Шутовское сластолюбие

Сегодня ответственная задача легла мне на плечи, я заработал так много трофеев и не могу облажаться, ну совсем никак. Хотя враги и обещают быть опасными и сильными, но я справлюсь, Мэнди сегодня не со мной, а значит никто не будет донимать. Последнее время она все чаще обижается на меня, но я стараюсь не придавать этому особого значения, такая уж она девчонка. Бегая по карте и собирая кубики усиления, я старался запоминать тактику своих врагов и, прежде, знакомиться с ними вновь и вновь, ведь с моими силами росли и их навыки, однако я не боюсь этих пустяков. Но спустя время я понял, что зря был так беспечен и неосмотрителен… я попался на крючок Эдгара, который мог покончить со мной и оставить на позорном девятом месте, но случилось чудо, вернее, это чудо само пришло ко мне и спасло меня, чего я не мог предвидеть. У меня совсем не оставалось сил, из носа текла кровь, а места ушибов неприятно ныли (между прочим, шарф Эдгара обладает немыслимой силой, он действительно опасный противник), но я отполз в кусты, предварительно проверив их на наличие таинственных бойцов, в любой момент готовых выпрыгнуть и похвастаться своими навыками, под зорким надзором высокого и широкоплечего блондина в солнцезащитных очках и бензопилой. Раньше я его не встречал лично, лишь был наслышан о том, что его ярая любовь к боевикам обусловлена работой киномехаником – весьма непривычно видеть эту персону в наших кругах. И вот сейчас я робко сижу в кустах и наблюдаю за тем, как просто он разделывается с чарами этой необычной зомби-девочки Эмз, с разлитыми напитками Барли и с молниеносной Мэнди… Мэнди? Даже она оказалась повержена? Это вывело меня из-под мутной пелены полудремы и заставило вздрогнуть, вместе с тем сильнее сжать кусок костюмной ткани на боку, пропитанный кровью – мы остались с ним наедине. Я видел, как он приближается ко мне, такой сильный, бесстрашный и непобедимый. Хоть уровень моего здоровья был полностью восстановлен, я по-прежнему чувствовал слабость, а мой супер не успел зарядиться для того, чтобы я был готов биться с Бастером один на один. Это натолкнуло меня на мысль – а может быть не рисковать? Не рисковать и просто сдаться, получив почетное второе место… Пока я думал об этом, его загорелая, перевязанная битами и одетая в кожаную перчатку ладонь протянулась ко мне. Сердце дрогнуло от страха, однако я не увидел нацеленного на меня оружия, и это вызвало внутри доверие. -Послушай, братишка, кажется, тебя серьезно ранили, я предложил бы тебе зайти ко мне и обработать раны. Я не могу бросить тебя на произвол судьбы, что скажешь? – на его лице возникла улыбка. -Я бы с радостью, а самочувствие у меня и правда хромает, наверное, я просто объелся конфетами, - неловко рассмеялся я, почесав затылок, но тут же из груди вырвался хриплый кашель, который я попытался подавить. Белокурый юноша вмиг поднял меня на ноги и, закинув бензопилу за спину, благодаря верно введенному коду на небольшом углублении в стене, потянул меня за собой в какой-то люк. Мы покатились по гладкой, блекло-светящейся горке вниз. Мы оказались в незнакомой для меня комнате, и она тут же согрела мне душу и заставила ноги стать ватными. Всюду висели плакаты к популярным фильмам-боевикам, на дубовом столе оказалось много небрежно стоящих стопками книг и чашек из-под кофе, которые вовремя не были убраны. У стены располагалась двухэтажная кровать, заваленная подушками и увешанная белой гирляндой, рядом с ней, на тумбочке – виниловый проигрыватель с установленной пластинкой. Я подошел к нему и опустил иглу стереоголовки на канавку, приведя тем самым чудесный аппарат в действие. Заиграла незнакомая мне мелодия, но подпись на пластинке гласила «Abbey Road – The Beatles». Бастер тут же встрепенулся, сняв очки и как-то хмуро посмотрев на меня, и я хотел было прекратить этот концерт, но он вовремя перехватил мою руку, ограничив от этого действия. Вероятно, это была последняя прослушанная им пластинка, но и первая прослушанная мной – раньше мне доводилось наслаждаться только мелодией своей монотонной шарманки. (В этот раз она осталась дома). Я бросил мимолетный взгляд на его руку, но этого мгновения хватило, чтобы кожа на моем теле покрылась зудящими мурашками. Вены на тыльной стороне кисти красиво набухали, а сама ладонь передавала жар его сильного тела. Мы почти не общались, но пронзительно-теплый и настойчивый взгляд его карих глаз говорил мне больше, чем язык. Сердце ушло в пятки и заглушило своим стуком музыку проигрывателя, и даже после того, как он отпустил меня, это чувство не ушло. -Братишка, присядь, кажется, ты сейчас в обморок упадешь, ты весь бледный. Я возьму аптечку и обработаю твои раны, - Бастер посадил меня в кресло, застланное вязанным пледом, и только сейчас я почувствовал, как же на самом деле я устал. Я снял свой колпак и уложил его с мягким звоном бубенчиков на пол, а взгляд мой в очередной раз привлек интерьер – я разглядел в нем нотки кантри, очень даже соответствовавшие этому силачу. Представляю, как зимой он надевает шапку-ушанку и в теплом свитере из оленьей шерсти идет охотиться на животных. Как-то я видел похожий сюжет в одной книге в библиотеке Байрона, в нашем Сладком Королевстве ничего такого не найти. Он подошел ко мне с антисептическим средством и ваткой и без капли стыда распахнул мою накидку с застежкой, обнажая грудь, усыпанную веснушками, и ключицы. Жар тут же прилил к моим щекам, и я снова потерял связь с реальностью – что-то неведомое, теплое и склизкое подтолкнуло меня схватить Бастера за воротник его жилетки и, нагнув к себе, поцеловать его в пухлые губы. Я ласково положил его ладонь на свою грудь, обвив запястье тонкими пальцами, а сам закрыл глаза, ощущая щекочущее чувство внизу живота, так и норовящееся вырваться наружу томным стоном, чего я никак не мог себе позволить. Мне нравилось ласкать его горячий язык своим и ощущать привкус персиков от бальзама на чуть потрескавшихся губах. Киномеханик прервал поцелуй первым, но ему пришлось лицезреть не самую приятную для гетеросексуального мужчины картину – разгоряченного и возбужденного парня и набухшим членом, выступающим сквозь, будь они прокляты, штаны от костюма. Бастер отдернул ладонь и прикрыл ее тыльной стороной все еще влажные губы, с непониманием глядя на меня. -Честер, я не могу. Прости, но не могу, - и с этими словами он стал как-то даже грубо обрабатывать открытые ранки, попадавшиеся на пути его мокрой и холодной ватке. -Я понимаю, Бастер, мне не стоило, просто шутка вышла из-под контроля, - я старался сохранять внешнее спокойствие, но внутри меня бушевал ураган чувств без возможности его укрощения. Я хотел провалиться под землю от стыда, но мне нравилось разглядывать его за работой. Выходит, я изменял Мэнди с этим странным парнем, который просто спас меня? (Этого не может быть, Честер, до чего ты докатился…) -Я закончил, ты сам дойдешь до дома? – я в очередной раз вздрогнул и пробежался взглядом от его рук к глазам цвета кофе с молоком и карамелью, снова почувствовав, как краснею от собственных мыслей. -Да, я сам доберусь, только проводи меня, нужно же найти выход из твоего милого гнездышка, - и зачем я это сказал? Я сразу привел себя в порядок и вернул на место шапку с бубенчиками, после чего поднялся и отряхнулся, неловко кашлянув. Хоть я и был довольно высоким, но все же Бастер слегка превосходил меня в плане роста, да еще и массы тела – как я упоминал ранее, он был сильным и крепким. Что-то меня привлекало в этом. Мне совсем не хотелось уходить, но выключенный проигрыватель и поникшее настроение Бастера сказали все сами за себя – здесь мне не были рады, и я не хотел настаивать. Этот киномеханик явно поменял отношение ко мне после нелепого поцелуя, причем кардинально. Хоть мысли об этом и вызывали тоску, но я старался не унывать, это не в моем стиле. Натянув улыбку до ушей, я веселой походкой шел за новым приятелем вдоль стен его квартирки к выходу и думал, как же отблагодарю его. Мы остановились у двери, над которой висел венок, и тут я вспомнил, что близится Рождество. Но зачем я вспомнил об этом? Наверное, мне хотелось отвлечься и забыть все как страшный сон, но я не мог. -Спасибо еще раз, Бастер, я ценю твой жест щедрости. За мной должок, - я подмигнул ему, но, кажется, это лишь усугубило ситуацию, ведь это выглядело чересчур вульгарно и неправильно, и мне не хотелось признавать данный факт. Он лишь молча кивнул в ответ, открыв дверь и посмотрев на меня. -Счастливого Рождества, постарайся быть осторожным впредь. Я поднялся на красиво украшенном в честь праздника и нашего с Мэнди приезда лифте, представляющим собой капсулу, по длинной трубе на свой этаж и прошел в просторную квартиру, где моя подруга уже сладко спала – она не расставалась со своим посохом, поэтому и он был при ней. Пришлось раздеваться как можно тише и гасить свечи там, где они горели, чтобы не тревожить сон Мэнди. А сам я спать совсем не хотел, подумал выпить чаю с тортом, но и на еду не особо тянуло. Решил принять душ, совсем позабыв о свежих ранах, но мне хотелось смыть с себя все, да и в нижнем белье я чувствовал дискомфорт из-за случившегося некоторое время назад… Сидя под горячим душем я размышлял о жизни, о себе, анализировал свои действия и отношения. Счастлив ли я с Мэнди – эгоистичной, но задорной, обидчивой, но доброй девчонкой? И с чего бы у меня вдруг стояк на какого-то крашенного и накачанного мужлана? Да, волосы у него действительно накрашены… я заметил, что он все-таки рыжий. Восточный балтид, такой интересный, с ямочками на щеках и родинкой под глазом. Почему я думаю об этом всем? Разве меня не устраивает моя сластена? У нас хороший секс, отличная жизнь молодых возлюбленных, любовь… Любовь? Так ли это? Иногда я чувствую себя не на своем месте в этих отношениях, будто меня не любят, а только используют. Разве для осознания этого мне требовалось встретить обаятельного мужчину, увлекающегося кинофильмами и коллекционирующего пластинки? Пора бы перестать копаться в себе, я должен пойти спать. Вода шпарит кожу и оставляет на ней красные следы, я чувствую себя цветком, таким же нежным, ранимым и… беспомощным? Я вылез из ванны и вытерся полотенцем, разглядывая себя в зеркале. Отражение было замутнено из-за запотевшего стекла, но даже так я сумел разглядеть синяки и красные вкрапления на своей коже. Почистил зубы, рассмотрел кожу на предмет появления чего-то нового на лице, однако там ничего не оказалось. Думаю, мне повезло, ведь Мэнди приходится использовать кучу уходовых средств для поддержания кожи в хорошем состоянии, а я не прикладываю особых усилий. Идя к нашей широкой постели и застегивая ночную сорочку в полосочку, я уже был готов провалиться в сон, но после соприкосновения щеки с подушкой меня вновь настигли назойливые раздумья о жизни – так я и провел всю ночь, пока под утро все же не уснул, крепко прижимая к себе подушку и стиснув край одеяла между ног.