Любовные рамки

Рома замолчал, открывая рот в безмолвном крике, глаза заполнились слезами. Рука державшая его за горло сильнее сжалась, заострённые ноготки впились в шею , разрывая кожу под собой. В глазах мучителя горела ревность. – Тебе не надо было этого делать, глупый смертный – Вся его магия выходила наружу, обжигающим пламенем, оставляя огненные отпечатки на коже путешественника. – Как ты этого не понимаешь ты МОЙ! Только МОЙ! Что-то щёлкнуло, и Люциус отпустил шею парня, ласково прижимая его за талию, нежно целуя в подрагивающее плечо Ромы, который тихо плакал, изредка всхлипывая. Полубог суетливо провёл пальцами по ожогу, исцеляя некоторые места из которых катилась кровь. – Лололошка... – Люциуса тошнило от себя, от своей безответственности, ему доверили своё сердце, отдали ему всю свою любовь, а он пытается убить этого человека... – Люц, я знаю что тебе трудно, но давай больше так не делай. – Рома хрипел, боль в горле слегка утихла, а он смог отстраниться от своего возлюбленного, который тихо скулил и смотрел на него заплаканными глазами. Если бы путешественнику сказали, что этот полубог, который любит лишь себя и без сожаления может убить или до смерти напугать кого-то, будет плакать у него на плече, и лезть к нему с извинениями, он бы в жизни не поверил тому существу, которое сказало ему эту чушь. Но сейчас, мироходец сдавленно улыбается, медленно поглаживая пушистые серебряные волосы сына огня, который вцепился в его толстовку и скрупулёзно просит у него прощения в перемешку обвиняя себя, и провозглашая «дураком». – Лютик мой, ничего не изменится, если ты будешь себя обвинять, просто пошли домой и выпьем по бокальчику вина? – Но... Но я... Я сделал тебе больно! Я чудовище! – Никогда не называй себя так! – Рома ударил беловолосого по щеке. Он сурово глядел в глаза парня, которые сначала расширились, маня своими омутами крови, а потом вновь заблестели от подступивших слёз. — Пошли домой. Воин нажал на телепорт, крепче прижимая к себе подрагивающего полубога. Он знал, что это не самые идеальные отношения, но они точно самые эмоциональные и волнительные, никогда мироходцу не удавалось понять, что выкинет полубог будь то страстный романтический ужин или бурная слегка ожесточённая ссора, но воин был готов ко всему. — Я тебя люблю, — тихо прошептал огненный, прижимаясь всем телом к Роме и сжимая его в крепких тисках, словно тот был иллюзией, которая может пропасть в любую секунду. — Я знаю, — Мироходец сбросил с парня головной убор, запутывая свои пальцы в белых космах. Да, такие моменты отчаянной нежности Рома любил больше всего; когда они жались к друг другу боясь отпустить. Шатен грустно улыбнулся, поднимая заплаканное лицо полубога за подбородок. — Я тебя тоже, плакса моя Тихо выдохнул парень, со всей нежностью прикасаясь к чужим влажным губам. Теперь всё прекрасно и они это чувствуют. Люциус отошёл, но пока ещё не осмеливался отпустить мозолистую руку возлюбленного; в его глазах, как и положено сыну бога огня, полыхали жгучие языки пламени, что разгоралось с новой силой при каждом шумном вздохе. — Потанцуем? — Огненный вскинул бровями, задорно улыбаясь юноше и занимая ведущую роль в их своеобразном танце. Возможно, их пляска была не элегантна и сложна, но она была выше всяких похвал для молодых людей, круживших по просторному коридору замка, что затих, словно завороженно глядя на танец влюбленных голубков. Звонкий смех и стук каблучков, всё пропитано приятным спокойствием. Словно бабочки парни порхали, кружась вместе с прохладным воздухом, который был их проводником, что забирался под одежду, охлаждая вспотевшие тела, требуя продолжения танца. Но они остановились чуть не свалив с ног старенький книжный шкаф. С верхней полки свалилась книга с громким хлопком упала на пол, бесстыдно раскрываясь перед нежданными глазами. — Ах... Точно. — Голубые глаза сузились. Люциуса слегка передёрнуло от хищного взгляда на себе, но он смог сдержать порыв и остаться на месте, странно улыбаясь. — Помню, ты спрашивал, что такое любовь? — Шатен наступал, но путей отступления нет, лишь ход — ждать дальнейших действий парня. Полубог упёрся спиной в книжные полки, уже с азартом глядя на Лололошку. — Так вот, это огонь... Парни слились в страстном поцелуе, обжигающем рот. Руки мироходца опустились на талию парня, сильно сжав, пока огненный не издал протяжный стон, что не смогли скрыть покрасневшие губы. Они оторвались друг от друга, громко дыша; им не нужны слова, всё понятно и без них. И парни знали, что ждёт их страсть. Рома закусил губу опускаясь на колени перед красноглазым. Руки заскользили, расстёгивая и стягивая, столь мешающий элемент одежды, как штаны. К губам шатена прикоснулась красная головка, уже налитая кровью, что рассмешило нижнего, член же дёрнулся, размазывая по пухлым губам предэякулят. — Какой ты нетерпеливый, — Лололошка обхватил рукой каменный член. Уголки губ приподнялись в хитрой улыбке. Люциус шумно выдохнул, да, он горел изнутри, перед глазами всё плавилось, кроме одного парня, что сейчас так аппетитно взял в рот два пальца, причмокивающе посасывая их. Как он давно хотел этого недоступного парня, что теперь у него подкашиваются ноги и возбуждение, словно камнем давит вниз, но полубог держится, вцепившись в дубовые полки. Люциус громко застонал, откидывая голову назад. Наконец, губы обхватили подрагивающий член, втягивая во влажный рот с шершавым языком, доставляющий блаженство. Лололошка провёл по бедру рукой, успокаивая, ничего не подозревавшего юношу. — Аххх... — Рома сдавленно застонал, подавляя тошноту и привыкая к боли от того, что ему пытаются вырвать волосы. Люциус вскрикнул, отпуская кудри шатена; по позвоночнику прошёлся разряд тока. Полубог никогда не думал, что будет так приятно если его будут ублажать с обеих сторон. Красноглазый вновь сжал волосы, натягивая парня на свой член, и закатил глаза, бурно кончая в рот путешественника. — Люциус, в следующий раз предупреждай. Рома встал с колен, прижимая беловолосого за талию к себе. Вышеназванный широко улыбнулся, звонко целуя парня в щёку. Шатен театрально выдохнул и надул губы, пока, не почувствовал, как шаловливые пальчики с острыми ноготками не проникли под трусы, дразня его дружка. Мироходец тихо рыкнул, грубо вдавливая белокурого юношу в книжную полку. Рука опустилась на ягодицу, отодвигая её в сторону. В голубых глазах бушевала буря страсти, что передавалось алым глазам напротив, которые наливались краской. Они оба жаждали этого и никто не хотел останавливаться. Лололошка был грубым, жестко вставляя в узкое колечко мышц, срывая с обкусанных губ полубога громкие стоны, но чаще крики, что затыкались влажными поцелуями. Да, они чувствовали, как в них бурлила животная страсть, сжигая их изнутри. Как это прекрасно, когда по телу разливается огонь... Огонь, который не щадит ничто на своём пути, добиваясь всего, что он хочет. Люциус стонал извиваясь в сильных руках мироходца, что быстро двигал бёдрами, всё чаще задевая простату и подпуская оргазм огненного всё ближе и ближе. — Ло-ло... Ах...лошка, — еле высказал красноглазый, теснее прижимаясь к парню, что поднял на него взгляд и слегка сбавил темп. — Поцелуй меня. — Рома втянул нижнего в страстный поцелуй, одновременно толкаясь глубоко внутрь. Сперма брызнула на живот обоим парням. Люциус довольно замычал, обессиленно сползая на пол без опоры из крепких рук. Воин глубоко дышал, быстро лаская свой член, который уже был готов выплеснуть семя на лицо огненного мага, что и сделал. Теперь они оба были вымотаны, но им всё-таки надо было добраться до кровати, и как хороший любовник, Рома подхватил красноглазого телепортируясь в спальню, и укладывая сонного Люциуса в кровать. — Ты куда? — Через силы спросил маг, закутываясь в пуховое одеяло. — На улицу, освежиться, а то я скоро сгорю — Лололошка тихо засмеялся, нежно целуя парня в лоб, после выходя из комнаты в мрачный коридор, что привёл его к главному выходу, откуда веяло свежестью. — Мне будет за это какой-нибудь приз? — Джодах прижался сзади к шатену, потирая о его ногу своим членом, который слегка виднелся бугорком под рясой. — Если ты не отойдёшь от меня, то да, и это будет удар в челюсть. — стиснув зубы процедил Рома, прикрывая глаза, чтобы хоть как-то ослабить свой гнев на ангела смерти, который сиял не хуже факела, висевшего на стене замка. — Ну, ты же знаешь, камушек, что я рано или поздно добьюсь своего, — Белобрысый уткнулся носом в растрёпанную макушки мироходца, вдыхая металлический запах, который с превеликой жалостью смешался с вонью того ничтожного полубога. — Дорогой, ты же прекрасно понимаешь, что не стоит мне отказывать, ведь всё повернется против тебя... — Крылатый, ты повторяешься! — тихо пригрозил мироходец, не пытаясь вырваться из крепких объятий самопровозглашенного Бога, что в последнее время похож на мартовского кота. — Камушек, какой ты такой холодный, — Одна из рук пробралась под толстовку, удобно устраиваясь на сердце, которая ещё не успело восстановить свой обычный ритм, вторая же непринужденно легла на пах парня. — Как я хочу тебя раскалить...