследованием дела, его тренировка проходит успешно, и он может приказать себе заснуть (и мгновенно проснуться) в любой подходящий момент. Я лично был свидетелем того, как он успешно решил поспать в разгар почти бунта в полицейском участке, на борту сильно качающегося корабля, где ему пришлось буквально пристегнуться ремнями к своей койке, и при других совершенно невероятных обстоятельствах. Однако, когда Уотсон предоставлен самому себе или отдыхает, он изо всех сил пытается найти покой. Ему нелегко этого добиться. Когда он всё-таки засыпает, слишком часто его сон нарушается плохими сновидениями, которые оставляют его бодрствующим и беспокойным в течение нескольких часов, и ему становится хуже, чем раньше. Так что для Ватсона упрекать меня в том, что я не сплю, когда дело заставляет мой мозг работать как паровоз, когда он сам не может успокоить свой разум − это редкий оттенок лицемерия в персонаже, который обычно освежающе свободен от этого. Это должно раздражать меня − и иногда это раздражает − но в целом Уотсон мне нравится ещё больше за это.