Твои глаза чудеса

Громкий стук мяча отчетливо прозвенел эхом в ушах. Мяч коснулся пола. Крики слышались отовсюду, ликование противников было слышно на весь зал. Но он ничего не слышал. Никого не слышал. Ничего не видел. Лишь мяч, провалившийся в огромную бездну, предстал перед его взором. Он оперся локтями о пол, уставившись в одну точку. Он проиграл. Они проиграли. То, за что они боролись так долго, стремились к той самой вершине, которую жаждали на всех тренировках, провалилось буквально за долю секунды одним ударом мяча об пол. То, к чему они шли до самого конца, во что они верили все время, разрушило все эти лживые надежды разом. Не было того некого азарта, что ощущался в самом начале игры. Не было приятного биения сердца раз за разом, словно молоток, бьющийся о стену. Лишь опустошенность внутри него, лишь потеря всех сил, копившихся в нем все тренировки. Вкус проигрыша ощутился и на их устах. Только кто бы знал, насколько это больно. Настолько больно осознавать то, что то, к чему ты шел, преодолевая все трудности, столкнуло тебя с последних ступеней до пути к вершине. Ещё пару шагов — и они бы одолели расстояние между этими ступенями. Но почему так получилось? «‎Они заблокировали нашу атаку. Всё ведь шло так, как и должно было быть. Почему же?» «‎Чертов блок.»‎ Кулак приземлился в пол. «‎Чертов Тоору.»‎ Очередной удар. «‎Чертов я, не смог нормально пасовать, когда от моего паса зависела вся судьба нашей команды»‎ Треск в ушах. Брови свелись к переносице вниз. Он сжимал челюсть, сдерживая порыв гнева. Крик души так и вырывался из груди. Кулаки сжались, ноготки пальцев впились в ладонь. Он уже не чувствовал ничего. Ни жжение в кулаке от ударов в пол, ни ноющую боль в ладонях. Лишь вопиющую боль где-то там, внутри него. «‎Мы проиграли из-за меня.»‎ — что-то в груди до боли сжалось, перехватив его дыхательные пути. Услышав чей-то голос, который в будучи отчаянном состоянии даже не смог опознать, он с тяжестью поднялся. Будто после падения с лестницы он снова пытается встать. Но наступать на первую ступень вновь будет в разы больнее, чем впервые. В ноги будто въелись шипы. Острые, до боли пронизывающие его. Стоило ему поднять голову, как он успел пожалеть об этом десять раз. Безжизненные глаза Хинаты потеряли свою искру, лишь пустое пространство тонуло в его медовых глазах. Чувство вины задавило Кагеяму полностью. Он лишь сильнее нахмурился, а злость на себя лишь нарастала каждый раз, как он смотрел в эти мертвые глаза, потерявшие свою веру. А дальше все было как в тумане.. Глупое рукопожатие с теми, кто заставил их страдать от боли потери всего, чертовы слова "отличный был матч". Лучше бы замолчали, проглотили свой язык навсегда, вымыли рот с мылом. Знают ведь, что матч для проигравших — самый худший матч в жизни. Тридцать один - тридцать три. Тридцать один - тридцать три. Тридцать один - тридцать три. Словно встроенное радио раз за разом повторяло вновь эти слова. И как же было отвратительно на душе, словно все кошки мира скребут его душу. С сегодняшнего дня он официально ненавидит число тридцать три. Так же, как и его завершающий пас, решивший в игре всё. *** Неизвестно, какой это по счёту звонок. Гудки шли, но ответа так и не следовало. Тревога таилась глубоко в ней, но она старалась сохранять спокойствие. Не паниковать ведь ей перед всей семьей. Она снова окинула взглядом вид за окном. На улице уже давно стемнело, а матч должен был закончиться по крайней мере еще пару часов назад. Что-то ей подсказывало на то, что явно что-то произошло. И не самое приятное. — Может они проиграли? — поинтересовалась старшая сестра, всё это время наблюдавшая за ситуацией. — Бред собачий! — воскликнула Митсуко, до боли кусая задрожавшую нижнюю губу. Не хотелось об этом думать, не хотелось. Всё что угодно, но только не это. — Они столько времени усердно тренировались, аж до полуночи! И столько стратегий придумали, они просто должны выиграть, как-никак! Митсуко вдалась старым воспоминаниям. Когда бы она не заходила в спортзал чтобы спросить Тобио, он всегда был на тренировках. И днём и ночью, её даже частенько беспокоил вопрос — а спит ли он вообще? А когда для связующего находилось свободное время поговорить со своей девушкой — он самый первый рассказывал ей о придуманных ими стратегиями. Пусть и Такада не разбиралась в этом виде спорта, так как являлась бывшей футболисткой, она всегда с интересом выслушивала его, лишь бы послушать его хриплый, уставший голос. И как же она до боли любила этот голос. Жаль сейчас ей не предоставилась возможность услышать его. Она разочарованно вздохнула, делая сброс звонка. Может, он вымотался и сразу уснул, как только вернулся домой? Скорее всего да. Они сильно устали наверное, особенно на третьем дне сборной. Если они выиграют, то дойдут до полуфинала. Как же она надеялась, что это так. Даже являясь агностиком, она заранее помолилась всем богам, лишь бы её любимый и её школа, которой она будет гордиться до конца своей жизни, стала победителем сборной. Тогда она станет самой счастливой девушкой в мире, так же как и Кагеяма. *** Очередной томительный день. Крики и вой детей режут уши, солнце противно ярко ослепляет глаза. Сегодня точно не его день. Как и вчера. «‎Отвратительный день.»‎ — мимолетно пронеслось у него в голове. Хочется сейчас закрыться от всего, изолироваться от всего общества и остаться одному, наедине со своими мыслями. Хоть на день, хоть на неделю, хоть на месяц. Лишь бы сейчас не все это. Он не справляется. Не справляется с этой ролью, не справляется с давлением, не справляется с чувством вины, не справляется с самим собой. — Проклятье. — зашипел он, пиная попавшуюся под ногу жестяную коробку. Чувства будто мертвеют внутри, сейчас он мучительно гниет изнутри. Чертов волейбол. Чертов Ойкава. Чертов Сейджо. Чертов Карасуно. Чертов Хината. «‎Чертов я.» Он зарычал, сжимая кулаки в треск. Как же его раздражает все. Бесит. Утомляет. Изумрудные глаза предстали перед ним, обеспокоенный взгляд смотрел в упор парню. — Тобио! — ее голос дрогнул, когда она заметила взгляд парня, полный безразличия. — Как ты? Недавно только узнала о случившемся, мне очень жаль, но вы очень старались.. Я верю в то, что в следующий раз вы.. — Митсуко волнительно провела рукой по золотистым волосам собираясь продолжить речь, как тут же ее перебили. — Прочь с дороги. — Но.. — Я сказал прочь! — голос сорвался на крик, глаза полные безудержной яростью буравили девушку. — Я не ясно выразился, или что?! Ты раздражаешь больше, чем все эти эгоисты вокруг! Она все поняла. Абсолютно все. И зачем она только подошла к нему? Зачем заговорила? Зачем начала все это? Она не нужна ему. Она никому не нужна. Надежда на то, что её кто-то сможет полюбить настоящей — сплошной фальш. Все это было лишь её иллюзией, которую она же и создала, дабы сберечь свою еще детскую психику. Она серьезно верила в то, что кто-то сможет полюбить ее? Да ни за что. Одинокая слеза скатилась по её щеке. Настолько же одинокая, насколько и она сейчас. В этом черством, давно прогнившем мире. — Ты и вправду так сильно ненавидишь меня? — горько усмехнувшись, тыльной стороной ладони она протерла горячую влагу с лица. Она не должна плакать. Не здесь. Не перед ним. Больше она никому не раскроет свои слабости. Никогда. — Я поняла тебя. Больше я тебя не побеспокою. Она еле-как выдавила из себя улыбку. В изумрудных очах поблескивали сдерживаемые слезы. И развернувшись, она побежала. Прочь отсюда, как он и просил. Как он и желал. Прочь от него. К счастью, её статус бывшего футболиста сейчас принес ей большую пользу. Умело перебирая ногами, она помчалась вперед как можно быстрее. От того, кто теперь в прошлом. От того, кого ей нужно оставить. Она не знает, как ей теперь идти дальше. Как бы то ни было, она будет идти лишь вперед, пытаясь найти выход из лабиринта, который создала сама же в надежде на то, что хоть раз окажется любимой. Что не только ее сверстники, гоняющиеся за парнями для своей же денежной выгоды, окажутся в теплых объятиях любимого. Вот только эти же объятия вонзили нож ей в спину. Он лишь стоял. Ноги будто были прикованы к земле, слова будто потеряли смысл. Он не мог и пошевелиться, никак воздействовать. "Слабак" — наверное так бы его назвал прошлый Кагеяма. *** Очередной раз намокшая наволочка от подушки была заменена. На столе был бардак, там точно скоро заведутся тараканы. Мерзость. Как и все вокруг. Она потеряла счет того, сколько приняла антидепрессантов, сколько чашек кофе оказывалось на её столе. Сколько бессонных ночей сказывались на её здоровье. Сколько раз она слышала это отвратительно горькое «‎Ты в порядке?». Знают ведь ответ, специально хотят добить её. Да, в порядке, всего лишь сбила режим своей жизни. Всего лишь единственный парень, кто одаривал её всей любовью, что она никогда не получала, отвернулся от неё. Тот, кто спас её от суицидальных намерений. Тот, кто показал ей иной мир с другой стороны. Но и его ей было суждено потерять. Сама виновата, идиотка. Кто будет терпеть такую слабую, глупую девочку? Ту, что верила в чудо, которого не существует в этом-то мире? Он лишь воспользовался ею, как своей игрушкой. На большее она и не способна. «‎Ты бездарность» — была последняя фраза её матери, перед тем как она оказалась найденной на петле в своей же спальне. Стук в дверь не привлек её внимание. Она уже знала кто это. — Митсу-ча-ан, ну сколько уже можно себя мучать? Иди, поешь хоть немного! Итак скелетом стала, куда тебе еще? — Такада старшая присела на край кровати, но Митсуко лишь отвернулась, устремив свой взор в одну точку. — Там твой любимый рамен с сыром и онигири! Давай наперегонки, как в старые добрые времена? — Старых добрых времен уже не будет. — только и удалось прохрипеть девушке в ответ. — Да забудь ты уже этого придурка! Ты ещё превзойдешь его и он будет сожалеть о том, как подло поступил с тобой! Посмотрим потом, кто будет страдать. А убиваться по одному идиоту всё свое время — все равно, что укоротить самой себе итак недолгую жизнь! — старшая сестра уверенно похлопала по спине Митсуко и направилась к выходу. — Буду ждать тебя на кухне, приходи если что! Митсуко томительно вздохнула. Она уже не знает, что правильно, а что нет. Хочется забыться во всем, укутаться чем-то потеплее и закрыться от всего мира. Ей уже ничто не поможет. Никто не поможет. На улице только начинает темнеть. Все произошедшее одурманило ее разум, с каждым днем все становилось лишь душнее. К счастью, её заботливая сестра взяла больничный для неё, чтоб она окончательно не сорвалась от мучительных уроков. Ей лучше подышать свежим воздухом. Освежиться от всего. Оказавшись снаружи, она втянула в легкие холодный, давящий воздух. И даже это не приносило облегчение. Теперь все казалось чужим, незнакомым. *** Новые ссадины были разрисованы по всему телу, не говоря уже о синяках. В её волосы буквально вцепились, намеренно оттягивая их назад. Она зашипела от неприятной боли, но продолжала молчать. На этот раз обидчицы застали её врасплох — начали свое нападение тогда, когда все уроки давно закончились. Загородили ей проход прям на школьном дворе и заставили лежать на пыльной земле. Все карманы с деньгами были уже опустошены, не осталось ни одного живого места, где не была бы посажена свежая рана. Но и этого им было мало. — Зачем..вы так со мной? — с щек безостановочно полились слезы, губа задрожала. Она уже не могла это терпеть. Почему именно она? Почему именно её? — Я уж думала ты в рот воды набрала, мазохистка гребанная..Мы еще не покончили с тобой! — главная из обидчиц находилась в центре, в руках её находился тазик с водой. И кажется, Митсуко осознавала, для кого он предназначен. — Джун, начинай видеозапись! Девушка, стоявшая позади, втиснулась в круг окружающих жертву школьниц, держа в руках телефон. На лице её красовалась самодовольная улыбка, как и у других хулиганок. — Итак, сегодня вашему внимание представляется первогодка Такада Митсуко! Сегодня мы посмотрим, что будет, если вылить на неё тазик с водой! — Не надо! — взмолилась девушка. Она была в форме, которую ей сшила старшая сестра. Ей не хотелось окончательно испортить труд сестры, которая столько старалась над этим. — Прекратите пожалуйста! — Митсуко пыталась вырваться, но двое подруг главаря их банды схватили ее за руки, не давая вырваться из напористой хватки. — Начинаем! — Вам всем сказали прекратить, значит нужно прекратить. — ледяной тон позади них приостановил все действия девушек. — Издеваться над слабыми — единственное, на что вы способны в этой жизни? Главарь недовольно цокнула, стараясь максимально хорошо скрыть свою испуганнос от мрачного взгляда высокого парня, оказавшегося здесь в самое неподходящее время. — Идемте. Все девушки мигом разошлись, остались лишь неизвестный парень и Митсуко наедине друг с другом. Ничего не произносив, он подошел к ней, протягивая свою руку. Такада недоверчиво взглянула на него, но коснулась разгоряченной ладони, поднимаясь с земли. Поднявшись, она внимательнее рассмотрела его. Голубоглазый коротко-стриженный высокий брюнет в волейбольной форме. Наверное, идеал многих девушек. Почему же он помог именно ей? Скорее-всего, чисто из-за жалости к ней. — Спасибо.. — ей оставалось лишь неловко улыбнуться тому, еле выдавив из себя хоть слово. — Пошли в медпункт, твои раны кровоточат. Остальные воспоминания были как в тумане. Митсуко и сама не помнит, как такая, как она, начала встречаться с этим парнем-сердцеедом. Но точно знала одно — эти времена были самыми лучшими. Глаза снова стали влажными, новый поток слез уже не было сил останавливать. Послышались лишь всхлипы беспомощности и отчаяния. Она осталась той же, кем и была — беспомощной глупой девчонкой. — Я не могу без тебя.. — неразборчивый всхлип пришлось заглушить ладонью. Она действительно скучает по нему. *** Неизвестно, какая по счету подача была отправлена за сетку. С такой силой, что вновь аут. Чертов аут, чтоб его. — Эй, Кагеяма, ты чего это такой агрессивный? — Хината явно не был поощрен, впервые наблюдая за столь агрессивным поведением парня. — С девушкой чтоли поссорился? — Заткнись, придурок! И откуда ты.. — удивился Тобио, приостановив свои подачи. — Такада учится со мной в одном классе, после нашего проигрыша она не приходит на уроки уже как две недели! Тут и дураку понятно, что случилось.. — Хината злобно оскалился на своего напарника, ведь такое обращение к девушкам недопустимо. Если бы у Шое была девушка, он относился бы к ней как к богине, а не как этот чертов король. — Козлина ты, Кагеяма! — Это кто здесь еще козел?! — разгневался Тобио. Он приблизился к Хинате, хватая его за края футболки, даже не позаботившись о том, что может порвать форму парня. — Ты, конечно! — крикнул не менее разъяренный Хината, схватив того за запястье, пытаясь вырваться из под хватки Тобио. Шипел от злости — он сдружился с Митсуко после ее знакомства с Кагеямой и знал, насколько сильно она его любила. — Знал бы ты, насколько сильно она тебя любит! Она так волновалась, когда ты не отвечал на звонки и даже расспрашивала о тебе у меня! А ты, идиот, даже ни разу не поинтересовался, что с ней! Ты —бесчувственный идиот! — крики Хинаты были настолько громкими, что эхом раздавались по всему спортзалу. Повисла мертвая тишина. Тобио ослабил хватку, застекленевшие глаза уставились в одну точку. И только сейчас в его голове что-то однозначно дало ему осознать всю сложившуюся ситуацию. Он эгоист. Самый эгоистичный эгоист в этом мире. Она любила его. Любила.. Срывая горло истошным криком, Кагеяма рванул к выходу, несмотря на то, что их тренировки еще не закончились. Он знал, где живет Митсуко. Он должен успеть. Он совсем позабыл о том, что он является самым близким человеком в ее жизни.. Разлюбила ли она его? Разлюбила ли она такого дурака, как он? Никакая уважающая себя девушка не стала бы терпеть такое отношение к себе. А если и вправду разлюбила? Он зашипел, прикрывая лицо ладонью. Каким же он был идиотом. И возможно, осознал это слишком поздно. Тело потеряло контроль, оно лишь мчалось как можно быстрее лишь по одному направлению. К ней. Если еще не поздно все исправить. Если не поздно залечить ее сердце, которое он сам же и ранил. Придурок, самый настоящий придурок. Она ведь очень ранимый человек, особенно по отношению к его словам. Он изолируется от общества, если ничего не выйдет. Если ему не предоставится еще один шанс. Дыхание замедлялось, сердце словно ушло в пятки. Он здесь. У её места жительства. Сжав руку в кулак, он уж было хотел постучать, как позади послышались тихие всхлипы. Сердце кольнуло, ноги не слушались себя и сами направились к источнику звука. Он остановился. Те же родные изумрудные глаза. Тот же блеск слез, что он видел при их первой встрече. Губа задрожала, слова здесь были явно лишними. Он преодолел расстояние между ними, и усевшись рядом с ней притянул к себе поближе. Заключил в свои теплые объятия, зарывшись в те же янтарные кудрявые волосы, вдыхая родной запах свежескошенный травы и мяты. Она уткнулась ему в грудь, тихонько всхлипывая все, что было на душе. Всю боль, что копилась в ней так долго. — Дурак ты, Кагеяма.. — дрожащим голосом произнесла она. Его ладонь успокаивающе поглаживала её по спине, притягивая к себе ближе. — Прости меня.. — вырвалось хриплым голосом из его уст. Он не был силен в словах, лишь язык тела помогал ему передавать все чувства. — Пожалуйста, не оставляй меня больше.. Не бросай.. — рыдания прекратились, и тихонько шмыгая носом она приблизилась к нему в плотную. Как же она надеялась, что это не еще один лживый сон, а самая реальная явь. — Никогда.. Больше никогда. — его ладони осторожно опустились на ее щеки, он взглянул на нее, рассматривая ее полностью. Тело исхудало полностью, под глазами зародились мрачные синяки. Её раскрасневшееся лицо от рыданий и засохшие слезы на щеках. От одной только мысли, что виной всему — он, на душе становилось тошно от самого же себя. И когда же он успел превратиться в такого монстра? — Я люблю тебя, Митсуко. Больше, чем ты могла бы себе представить. — и снова заключил в свои теплые объятия, касаясь губами её разгоряченного лба. Эти объятия стали для нее самой главной мотивацией идти вперед. И похоже, не только её сверстницы будут заключены в них пожизненно.