Virgo

Торин был готов поклясться, что помнил её с детства – с её детства, когда она приходила в компании других детей поглазеть на кузнеца и послушать его рассказы о Лихолесье и Эреборе, о драконах и сокровищах – словом, обо всём, о чём человеческие дети знают лишь понаслышке. Вирджиния была тогда очень милой куколкой, белокурой, с сероватыми, как пасмурное небо, глазами; иногда она плела венок для себя или кого-нибудь из подружек, изредка вскидывая на рассказчика странно-светлые глаза, чуть улыбаясь уголком нежного рта. Потом она внезапно повзрослела и приходила в кузницу уже со своим отцом, и пока Торин ковал лошадей или чинил доспехи, она всегда стояла в дверях, вся освещённая солнцем, уже пленительная, с неизменным венком на голове (доплела, со злостью думал король-под-горой), и, поймав его взгляд, так же чуть улыбалась непонятной улыбкой… И совсем недавно он встретил её на ярмарке, она шла, особенно хрупкая в окружении монументальных родителей. Торин знал, что Вирджиния, несмотря на юность, уже была просватана за хорошего жениха, но взоры многих мужчин были устремлены на неё: в ней была нежность и тайна, и обещание грядущего счастья, и генетическая память о других племенах, где женщины были тонки и белокуры и вдохновляли мужчин на подвиги и сами совершали их. Но Торин с досадой думал, что это ложь, что век женской красоты и любви недолговечен, что скоро юная прелестница ничем не будет отличаться от всех других горожанок… Он знал много женщин; они часто приходили к нему, предлагая любовь и иногда мучая непонятной ревностью. Вирджиния появилась в полдень, когда Торин ковал для воеводы тяжёлый меч, и немного постояла в дверях, пока он не отложил работу и не снял свой закопчённый фартук.( Ему доставляло странное удовольствие делать вид, что он не может отвлечься, и лишь исподлобья окидывать её взглядом, с тайным волнением думая о контрасте её белоснежного платья и своей грязной рубахи.) - Привет, король-под-горой! - Привет, Вирджи, - отозвался Торин со своей спокойной улыбкой. – Ну, рассказывай, что привело тебя сюда. Сковать очередной доспех для твоего кукольного эльфа? Вирджиния чуть улыбнулась. - Я выхожу замуж, ты знаешь, Торин… Мне нужен замок для моего сундучка с приданым, с секретиком, с чеканкой на дужке… - Сделаем. - … только забирать его, наверно, приедет папа: мой муж не разрешает мне ходить сюда. Наверно, я больше не увижу тебя, король-под-горой…! Торин вскинул на неё пытливый взор, сердце дрогнуло в груди. - И чему ты удивлён? Скажешь, к тебе не ходят чужие жёны? Скажешь, к тебе не ходила рыжая Энни, когда её муж уезжал на сборы? - Это ни о чём не говорит, Вирджи… Н и о ч ё м. Она подошла совсем близко, лукаво и вместе с тем с отчаянием заглядывая ему в глаза. - Знаешь, Торин… Когда я маленькая слушала твои истории про другой мир и про твоё королевство, мне казалось, что всё это близко и возможно – драконы, и подвиги, и неведомое людям счастье… Но вышло как вышло: я выхожу за сына ювелира, и двери в чудо захлопнулись для меня навсегда… М о ю сказку отец купил мне за золото – но ты свободен, Торин, и когда ты вернёшься в свою жизнь, в свой отвоёванный Эребор – вспомни, не забудь про далёкую маленькую Вирджинию… - Девочка, - проговорил Торин, чувствуя, как у него сводит скулы, - если бы я был не нищим, бездомным кузнецом, а… пусть даже не королём Эребора, а просто воином, который знает, куда держит путь и за что сложит свою голову, - клянусь, я забрал бы тебя с собой, деля с тобой горечь невзгод и золото побед, и никакая сила не смогла бы вырвать тебя у меня! Он протянул руку к её щеке, пропуская сквозь пальцы золотистую прядь, выбившуюся из небрежной косы. Вирджиния обняла его за шею, порывисто прижимаясь к его широкой груди, не жалея муслинового платья. Они стали целоваться. Её губы были сладкими, а рот умело отвечал на ласки короля. Внезапно поднялась ревность, отозвавшись злой силой в паху, и Торин уже грубо прижал Вирджинию к себе, одной рукой сжав её шею в сгибе локтя, а другую опустив ей ниже талии. А когда она, змеёй скользнув в его объятиях, повернулась к нему спиной, перекидывая наперёд тяжёлую косу, чтобы он помог ей с пуговками на платье, Торин, не расстегнув и половины, сдёрнул его вниз, целуя её хрупкие плечи, засасывая тронутую солнцем кожу там, где на шее были нежные белокурые завитки. Его руки забродили по её телу, лаская нежную округлую грудь, гладя впалый живот, чуть касаясь заветного места меж загорелых бёдер. Он рывком поднял её на руки, поднеся ладное тело к своему лицу; Вирджиния изогнулась в его объятиях, и это свело его с ума, он целовал её куда попало – в живот, грудь, раскрасневшиеся щёчки. Потом перенёс её на старый топчан, стоявший у стены. Торин уложил гостью на спину, снимая с неё легкие сандалии, целуя маленькие ступни, каждая из которых могла бы легко спрятаться в его ладонях. Потом ласково провёл пальцами по внутренней стороне глянцевых бедер, уже раздвигая их, испытующе глянул в её лицо – её глаза казались почти прозрачным в полумраке кузницы, Торин видел лишь чёрный зрачок и чёрную же каёмку вокруг дымчатой радужки, но на миг ему почудилось в них нечто такое, что он невероятным усилием воли сдержал порыв, чувствуя лишь как трясётся колено и кровь пульсирует внизу живота… - Вирджи, ты у в е р е н а? - Да, мой король, - ответила она твёрдо, хоть и дрожащими , распухшими от ласк губами, - да, Торин, я знаю что хочу… И Торин делал, что она хотела, дурея от запрета и вседозволенности, не отводя взгляда от её светлых глаз, которые сперва наполнились влагой, но потом всё сменилось таким чудесным, таким долгожданным, так хорошо знакомым ему выражением… - … и чтоб ключик был в единственном экземпляре, только у меня, слышишь, Торин? А на верхушке чтобы целовались голубки, и сам замок был лёгкий, но чтоб это был только обман, и взломать бы его не смог ни один чародей. Торин, что с тобой, ты что, не слушал? - Конечно, слушал, Вирджи! – мягко отозвался король-кузнец. – Я просто думал, как бы получше сделать… - Ну вот и хорошо, вот и молодец. А то мне уже пора бежать… - Значит, твой жених не пускает тебя сюда? - Жених? – девочка уже стояла в дверях и с удивлением обернулась. – А кто же его будет спрашивать? – лукаво договорила она. Выходя в дверь, она перекинула белокурую косу наперёд, и Торин со смешанным чувством увидел, что кое-где жемчужные пуговки-застёжки на её муслиновом платье были оторваны. Явно чьей-то бесцеремонной, бестрепетной рукой.