Фея ночи

Тигнари не мог отвести взгляд. Все его тело будто приклеили к месту, на котором он находился, не в силах пошевелиться. И все внимание лесного стража было обращено лишь на него. На мужскую фигуру, кружащуюся в танце рядом с Нилу на сцене. Черные шелка обрамляли его — того, кто захватил все внимание Тигнари, — и двигались совместно с его движениями, подчиняясь, словно покорные змеи. Страж мог разглядеть изгибы бедер, мог увидеть стройные смуглые ноги, весьма мелькавшие в разрезе длинной юбки, мог оценить изгибы тонкой талии, что, видимо, не посчитали нужным прикрыть. Только короткий шелковый топ прикрывал грудь, но все равно Тигнари был способен скользить взглядом по сильному телу, снующему в разные стороны и успевающему выполнять нужные движения в такт движениям Нилу. Не слишком ловко, не всегда изящно, словно совсем новичок, но в этом было и свое очарование. Тонкая полупрозрачная ткань, отходящая от короны с рогами, тянулась за ним прекрасными крыльями, словно мужчина действительно являлся цветочной феей. Правда, он больше был похож на фею ночи, но Тигнари не хотел портить чужую задумку своими здравыми рассуждениями. Не здесь. Не сейчас. Не в эту секунду. Он обязательно порассуждает об этом, когда вернется в Гандхарву, когда сядет за стол в своем одиноком домике, когда будет вновь исследовать что-то всю ночь в одиночестве, когда сердце не будет так бешено биться, что ноги подкашиваются. Когда он не будет вглядываться в его лицо, расстроенно вздыхая, что оно закрыто все тем же черным шелком, и пытаясь хотя бы поймать взгляд серьезных глаз. Когда он не будет пытаться уловить малейшее движение длинных серебряных волос под полупрозрачной ткани на голове и не будет мечтать когда-нибудь дотронуться до них хотя бы кончиками пальцев. Черт возьми, даже не настоящие рога и цветы, украшавшие их, только дополняли этот прекрасный, но столь неприступный образ. Тигнари обязательно подумает обо всем, что с ним сейчас происходит, хотя бы когда наконец-то оторвет взгляд от этих браслетов на чужих щиколотках, которые тихо, как взмах крыльев бабочки, позвякивали при каждом движении беловолосого танцора. Толпа не могла это слышать посреди восторженных криков и громкой энергичной музыки, но Тигнари мог это слышать. И данное знание будто бы связывало его невидимой нитью с этим загадочным танцором. Казалось, что в его наряде специально использовали минимум украшений, будто бы желая выделить Нилу, и Тигнари не спорил — девушка смотрелась восхитительно, но как бы ни старался серебровласый танцор отойти в сторону, фенек неотрывно следил за ним. Надеясь, что никто не узнает, никто не заметит его маленькую слабость, хотя Паймон и путешественник рядом на самом деле несколько раз пытались его дозваться, но не получалось. Но вдруг Нилу и фея ночи застыли, музыка затихла, вместе с голосами певцов, а свет резко погас. По толпе пронесся беспокойный шепот, и только Тигнари не шелохнулся, покорно ожидая, что же произойдет дальше. Он не хотел верить, что все так просто закончится. Дозорный не знал насчет загадочного мужчины, однако, понимал натуру Нилу. Кажется, что даже если бы существовала настолько жестокая реальность, Тигнари бы все равно стоял перед пустой сценой, не теряя последнюю надежду на продолжение. Неожиданно послышался шорох, и страж дернул ухом, чувствуя, как что-то коснулось его длинного уха; уже взволнованный шепот прокатился по толпе, ибо люди вокруг тоже осознавали, что что-то происходит. Музыка начала нарастать, не давая повода расслабиться, стоило ей достигнуть своего апогея, как сцена ярко засветилась, ослепляя взор смотрящего, но Тигнари не побоялся даже боли. Потому сразу разглядел, как засветились сотни лепестков, а посреди сцены наконец-то замер он, пока вокруг кружилась Нилу, нет, фея цветов, словно убеждая давнего друга продолжить. И давний друг продолжил, подхватывая фиолетовый лепесток с рук рыжеволосой девушки и двигаясь синхронно с ней. Словно если остановится, перестанет, его существование уже не будет иметь смысла. Чем громче, чем быстрее лилась музыка, тем быстрее была и эта пара, словно подогревая возбужденную толпу, и смешалось все: прекрасная талия, смуглая кожа, белые волосы и черный шелк. Тем сильнее билось сердце Тигнари, что становилось трудно дышать и болела грудная клетка. И в какой-то момент он понял, что наступил конец, когда мужская фигура изящно подала руку Нилу, застывая, и та, легко дунув на свою ладонь в сторону зрителей, с удовольствием приняла предложение, когда как все лепестки, сияя и кружа вокруг зрителей, постепенно растворились в воздухе. Глаза лесного стража расширились, когда он увидел перед своими ногами шелковую вуаль, до сего момента скрывавшую лицо феи ночи. И со смешанными чувствами Тигнари осознал, что все это время его взгляд блуждал по телу генерала махаматры. В воздухе повис запах озона.